Глаза не слепы, слеп Мир

Человеческое общество объявило меня человеком с ограниченными возможностями. Инвалид. И причина тому — слепота.        Все прекрасное и ужасное, что можно было увидеть на этой планете перестало существовать для меня двенадцать лет назад. Мне было пять когда я выпал из окна четвертого этажа по неосторожности матери. Я был мелким, радостным и любопытным. До сих пор помню все до мельчайших подробностей, как будто это произошло вчера.        Конец лета. Я заполз на высокую табуретку около открытого окна, мне очень хотелось понаблюдать за миром. Из него всегда открывался впечатляющий вид: вдалеке небольшие холмы гор, переливающиеся красками от желтого до темно-зеленого, под ярким солнцем; на небе ни облачка, чистое голубое небо; дорога, уходящая далеко-далеко; машины, сливающиеся в одну линию от лучей солнца, которые падают на их крыши и отскакивают резкими пятнами; частные дома, больше походившие на замки, из красного, белого и бежевого кирпича, придавали какой-то сказочности; пышные кроны деревьев; большой двор с ребятишками моего возраста и их мамочками. Все это пробудило во мне желание погулять, я огласил его матери, но она не оценила моей прихоти, разозлилась и начала размахивать руками, случайно толкнула меня, я перевернулся через подоконник и полетел спинок к земле… В моей голове иногда всплывает воспоминание о том звуке, когда череп бьется о бордюр, разрывается кожа и ощущение полной неизвестности при потере сознания и резком потемнение в глазах. Врачи были очень удивлены тому как я вообще выжил. Переломы ребер, одной руки и ноги, черепно-мозговая травма, сотрясение мозга и потеря зрения. Я потерял способность видеть в несколько секунд, но приобрел способность отлично слышать. Была ли это компенсация за зрение, не знаю, но я научился видеть ушами.        Мать отправили в лечебницу, на самом деле в психушку. Говорили что-то вроде, невменяемое или шоковое состояние после потери мужа и падения ребенка, граничащего с жизнью и смертью, но я точно не помню. Моим опекуном оставили бабушку по папиной линии, который погиб на каких-то военных действиях, когда мне еще и трех лет не было. Я его почти не помню, только отпечатанная в памяти фотография со свадьбы.        Мне семнадцать лет. Живу с бабушкой, которой почти семьдесят и собакой-поводырем Бруно, он очень верный друг, без него на улицу я почти не выхожу. Обучаюсь на дому, поэтому без понятия, что такое школа, какие-нибудь другие учебные заведения и т.п.        Конечно, я научился жить со своим недугом. Но отношение людей ко мне слишком осторожное или отвратительное, в том плане, что они меня как будто презирают. Вот что с того, что я слепой?! Ну да, не такой как все, но совсем немного. Я же не особенный, что бы меня золотом натирать или наоборот помидоры кидать? Я такой же человек как и все остальные. Но некоторым кажется что я предмет с которым нужно обращаться либо как с фарфоровой вазой, либо как с кучкой говна. А я человек и хочу человеческого отношения. Люди меня раздражают. Из некоторых жалость ко мне настолько выпирает, что от них ею пахнет. «Бедный мальчик, тяжело ему приходится», «Настрадался он, наверное, за всю свою слепую жизнь». Нет, люди, вы охринели? Я слепой, а не глухой! Я слышу в сто раз лучше чем вы видите, тогда какого черта вы пытаетесь шептаться у меня за спиной от том какой я бедненький?! Жалость. Она отвратительна. Если уж вам так жалко меня, то лучше помогите простых овощей купить, а не попусту разговаривайте! Ненавижу. Да, мне хочется, что бы иногда мне помогали даже в таких простых вещах, как покупка овощей. Бабушка-то старенькая, поэтому порой мне приходится идти по магазинам в сопровождение Бруно. Но с собакой в магазин нельзя. А он отличный помощник, понюхает, негромко полает мол, вот то, что ты хотел. А еще люди считают, «вот ходит с палкой-помогалкой, значит, сам найдет что нужно.» Да, найду, но мне надо потрогать то что я беру. Но не тут то было. «Молодой человек, не трогайте, пожалуйста, все подряд.» Вот что с того будет что я все потрогаю? Во-первых, ничего. Во-вторых, дайте подумать, ах, точно, ничего. Потому что все упаковано, значит никакой гадости я на самом продукте не оставлю, а фрукты и овощи обычно моют перед употреблением. Ух, как меня это бесит. Мое отношение к людям изменилось. Я их любил, мне нравилось наблюдать за их красками жизни. Может, это было простое детское любопытство, но сейчас, когда меня в упор не замечают или проявляют излишнюю активность, во мне просыпается желание убивать. Раздражают. Наглые, безэмоциональные существа.        Грубо говоря, Мир отвернулся от меня. Никто не хочет общаться или иметь что-то общее со слепым. Все приобрело черный цвет. Жизнерадостность укатила в далекие края и приземлилась где-то на пушистый хвост единорога. Единственный человек, который оставался со мной, это бабушка. Она говорит, что не важно слепой я, немой или глухой, если душа красива и чиста, то внешние недостатки не имеют никакого значения. Однако, это только для нее, а остальным срать на меня и мои проблемы.        Кстати, за всю свою сознательную жизнь я нашел только одного человека, который меня понимает, которому вообще плевать на твои недуги и недостатки, который держится с тобой на равных, не жалеет, а реально может помочь. И это человек — Аня. Мы столкнулись в супермаркете. Первой ее фразой было «Смотри куда прешь!», я извинился, а она рассмеялась и ответила «А, ну раз так, то слушай куда прешь.» Меня это даже не задело, даже развеселило. Мы начали общаться, часто проводили время вместе, она вытаскивала меня гулять, даже когда у меня не было никакого желания. Но каждый раз было весело и я не скучал. Когда я захотел узнать как же выглядит моя подруга и начал ощупывать ее лицо, она даже не шелохнулась, стояла и ждала когда же я «насмотрюсь». Она полновата, рост метр пятьдесят семь, совсем малышка по сравнению с моим метр восемьдесят, губы пухленькие, рот маленький, глаза большие, и по ее словам синие, брови тонкие, нос миниатюрный, щечки мягкие — так и хочется потискать, ушки маленькие с двумя сережками на одном ухе и на другом три или четыре; и самое необычное для меня — волосы. Левая сторона выбрита, а на правой волосы чуть ниже плеч, и вновь по ее словам, бирюзового цвета. В моем воображение это мало как укладывается, но я думаю что ее образ то этого не портится.        Поскольку себя я не вижу, а мне жуть как интересно какова же моя внешность, я себя тоже ощупывал. В этот момент и зашла Аня, застав меня в позе ощупывания груди и попы. Ее заливистый смех слышал, наверное, весь подъезд. И все еще фыркая от смеха, она предложила описать меня, тоже ощупывая. Так вот, я худощав, но не дрыщ, так как дома занимаюсь спортом, пресс, отжимания и остальное такое. Высокий лоб, широкие брови, светло-русые волосы короткие, прямые и спадают челкой на глаза, нос с маленькой горбинкой, небольшой подбородок, широкий рот, тонкие губы, большие глаза. С ее слов «они может и слепы, но цвет их прекрасен: они голубо-серые, зрачка почти не видно, он серый и почти сливается с белками, ну скорее, серками, — она вновь рассмеялась, — они не пусты, они как живые, пышные ресницы, а я вот их подкрашиваю, и зачем? — я как будто ощутил, как она пожала плечами.» Короче, лицо мое она не опускала из своих цепких ладошек еще минут пятнадцать. Потом начала описывать тело: «мощная, длинная шея с выступающими венками…а можно я ее укушу? ой, прости, — снова смех, — широкие плечи, ключицы и большими впадинками, нет, я тебя все-таки покусаю, длинные ноги и руки, божемой! а грудь-то какая! Я тут подумала, и решила, что облапаю тебя полностью! — и по моему телу действительно начали расхаживать ее руки, — узкий торс и кубики пресса! Эх, и почему я не парень? — тут мы уже вместе посмеялись.» Какое-то количество времени она уделила моим пальцам. Они у меня длинные, благодаря бабушке, она привила мне любовь к музыке, поэтому я в совершенстве владею клавишными инструментами и гитарой.        На самом деле, пальцы — мое все. Если бы не их чувствительность, я бы ничего не смог. Осязание — лучшее, что у меня есть, хотя слух, конечно, и вровень с ним не стоял. Однажды, я спас маленького котенка, на сколько я понял он был по среди дороги. Я тогда гулял с Бруно, котенок тихо мяукнул, а я как больной сорвался тут же к нему на помощь. И дальше если бы не Бруно, то и меня и котенка бы сбила машина. Котенок, а теперь кот по имени Ежик, живет и не тужит у Ани. Любит она его безмерно. Но сейчас не об этом.        Благодаря моему слуху уже около года я слышу, что за мной наблюдают. Поначалу я думал, что мне кажется, но звук шагов всегда один и тот же, это что-то вроде походки людей. Ты узнаешь кто идет из далека, только увидев как идет человек. Вот у меня тоже самое, но со слухом. Не знаю на каком расстояние от меня этот человек, но метров десять-пятнадцать точно есть. Порой, если прислушиваюсь, то слышу его сердцебиение, вроде бы оно спокойное, размеренное, но иногда слишком частое и как будто взволнованное.        С одной стороны меня напрягает такое сталкерство, мало ли что этот неизвестный хочет со мной сделать, а с другой я испытываю огромный интерес к персоне, которая думает, что она незаметна. Может быть я сумасшедший, но иногда выхожу на улицу только за тем, чтобы ощущать на себе это наблюдение? Бредово звучит, но это так. Мне нравится слушать аккуратную или осторожную ходьбу, сердцебиение, сбивчивое дыхание. Я даже чувствую на себе взгляд. Или мне кажется?        Однажды, я сидел на лавочке и накидывал Бруно палочку, как почувствовал на себе пристальный взор. Может Неизвестный решил поиздеваться, а может проверить или это была случайность, я не знаю, но он печатал шаги, расхаживая из одной стороны в другую. Я не заметил в какой момент сглупил, но начал поворачивать голову в сторону этих шагов. Это продолжалось минуты две, а мне показалось, что больше часа. Я сидел как завороженный и просто прослеживал шаги слухом. Но они остановились, развернулись и убежали куда-то. До меня не сразу дошло, что произошло. Стало даже как-то грустно. Я спугнул своего наблюдателя. Даже Бруно, который все это время сидел и, наверное, наблюдал вместе со мной, заскулил. Несколько дней мой наблюдатель не появлялся, я даже стал скучать.