Ложное золото

Девушка почувствовала себя неуютно и, переставляя ноги по ледяному полу, обернулась лицом к центральной лестнице. Огромный особняк молчал. Внезапно откуда-то со стороны боковой двери (коих в холле было две – справа и слева) послышались шаги. Через пару мгновений массивные ставни распахнулись и, быстро шагая по мраморному полу, к Маринетт направлялась по-деловому одетая женщина. – Мадмуазель Дюпен-Чэн, – она поправила красную прядку, выбившуюся из её аккуратной причёски. – Рада, что вы уже проснулись. – Простите, а вы… – к своему позору, Маринетт не могла вспомнить имени женщины. – Натали – секретарь и помощник Габриэля Агреста. Натали Санкёр, если вам будет угодно, – она склонила голову в приветственном жесте, а затем указала на лестницу. – Следуйте за мной. Дюпэн-Чэн, всё ещё не понимающая, какого чёрта она делает в резиденции Агрестов, и вообще, что вчера было, послушно пошла за Натали. На полу перед лестницей мозаикой был выложен замысловатый узор то ли в виде какого-то цветка с орнаментом, то ли четырёхлистного клевера. Хотя вообще всё чёрно-белое убранство особняка нагоняло тоску и казалось чересчур строгим. Поднявшись на второй этаж, они прошли мимо нескольких дверей, когда помощница остановилась посередине коридора. Она открыла дверь, жестом показывая Маринетт войти внутрь. Девушка почему-то помедлила, но затем с интересом заглянула в комнату. Это было светлое помещение, выдержанное в кремовых тонах, с двумя окнами в пол. В центре комнаты стояла большая кровать с балдахином, а у окон разместился светлый письменный стол со стулом. – Теперь это ваша комната, – будничным тоном, как будто каждый день водит девушек по особняку, уведомила Санкёр. – Тут санузел. Женщина указала рукой в угол, находящийся справа от входа. Затем она пошла прямо и, не доходя до окон, остановилась перед белой дверью, утопленной в стену. Толкнув её рукой, она небрежно добавила: – Гардероб здесь. Все вещи в вашем распоряжении. Маринетт кивнула, переминаясь босыми ногами на холодном полу. И куда подевались её туфли? Санкёр, что-то пометив в планшете, направилась в сторону девушки. Она остановилась перед дизайнершей и, скрестив руки поверх планшета, учтиво спросила: – У вас будут какие-то вопросы? – она холодно посмотрела на модельершу сверху вниз. – Да… – Маринетт закусила губу, и наконец сказала: – Знаете, я плохо помню вчерашний вечер. Девушка замялась. Она прекрасно понимала, что следующий её вопрос получится очень глупым, а под ледяным взглядом секретарши Агреста ей не хотелось говорить вообще ничего. Но, пересилив себя, она сказала: – Что я вообще тут делаю? И зачем вы показываете мне комнату? У меня ведь есть собственная квартира, – она уверенно сжала кулаки, – Я не намерена здесь больше оставаться. – Боюсь, у вас нет выбора, – первый раз за их разговор Натали отвела взгляд в сторону и на её лице появилось что-то вроде печали. Одной рукой она сняла очки и посмотрела Маринетт в глаза. – Ты действительно ничего не помнишь? – Натали, прошу, – девушка сделала шаг навстречу секретарше и мягко положила ладони ей на плечи, – Расскажите мне всё. Женщина вздохнула и надела очки назад: – Это тоже невозможно, потому что я не знаю… Не знаю, что именно вас заставили подписать, – женщина снова перешла на официальный тон, спрятав малейшее сочувствие. – Подписать? – Да. Вчера вы должны были подписать контракт, однако, его условия не разглашались никем, даже месье Габриэлем. Руки Маринетт соскользнули с пиджака Натали, и она испуганно прижала из к груди. Последние слова секретарши она слышала словно через толщу воды. – Поэтому я настоятельно рекомендую сейчас переодеться и отдохнуть. Вскоре подадут обед, ну, а сам Габриэль освободится только вечером, – после этих слов женщина вышла, закрыв за собой дверь, и оставив Дюпен-Чэн в полной растерянности.

***

Маринетт пришлось ждать долго. За несколько часов она полностью обследовала предоставленные ей владения от и до. Вечерний наряд сменился на простое голубое платье до колен, но с рукавами в три четверти и из очень приятного на ощупь материала. Непослушные влажные волосы начали завиваться: девушка всегда выпрямляла их после душа, потому что эта особенность волос ей, мягко говоря, не нравилась. Так же в гардеробе, коим служила чуть ли не маленькая комнатка, новоприбывшая обнаружила свои вчерашние подарки, так и оставшиеся не распакованными. Правда, цветов среди них почему-то не было. Маринетт лежала на кровати, терзаемая сотнями мыслей. Что она вчера подписала? Почему месье Габриэль что-то держит от неё в тайне? Каким образом она оказалась в этом особняке и почему не может покинуть его? Было десять, когда хлопнула входная дверь, и Дюпэн-Чэн, ловко вскочив с кровати, бегом направилась к выходу из комнаты. Оказавшись в коридоре, она быстро преодолела расстояние до перил и перевесилась через них, чуть не упав. Вошедший только что Адриан удивлённо поднял на неё голову: – Маринетт? Сердце девушки счастливо забилось: если за этот ненормальный день и случилось что-то приятное, так это приход Агреста младшего. – Привет! – девушка отлипла от каменных перил и, поправив платье и сложив руки за спиной, стала лицом к поднимающемуся по лестнице Адриану. – Рад тебя видеть, но что ты тут делаешь? – парень оказался перед девушкой – в близи он казался ей ещё красивей, чем она его себе представляла в грёзах перед сном. – Эм, ну, знаешь, Натали сказала, что не может рассказать, а сама я… не помню, – сбивчиво объясняла девушка, чувствуя, что начинает краснеть. – Воу, – Агрест озадаченно почесал затылок. – Вчерашний праздник удался на славу? – Д-да, видимо, – засмущавшись, Маринетт перевела взгляд на свои ноги в голубых балетках и принялась выводить носком какой-то узор на каменном полу. – Если ты не против, я пойду к себе, – парень указал на дверь, расположенную через одну с её комнатой. – Думаю, мы ещё увидимся. Адриан мило улыбнулся ей и, развернувшись, зашагал прочь. – Конечно! – лишь успела сказать девушка прежде, чем он скрылся из виду. Впрочем, стоять одной ей долго не пришлось: повторно скрипнула входная дверь, и в холл вошёл Габриэль Агрест. Тут же подскочившая к нему из ниоткуда Натали уже хотела было что-то сказать, но мужчина жестом остановил её и тоном, не терпящим возражений, сказал: – На улице несколько папарацци – сделайте всё возможное, чтобы они тут больше не появлялись. И перенаправьте все файлы с облака, помеченные «отражение», на мой компьютер. Санкёр быстро кивнула, а Габриэль, заметив что-то, направился в сторону от входа, пропав из поля зрения Маринетт. Вернулся он, держа в руках ещё один свой пиджак, и девушка узнала в нём своё утреннее «покрывало». Быстрыми шагами мужчина поднялся на второй этаж, но свернул в другую от комнаты Дюпэн-Чэн комнаты, ничего вокруг не замечая и, видимо, погружённый в свои мысли. – Месье Габриэль, – неуверенно позвала его Маринетт, инстинктивно, протягивая руку в след удаляющемуся хозяину дома. Правда, эти слова возымели эффект, и мужчина остановился. – Что вам угодно, мадмуазель? – не оборачиваясь, спросил он. – Я хочу знать, почему не могу покинуть особняк и что… что за контракт я подписала. Агрест обернулся, и девушка сама не поняла, как он оказался рядом с ней. Мужчина зачем-то обернулся на дверь Адриана, а затем, взяв Маринетт под локоть, быстро увёл в отведённую ей комнату. Оказавшись там, он провёл её до постели, и подождал, когда гостья сядет. – Итак, Дюпэн-Чэн. Вы наверняка знаете, что Адриан намерен продолжать в моей компании лишь в качестве модели, – девушка сдержанно кивнула, не сводя взгляда с меряющего шагами комнату Габриэля. – И вы наверняка слышали, что я подыскиваю преемника, которому я мог бы доверить свою фирму. – Но я всё ещё не понимаю… – начала девушка. Внезапно мужчина оказался перед сидящей на кровати Маринетт. Опустившись на одно колено и откинув пиджак, который он всё это время мял в руках, Агрест очень мягко сказал: – Маринетт, – он внимательно посмотрел на неё, – Я понимаю ваше недоумение и тревогу, но поверьте, что это было необходимо. Я не знаю ни одного человека, более достойного занять должность во главе компании... Поняв, куда он клонит, девушка буквально засияла. Она станет главным дизайнером в дизайнерской индустрии? Неужели всё это всё ещё продолжение того нереального сна с приглашением на вечеринку? – … поэтому я был вынужден, чтобы обезопасить нас обоих, дать вам подписать контракт, по которому следует, что вы становитесь полноправным совладельцем моей компании, – он вдохнул, как будто ему не хватало воздуха в этой просторной комнате, и добавил, – И моей женой. У Маринетт перехватило дыхание, и она так и продолжала сидеть и вовсю глазеть на поникшего перед ней мужчину. Она прикусила губу и сжала своё предплечье, да так, что побелели костяшки. – Но зачем? – слова вспарывали воцарившуюся тишину, как безжалостное острое лезвие. В горле у девушки встал ком, и она прерывисто вздохнула. – Поверьте мне, я не буду требовать от вас чего-то низкого, – он осёкся, подбирая нужные слова. Действительно, говорить такое малознакомому человеку было дико. – Просто считайте это билетом в красивую жизнь моды и продолжайте заниматься тем, что любите, Ледибаг. Девушка вздрогнула от внезапно произнесённого им прозвища. – Месье Габриэль, зачем? – но её вопрос снова остался без ответа. Наконец, Агрест поднялся и, аккуратно забрав пиджак, посмотрел куда-то в окно. Уже стемнело, и над ночным Парижем висело оранжевое зарево. – Вам здесь нравится? – немного погодя, спросил он. – Очень, – тихо ответила Дюпэн-Чэн. Девушка устало прикрыла глаза и расслабленно опустила плечи. – Уже поздно, – Габриэль взглянул на наручные часы и направился к выходу. – Спите хорошо. Дверь за мужчиной захлопнулась, и Маринетт, полностью истощённая дневными переживаниями, в одежде улеглась поверх покрывала. Некоторое время она любовалась на ночной город через окно, а затем, сама того не заметив, крепко заснула.