Глаза не слепы, слеп Мир

Я так устал. От гудения машин, улицы, криков детей, ворчания пожилых. От людей в целом. От себя. От Мира. Все так надоело, до невозможности.        Сейчас я лежу на своей двуспальной кровати и не знаю куда деть свое тело. Не могу улечься ни в одной позе. Меня никто не тревожит, никто не мешает, Аня улетела в Москву подавать документы на поступление в университет, потому что родители хотят дать ей хорошее образование, а в нашем небольшом городке нет такого «багажа знаний» как там, хотя как по мне, то все везде одинаковое, только статус повыше, бабушку положили в больницу, сегодня утром забирая на скорой. Осложнения с ногами, как передал мне дежурный врач. Никогда мне не говорят большего, как будто я и не волнуюсь. Бабуля всегда улыбается и говорит, что все хорошо. Но я-то понимаю, что все не настолько и хорошо, я же переживаю и не хочу ее терять. И не знаю чем ей помочь.        Говорящие часы оповещают, что наступило восемь вечера, а оповещают они каждый час. Бесят. Я, конечно, понимаю, что без этого монотонного голоса никак не узнаю который час, но раздражаюсь я больше, чем хочу это знать. Теперь лежу в тишине. Бруно тихо сопит у меня около кровати, а в другой части квартиры противно тикают бабушкины часы. Минутные стрелки перемещаются очень медленно, но секундная своим шуршанием, как у фильтра аквариума, капает на мозг.        Соскакиваю с кровати и иду в бабушкину комнату. В квартире я отлично ориентируюсь. Знаю каждый поворот. Захожу в комнату, иду вдоль стенки и ищу руками раздражительные часы. Снимаю их с шурупчика и отключаю. Все. Теперь квартиру действительно поглотила тишина.        Снова иду в свою комнату, падаю на постель и укутываюсь в одеяло. Ветерок, поступающий с улицы в форточку, колышет занавески и пускает в душную комнату уличную прохладу. Слишком тихо. Тишина убивает.        Выпутываюсь из одеяла и принимаю позу звездочки. В такие моменты разнообразные мысли накрывают меня с головой. В основном размышляю о жизни и занимаюсь самокопанием. Что было бы если бы я не выпал из окна? Если бы мама не размахивала руками? Если бы я не залез на табуретку и не попросился гулять? Такая последовательность событий в обратную сторону говорит, что я сам виноват в произошедшем. На самом деле это так. Человек сам виноват во всем, что с ним происходит, будь то что-то плохое или хорошее. Но даже такой итог мыслей не останавливается и идет дальше. Я задаюсь такими вопросами и ответами как: А если бы не было слепоты, как бы я жил? Ходил бы в школу, учился, имел много друзей, влюблялся? А, вот кстати еще одна из главных проблем, которые меня волнуют.        Что такое влюбленность? Как это любить и быть любимым не как друг и не как родственник? Я даже не знаю испытываю ли я влечение к противоположному полу. Если, к примеру, взять Аню, то я испытываю к ней теплые дружеские чувства. На нее всегда можно положиться, рассказать обо всем. Да и кому я такой нужен? Слепой с хорошим слухом, который только и умеет, что отлично ориентироваться в своей квартире и писать музыку. Наверное, в будущем я этим и буду зарабатывать, но сейчас не об этом.        Мне семнадцать лет и у многих в моем возрасте уже есть, как они это называют, вторые половинки. Честно, звучит бредово. Как будто тебя раскололи на две части и ты ищешь эту вторую половину. При этом, тебе кажется, что вот, наконец-то нашел, а потом оказывается, что это вовсе не она, и с болью в сердце ты ищешь дальше. Но и твое сердце не может все время отдавать кому-то частичку себя, а если и отдает, то когда ты найдешь того к кому оно должно лежать, уже не лежит, а грустно плавает, потому что от него осталось всего ничего. Неприятно.        Да, вот так я рассуждаю. Но порой у меня начинается своего рода ломка. С одной стороны, на фиг мне сдалась вся эта чушь с любовью, а с другой, так хочется подойти к человеку, прижать его к себе, почувствовать такой же сбитый ритм сердцебиения, прильнуть к желанным губам и одним только прикосновением, сказать о своей любви. Хочется кричать и плакать. Черт. Я так загнусь со своими мыслями в душной квартире.        Поднимаюсь с кровати, тихо прохожу в прихожею, чтобы не разбудить мирно спящего пса, обуваюсь, надеваю легкую куртку, беру трость и покидаю квартиру. Выхожу на улицу и вдыхаю чистый вечерний воздух. Легкие наполняются кислородом, голова перестает болеть и думы потихоньку раскладываются по полочкам. Я иду по шуршащей июньской траве, хватаясь пальцами за ветви деревьев. Люблю дотрагиваться до жизни. Я как будто чувствую, как древесный сок протекает по венам дерева и дает ему жизнь. Люблю шершавую кору, то как толстый ствол тянется в небеса, превращаясь к верху в тонкие ветви. Природа так чудесна, а человечество ее губит.        Ища место куда же присесть на лавочке, натыкаюсь на что-то мягкое и липкое. Пластилин? Нет. Не просто пластилин. Это вылепленной лицо. Линии бровей, глаз, губ, подбородок. Мне кажется или этот слепок очень похож на мое лицо? Я сидел и продолжал ощупывать найденный предмет, как вдруг услышал шуршание листвы на деревьях, совсем не подходящий шуршанию от ветра, и резко поднял голову на источник шума. Шуршание прекратилось, а до моей ладони, в которой я держал пластилин, дотронулось что-то холодной от чего я вздрогнул. Я медленно потянул руку с пластилином на себя, но ее крепко сжали и осторожно пытались перетянуть в противоположную сторону. Я схватился свободной рукой за то что меня тянуло. И это была холодная рука человека. Тонкие и длинные пальцы, крепко держали меня. — Верни, пожалуйста, пластилин. — прозвучал низкий голос с хрипотцой. Видимо парень. — Он мой. — спокойно выговаривая каждое слово, парнишка разжимал мои пальцы от пластилина. — А, да, конечно. — ответил я, разжимая пластилин. — Спасибо. — удаленно прозвучал голос парня, а трава под ним вновь зашевелилась. — Постой. — попросил я, а шуршание прекратилось. — Зачем? — Ты… — я замялся, не зная что же сказать. — … это же я? — я постарался указать на него по звучанию голоса и немного ниже, что бы приблизительно попасть на его руки с пластилином. — С чего ты взял? — его голос задрожал. — Это мои черты лица. — Да нет, — голос не переставал дрожать, но послышался смешок. — тебе кажется. — Это же ты за мной наблюдаешь, да? — я поднялся, выставив руки перед собой, начал искать парнишку. Он же пришел к выводу, что лучше осторожно ретироваться назад, нежели быть тронутым мной. — Эй, не убегай. — и он остановился, а я схватил его за руку. Решил подняться пальцами вверх до его локтя, после до плеча, шеи, а когда коснулся щеки, он брыкнулся назад. — Прости. — поговорил я и сел на лавочку. Парень стоял какое-то время, но все же решил присесть рядом. В молчание мы просидели минут пять. — А ты правда слепой? — идиотский вопрос, вот серьезно. Нет, я прикалываюсь и мне нравится все лапать. Хотелось мне ответить, но решил не портить первую встречу. — Ну, как видишь. — я попытался улыбнуться. — Тогда ты меня прости. Просто это было слишком неожиданно. — Да, я понимаю. — Но если тебе так интересно как я выгляжу, ты можешь меня… ээм, пощупать? — Правда? — почему я так этому обрадовался? — Д-да. — наверное, если бы я мог видеть, то пронаблюдал как его лицо заливается краской.        Я протянул руки вперед и осторожно коснулся его щеки. Худощав; скулы острые; высокий лоб; тонкие, но густые брови; глубоко посаженные глаза; ровный, немного приподнятый у кончика нос; верхняя губа тонкая, а нижняя полная; волевой подбородок; острые ушки; коротко стриженные волосы, с зачесанные назад. По моим определениям парнишка симпатичный. — Меня Дима зовут. — закончив свой «осмотр», представился я. — А меня — Стас. — Приятно познакомиться, Стас. — я протянул руку для пожатия, но вместо пожатия я услышал негромкий смех. — Что-то не так? — Прости, просто ты протянул руку моему бедру. — и он вновь тихо хохотнул. Да, скорее всего, это смотрится смешно, раз его это развеселило, я сам улыбнулся. — Мне тоже приятно познакомиться, Дима. — и мою руку, наконец, пожали.