Папины дочки

Глава 4 Встреча с Зорькиным не оправдала надежд Жданова. Он снова был в тупике, и, кажется, отчаялся найти Катерину. Безвыходность ситуации его угнетала. Он вообще быстро загорался, и так же быстро впадал в уныние, если не мог осуществить желаемое. Нет, он мог годами идти к цели, но должен был видеть перспективу, пути достижения ее. Тогда он становился деятельным и мог горы свернуть! Узнав, что Катя свободна, что она вернулась из Питера, он загорелся. Так долго скрываемые чувства овладели им: он хотел видеть ее, хотел взять ее за руку и почувствовать дрожь ее пальцев, хотел заглянуть в ее глаза и увидеть прежнюю любовь… Почему-то он не думал, что она могла измениться за эти годы, могла забыть его, разлюбить. Такие мысли приходили в голову, но он старательно гнал их, не пускал в сердце. Главное - увидеть! И тогда все станет ясно: плохо или хорошо, есть надежда или все кончено навсегда… Он готов был на все. Любая правда лучше неопределенности. И невозможность узнать эту правду лишала его жизненных сил. Он стал похож на робота, жил на автомате: работал, решал текущие проблемы компании, много времени проводил с Лизой… Но даже общение с горячо любимой дочерью не было полностью радостным, какая-то горчинка присутствовала, и ребенок чувствовал это. - Папулечка… ты опять задумался… тебе не интересно играть со мной? Давай в другую игру поиграем. В какую ты хочешь? - Ну, что ты придумываешь, Лиза. Мне очень интересно, я не задумался… я устал немного… Расстроила его своими словами и няня. - Андрей Павлович! Это, конечно, не мое дело, но Лизоньке любви не хватает… - Что Вы такое говорите? Мы все ее так любим! Она живет в достатке, в ласке -все для нее… - Это правда. Вы ее любите, балуете. И я к ней, как к внучке отношусь. И настоящие бабушка с дедушкой в ней души не чают… Я о другом. Материнская любовь ей нужна, женская… - Но Вы же женщина, и моя мать тоже… - Мы - люди пожилые. А мать должна быть молодой… как у подружек. Я Вам больше скажу: дети стесняются пожилых родителей. Моя вот дочка поздно родила, так сын ее не любил, когда она на родительские собрания ходила в школу, стеснялся… И то сказать, она там на уровне бабушки была – другим родителям около тридцати, а ей под пятьдесят… Я к тому, что жениться Вам надо. Пока она еще маленькая, привыкнет, мамой будет звать. Вы извините, что встреваю - не мое это дело… - Ну что Вы… Вы все правильно говорите. Только не получается… пока… - Так и не к спеху! Я просто к слову… - Я учту. Обязательно. * Малиновского состояние друга не радовало. Но он, в отличие от Жданова, трудностями вдохновлялся. Возможно потому, что это были не его трудности, и решать их было интересно, как задачку повышенной сложности: решишь – уважение к себе повысится, а не решишь – тоже ничего страшного, на жизнь-то никак не влияет. Андрею он ничего говорить не стал, чтобы зря не обнадеживать, а сам задумал отыскать Катерину. И план у него уже готов. За отправную точку решил взять все того же Зорькина. Николай все знает о Пушкаревой, значит, встречается с ней. А после разговора со Ждановым, тем более. Следить за ним самому нельзя, заподозрит… Но есть Полина! Поля выслушала всю историю Кати и Андрея (пришлось рассказать полностью, включая и свою неблаговидную роль) и вдохновилась идеей мужа. Взяла на себя роль сыщика. Она «вела» Зорькина от дома до метро. Заговорила: «Ваше лицо… наша передача…очень нужно… без Вас невозможно…». Николай, к славе неравнодушный, купился. - Вы знаете, мне сейчас очень некогда (это было сущей правдой). Давайте после обеда… Приходите в офис… И он вручил ей свою визитку, с адресом и телефоном. А дальше пошло везение. В офисе она увидела Катю – знала ее по фотографиям. Проследила за ней. Не в один день, постепенно, узнала ее маршрут: метро – вокзал – электричка - пригородный поселок. До дома провожать не стала – вдруг заметит, а им ведь потом дружить семьями… В том, что Жданов женится на Катерине у Поли сомнений не было. * И вот этот день настал! Радостно-взволнованный Малиновский доложил Жданову результаты поисков. Не менее радостный и еще более взволнованный Жданов чуть не задушил друга в объятиях и тут же (дело было в конце рабочего дня, в пятницу) отправился в пригород. Разумеется на машине, а не на электричке. По прибытии в городок, да и не городок вовсе, а станция железнодорожная, проехал его насквозь, добрался до железнодорожной платформы, куда приходили электрички, поставил машину так, чтобы видно было прибывших пассажиров, и стал ждать. Наблюдать было удобно: выход с платформы только один – через навесной мост. Вот на него он и направлял свой взор, как только прибывал очередной электропоезд. Он увидел ее сразу. Основная масса прибывших уже прошла, а она припозднилась. Ее вид поразил его: не было той девочки-секретарши, которая ранила ему сердце, не было успешной дамы, не верившей в его любовь По ступенькам моста шла уставшая, измотанная женщина. Растрепавшиеся волосы спадали ей на лицо, но она не могла их поправить: ее руки были заняты пакетами с покупками. Скорее всего, пакеты были нелегкими: она меняла их из руки в руку, близоруко щурилась и осторожно спускалась по ступенькам – наверное, приходилось падать с них. Она прошла мимо машины, и тогда он окликнул ее. - Катя! Она застыла. Будто выстрел в спину остановил ее. Медленно повернулась. Не закричала. Только губы задрожали, и глаза заволокло… Мгновение – и он рядом. Мгновение – и она упала в его объятия. Он прижимает ее голову к груди. Ее слезы жгут кожу и сердце. Она не может его обнять – пакеты… Она не догадывается поставить их на землю. А он гладит ее волосы, заправляет выбившиеся пряди, повторяет одно слово: Катя… Первое потрясение от встречи прошло, и она смогла посмотреть на него. - Как долго ты не приходил… - прошептали ее губы, а для него эти слова прогремели как гром, сердце пронзила боль. - Кать… я думал, ты с Михаилом… думал – счастлива… Кать, нам поговорить надо! Поедем? - Нет… - в голосе явно слышалось сожаление, - я не могу… сейчас… Правда не могу. - Почему? - Мне своих на дачу надо отправить… вот продукты купила… Электричка через час, времени совсем мало… надо собрать вещи… - У вас есть дача? Где? - Откуда у нас… Это Колькина, от родителей досталась. - А ты? Тоже едешь? - Нет. Собиралась, но не получается. Завтра работать буду – халтурка подвернулась. Грех отказываться - деньги хорошие пообещали… - А когда проводишь, свободна? - Да, конечно… - Тогда я подожду. - Долго же - больше часа… - Ничего, подожду. Давай я тебя подвезу! - Не стоит. Тут недалеко… - Ну, хоть пакеты донесу. - Я сама… привыкла… Глава 5. Он ни о чем не думал. Не хотел думать. Просто смотрел в ту сторону, куда она ушла, и ждал. Заново переживал то сладостное томление, что появилось в момент их встречи. Теперь абсолютно ясно, что она не забыла его, что рада встрече, что ждала… Ах, знать бы раньше! Все могло сложиться иначе… Ничего, еще не вся жизнь прожита. Они еще будут счастливы. За этими радужными мыслями он чуть не пропустил их. Увидел, когда они были почти рядом. Постарели родители, особенно Валерий Сергеевич: уже не бравый полковник, не грозный командир, а сгорбленный старик, тяжело шаркающий ногами. Вряд ли он как раньше распоряжается судьбами домочадцев. …Елена Александровна изменилась меньше. Такая же привлекательная, бодрая. Так и норовит умчаться вперед… Только вот не пускают ее, держат за руку. Кто это? Боже… Это же Лиза! Его Лиза! Один к одному: то же лицо, глаза, улыбка… А волосы темные. У Лизы светлые, как у Киры, а у этой - темные. Даже темнее, чем у Кати - как у него. Ростом тоже как Лиза, но фигурка миниатюрнее - кость тонкая, Катина. Выглядит взрослее Лизы - та еще совсем ребенок. А эта… Взрослый у нее взгляд, умудренный… Не доходя до машины, Катя, остановилась, якобы завязать дочке шнурок. Повернула ее так, чтобы Андрею удобнее было рассмотреть девочку. Долго возилась с ее кроссовками, пока не окликнули - электричка появилась на горизонте, и они побежали догонять Пушкаревых. Сердце ухало в груди. Голова горела. Так вот в чем причина! Вот что произошло! Но почему же не сказала? Почему, Катя?! Жданов так и не смог найти приемлемый ответ. Стук в окно прервал его лихорадочные мысли. Вернулась Катя. Он и ее встретил этим мучающим его вопросом. - Кать! Почему? Почему ты не сказала мне, Кать? - Я все расскажу тебе. Поедем. - Куда? В ресторан? - Зачем? У меня вид не тот. Поедем ко мне домой, это недалеко. Невзрачная пятиэтажка, подъезд с облупившейся штукатуркой… Последний этаж. "Поди, крыша протекает",- мелькнуло в голове. Обычная, не железная дверь. Пока Катя возилась с замком, мимо пронесся товарный поезд, и стекла в окнах подъезда задребезжали. - Не понимаешь? - Катя увидела изумление в его глазах, - Наверное, можно было решить все по-другому, но я так сделала. Может покормить тебя сначала? Рассказ будет долгий… - Нет, рассказывай. Рассказ Кати. То, что я в Питер поехала, было ошибкой. Не нужно этого было делать. Я же видела, чувствовала, что ты и вправду любишь меня. Нет, захотела характер свой показать. Хотела, чтобы приехал ты за мной… А ты не приехал. Мишу я не любила. И быть с ним не собиралась. Просто работала. Через месяц поняла, что беременна, испугалась… Боялась, не поверишь ты, что твой ребенок – Миша, Питер… Некстати все. Уволилась, вернулась в Москву. С родителями, сам понимаешь, не просто. Хотела к тебе пойти, рассказать, да не вышло. В женской консультации встретила Киру - мой врач ее подругой оказался. От нее Кира узнала о моей беременности. Она приехала ко мне, плакала, умоляла не разрушать вашу семью. Сказала, что тоже ждет ребенка, что ты рад этому. Я обещала ей, поклялась, что ничего не скажу тебе, не разрушу вашего счастья… Катя замолчала, вновь переживая боль от затянувшейся со временем и опять растревоженной душевной раны. - Все было не так, - заговорил Андрей, - мы поженились только через полгода. И беременна она не была… тогда… Нашей дочери всего три года. - Обманула, значит. А я поверила… И не сомневалась даже. - А что потом? Почему из Москвы уехали? От меня пряталась? - Да нет, все проще. Я на работу не могла устроиться - кому нужны беременные работники? А впереди - рождение ребенка, ему тоже много чего требуется. Мама категорически была против того, чтобы я сразу на работу вышла, хотя и выходить-то некуда было. Она не отказывалась нянчить внучку, но считала, что ребенок должен получать материнскую любовь. Ну и молоко материнское, чтобы здоровенькая росла. На семейном совете решили продать квартиру - купить подешевле, а оставшиеся деньги и будут моей зарплатой. Риэлторы обманули: я как раз в больницу попала, отец после всех событий как-то равнодушен стал ко всему, мама обо мне беспокоилась, о ребенке… Доверилась им. Так мы и оказались здесь. Когда Лиза подросла… - Лиза? - перебил ее Андрей, - ее зовут Лиза? - Ну да. Помнишь, ты говорил, что дочку Лизой назовешь? Я назвала Елизавета Андреевна… Она же твоя дочь. Только Пушкарева. Или ты сомневаешься? Она немного позже родилась, я две недели переходила: сначала угроза выкидыша была, так залечили, что переходила. Впрочем, ты можешь не верить, мне все равно. - Кать, ну что ты говоришь?! Какие сроки? Я и считать не думал… Моя она. Даже если бы ты уверяла меня , что это не так. У меня тоже дочка, от Киры, тоже Лиза. Не совсем, не Елизавета, а Элиза. Они с твоей… с нашей Лизой, как двойняшки. Сама увидишь! Катя посмотрела на Жданова с недоумением, но ничего не спросила, и продолжила рассказ. - Так вот, когда дочка подросла, нам удалось с Колькой открыть аудиторскую фирму. Владислав Семенович помог - кредит дал. Доход небольшой, да и служащих только двое, - Катя усмехнулась, иронизируя над собой, - пришлось все должности пополам поделить: Колька директор и главный финансист, и дворник, и охранник. А я экономист - секретарь-уборщица, зарплату по трем ведомостям получаю. Приходится… По мере того, как Катя излагала события своей жизни - без эмоций, простая констатация фактов, сердце Андрея сжимала боль. Ему, никогда всерьез не болевшему, не знавшему, где какой орган находится, стало вдруг понятно, как это "ни вздохнуть, ни выдохнуть", как жалость, любовь и чувство вины могут опустить человека на колени. Как можно вмиг забыть все слова, кроме: "Кать, прости…" - Кать, прости меня … - За что? Ты ни в чем не виноват! Я сама все решила. Неправильно, но сама… Ты ни причем! - Я виноват… Я… - Андрей, не казни себя. Я сама должна была позаботиться - не маленькая. - Я не об этом. Хотя и в этом тоже виноват - ты была такая неопытная… Я о другом - я должен был почувствовать, что тебе плохо. Как же так? Неужели я такой законченный эгоист? Я даже не предполагал… - А почему ты вдруг стал искать меня? - Малиновский Михаила увидел с девицей. Я пошел бить ему морду, ну и узнал, что ты… что вы не вместе… - Значит, драться пошел, меня защищать, - Катя улыбнулась ему, - а говоришь: эгоист… Она ласково провела по его волосам, чуть растрепав их под конец. - Я так рада нашей встрече! Очень рада! Но тебе пора, дома волнуются… - Кать, я хочу остаться… не гони меня, Кать… - Андрюш, наша встреча - это для меня такое счастье! И то, что остаться хочешь - это просто невозможное счастье! Но у тебя семья: дочка, Кира Юрьевна… Я не могу так. - Кать, скажи, а ТЫ хочешь, чтобы я остался? Не думай сейчас о других. Ты сама хочешь? - Как же не хочу? Хочу, конечно! Я же люблю тебя! Всегда любила! Но нельзя! Нельзя, понимаешь! - со слезами выкрикнула она. - Можно, Кать. Ты ничего не разрушишь. Кира бросила меня, у нее другая семья. - А как же дочка? Как ты без нее? Уверена, ты ее очень любишь. - Люблю, - Жданов невольно заулыбался, - но мне повезло, Кира оставила дочку мне. Сейчас она у моих родителей гостит. - Как она смогла?! - Не знаю… винила себя. Я думал, за измены. А теперь понимаю - за тот обман она рассчитывалась, за то, что жизнь нашу разрушила… - Мне жаль ее… - Она вполне счастлива… сейчас… И мы будем счастливы! Я все сделаю, чтобы ты и Лиза… Он не договорил. Порывисто обнял ее, прижал к себе, сказал, скорее утверждая, чем спрашивая: "Я остаюсь, Кать?" - Остаешься. - Навсегда, Кать? - Не торопись, Жданов! Давай жить настоящим! А будущее у нас будет. Какое захотим, такое и будет! Глава 6. Он стоял в проеме маленькой гостиной, где за шифоньером стояла детская кроватка, а рядом катин диван. Она стелила постель: взбивала подушки, надевала на них белые, в голубых незабудках наволочки, оглаживала со всех сторон - Жданову даже обидно стало, что он не подушка… Расстилала такую же, в незабудках, простыню. Роста ей не хватало, и она тянулась к противоположному краю через весь диван, и юбка высоко задиралась и видны были ямки под коленями, в которых пульсировали вены. Жданов смотрел молча. В нем росло желание одарить эту хрупкую женщину, так много значащую для него, и так мало требующую. Да ничего не требующую! Готовую все отдать для него! Одарить не подарками, не комфортом, а любовью, своей любовью: заласкать, зацеловать… Любить, любить и любить… Он стоял и молча смотрел. А она все стелила, все разглаживала несуществующие складки… Наконец, почувствовав его обжигающий взгляд, выпрямилась, повернулась к нему лицом, шагнула… И тут же оказалась у него на руках. Он нес ее на руках, как драгоценную ношу. И хоть было до постели два шага, он нес ее целую вечность. Положил на голубые незабудки, а сам встал рядом на колени и положил голову ей на грудь - вот он я: весь твой… возьми меня… делай со мной все, что захочешь! Повинную голову меч не сечет! Он хотел одарить ее. Наивный! Это она, она одарила его счастьем доселе не испытанным! Нежностью запредельной, лаской нестерпимой, любовью своей нерастраченной… Ее тонкие пальчики пробегали по его телу, едва касаясь кожи - узнавали, запоминали его. Ее жаркие губы догоняли пальчики - насыщались им, выпивали его. Ее горячее дыхание обжигало его, натягивало кожу, напрягало мышцы… Склонившись над его лицом, всматривалась она в самую глубину его души, ища там ответы на невысказанные вопросы, и щекотала его губы, задевая полной грудью… Он все вытерпел. Даже не застонал. И только когда ее высохшие от внутреннего жара губы коснулись его затвердевших от страстного желания губ, он впился в них со стоном и хрипом, и отплатил сполна! Любовью за любовь! Утро возвестил звон будильника. -Как? - Уже? Подумали оба, не сговариваясь. Андрей пытался отключить звонок. Дать ей отдохнуть. Но она проснулась - Катюш, поспи… Сегодня суббота… - Нет, мне на работу надо. - Кать, у меня хватит средств содержать вас: ты не будешь работать, ты устала… - Андрей, ты не понимаешь! Колька без меня не справится. Я должна помочь ему встать на ноги. - Всем ты должна! Ты о себе подумай. - Зря ты так о нем. Он за три года, что фирму создали, даже машину себе не купил - на метро ездит. Все доходы на нашу семью уходят. А зарабатывает, между прочим, он! И на бирже играет, и договора на аудит заключает. Я только обсчитываю. И дома часто приходится сидеть - ребенок маленький, проблем хватает. - Прости, я не подумал… Он верный друг, я всегда это знал. Я помогу ему! Фирма будет процветать! - А вот этого не надо! Он гордый. Обидится. - Так я ж ничего такого: познакомлю с нужными людьми - он сам раскрутится… Для начала заключим договор с Зималетто: мы как раз планировали аудиторскую проверку. Похоже, наш Ветров играет не в те ворота. - Он что, опять в компании работает? - Пришлось взять. Александр настоял. Кать, ты собирайся, я тебя подвезу. - Нет, Андрюш, не обижайся! Мы с Колькой договорились на вокзале встретиться. Я сама… одна поеду… - Ну, хорошо. Тогда я пошел. Жданов отъехал пару кварталов. Остановился, стал звонить. - Алло! Руфина Львовна? Жданов беспокоит… Рад, что Вы рады… Нет, показ еще не скоро… Разумеется… Цветы только у Вас… Сегодня у меня другая просьба к Вам… Нет, не корзину… Букет незабудок доставить в офис … нет, счет я оплачу сам, при встрече… Нет, другие цветы нежелательны. И прямо сейчас! Отлично, диктую адрес… Да, открыточку вставьте… Много не надо… "Люблю тебя" будет достаточно… Очень Вам благодарен… - Алло! Ветров? Жданов говорит! Надо будет договор заключить на аудиторскую проверку. Фирму я сам нашел. Представитель подойдет. Зорькин его фамилия. Выключил телефон и вернулся к подъезду. Взлетел на одном дыхании на последний этаж, нажал кнопку звонка и не отпускал ее, пока встревоженная Катерина не открыла дверь. - Андрей, ты забыл что-то? - Забыл! Поцеловать тебя забыл! Я соскучился страшно! Я никуда тебя не отпущу! Звони Николаю, пусть едет пока в Зималетто, его уже ждут. А сама иди ко мне… - Андрюш, я еще не позвонила, подожди… - Ну, что ты так долго! Я же… Катенька… Ка…