Saturday morning rules

– Я знал, что этим все и закончится, как только ты написал про ребенка. Надо отдать Баки должное – остановить Стива тот больше не пытается. Нет, он вовсе не делает вид, что все в порядке и он доволен решением Роджерса, но ведь от него и не ждут ничего подобного. Он кладет живую ладонь Стиву на плечо и легко сжимает, заглядывая в подписываемые документы над его головой. – Ты теперь Фрэнк. Ручка замирает над очередной пустующей графой, Стив откладывает ее в сторону и поднимает голову. – Так будет безопаснее для нее, – слабый аргумент, он об этом знает. И догадывается, о чем сейчас думает Барнс, поэтому накрывает его ладонь своей и с сомнением добавляет: – Это не навсегда. – Невозможно изъять из Всемирной сети все видео с твоими публичными выступлениями. И если девочка окажется хотя бы в половину так умна, как ее родители, она догадается гораздо раньше, чем ты будешь к этому готов. – Джеймс его не жалеет, припечатывая словами, которые больше никто не решался сказать вслух. – Ты уверен, что для нее так будет лучше? Невысказанное «ты делаешь это для себя» так и остается висеть в воздухе между ними. Барнс убирает руку и быстрым шагом выходит из его кабинета, хлопая дверью. Стив знает, что он перебесится и смирится, но для этого нужно время, которого у них почти нет. Ему необходимо исчезнуть со всех радаров как можно быстрее. * Мэри лежит в ручной переноске на их с Баки кровати и следит взглядом за тем, как он собирается. Глаза у нее такие же невозможно голубые, как и у самого Роджерса – возможно, только поэтому Джеймс сдается и садится рядом с ней. Стив искоса смотрит, как он протягивает живую ладонь, чтобы отвести от ее лица край мягкого пушистого одеяла, а Мэри хватает его большой палец своими ручонками, сразу обоими. Барнс так и сидит, абсолютно не шевелясь, пока сумка Роджерса наполняется нужными вещами. Только после того, как Стив вскидывает ее на плечо, он отмирает и поворачивается к нему. – Я приеду, как только уляжется эта шумиха с передачей щита, – обещает Джеймс. Стив знает, чего ему стоят эти слова, так что выдавливает из себя улыбку, наверняка слишком жалкую, и качает головой. – Бак, я… – Стив, – Барнс резко поднимается и делает шаг к нему, – я не собираюсь тебя отговаривать, хоть и мог бы. Ты в праве решать, какой жизнью хочешь жить, с тебя хватит этого супергеройского дерьма. – А с тебя? – Роджерс вскидывается, упрямо глядя в глаза напротив. – Это не обязательно должен быть ты, знаешь. Если у нас один размер и не придется перешивать форму, чтобы новый Капитан в нее влез, это еще не значит… – Я задолжал этой стране, – Баки снова не дает ему договорить и вдруг криво самодовольно ухмыляется. – К тому же, никто не справится лучше. То, что звание Капитана Америки унаследует именно Барнс, даже как-то не обсуждалось, будучи настолько очевидным, насколько это вообще возможно. К удивлению Роджерса, против такого выбора не выступил даже Старк. Единственным, кто все еще сомневается, остается сам Стив, даже если знает: больше никто не справится лучше. Прощание с Баки выходит неловким и скомканным. Когда они увидятся в следующий раз, то оба станут другими людьми, которых ничего не должно связывать. Роджерс не выбирает между Мэри и Джеймсом, это слишком нелогично и неравноценно. Мэри – всего лишь ребенок, которого он увидел всего две недели назад и нет, не полюбил сразу и всем сердцем, но почувствовал ответственность за ее жизнь. Баки же – это семья, неотделимая часть его, без преуменьшений центр мира Стива Роджерса. Они связаны давно и прочно, и ему хочется верить, что ни время, ни расстояние не смогут эту связь разорвать, потому что до сих пор не смогли. * Флорида встречает их непривычным для ранней весны теплом, заставляя пожалеть о натянутой еще на выходе из самолета куртке. Мэри, прорыдавшая у него на руках почти все время перелета, наконец-то успокаивается. Стив, изначально планировавший не привлекать лишнего внимания, хотел провалиться под землю даже находясь в десятке километров над нею. Он ловит такси, попадая на какого-то разговорчивого мексиканца. Парню едва ли двадцать на вид, но на вопрос Стива тот белозубо скалится и показывает ему водительское удостоверение. Роджерс не может ручаться, что это не подделка, но в машину садится – на заднее сидение вместе с ребенком. Он роется по карманам и протягивает водителю мятый желтый стикер с написанным на нем адресом. Несколько карандашных букв в середине затерлись, но парень заявляет, что знает, куда везти. До пригорода с маленькими дощатыми домиками они добираются за полчаса, Роджерс выгружается из такси и сует в высунутую в отрытое окно смуглую раскрытую ладонь пятьдесят басов, отмахиваясь от сдачи. Он так и стоит на узкой дорожке, рассматривая одинаковые деревянные коробки и пытаясь понять, которая теперь принадлежит ему, когда на пороге одной из них появляется хмурая чернокожая женщина и машет ему рукой. – Фрэнк Адлер? – Так точно, мэм, – Стив салютует ей свободной рукой, но та хмурится еще больше и скрывается за дверью, оставляя его в растерянности и замешательстве. Длится оно не долго, потому что она тут же возвращается, в этот раз со связкой ключей в руках. – Этот, – она подходит ближе и кивает на ничем не примечательный домик, отстегивая сразу четыре ключа. – Два от входной двери и два от задней, пара запасных останутся у меня. – Спасибо, – Роджерс поудобнее перехватывает переноску, а успокоившаяся было в дороге Мэри начинает хныкать. – Если нет больше никаких особых правил, то я пойду? На вручившую ему ключи женщину он смотрит так же неуверенно, как и чувствует себя. Это место неплохо подходит для того, чтобы временно залечь на дно, но вот чтобы начать новую жизнь… Стив все еще сомневается, что выбрал правильное место. Возможно, Джорджия подошла бы лучше, и он еще может все переиграть. – Отец-одиночка? – его собеседница, впрочем, и не думает никуда уходить, рассматривая то стоящую на дорожке сумку, то переноску с Мэри, то его самого. Достаточно приглядеться повнимательнее, и она совершенно точно его узнает. Вряд ли недельная щетина способна так хорошо изменить его внешность. – Да. Мы… начинаем заново, – он утвердительно кивает, мысленно возвращаясь к своей легенде с непроработанными деталями. Хилл, конечно, так не считает, но Роджерс знает, что в этой истории есть огромное количество темных пятен, заполнять которые ему придется уже самому. – Простите, я так и не узнал вашего имени. – Ох, и правда, – она забавно всплескивает руками, так что Стив улыбается. – Не вздумай называть меня миссис Тейлор, просто Роберта. – Тогда я – просто Фрэнк. Чужое имя непривычно ложится на язык, все норовя соскользнуть и обнажить неприглядную ложь. Но Роберта заметно расслабляется и улыбается ему в ответ, а затем предлагает помочь с ребенком, если будет нужно. Стив сначала отнекивается, отвечает любезностью на любезность и уверяет, что никакой необходимости в этом нет, но женщина непрошибаема, как стена противохалковой камеры и, кажется, видит его насквозь. Роджерс сдается, приглашая ее внутрь.