Сказка - ложь

И в замкнутом кругу сплетающихся трасс

Вращение Земли перемещает нас -

Вращение Земли, вращение полей,

Вращение вдали берез и тополей,

Столбов и проводов, разъездов и мостов,

Попутных поездов и встречных поездов. Я с наслаждением пошевелила пальцами ног. Вновь Хогвартс-экспресс мчит в школу, вновь запертое купе, в котором мы с Гарри вдвоем. За окном медленно плывут чудесные пейзажи, будто взятые с картин - вблизи от Лондона мелькали маленькие, закутанные в снег домишки с дымящими трубами, дальше рельсы побежали среди чернеющих, вымытых рощ. Эти перелески на фоне серого неба ярко напомнили, как Гарри, сосредоточенно прикусив губу, выдавливал растопленный шоколад на белый крем торта. Вот мост над рекой - она, должно быть, быстрая, раз не замерзла. Мы едем по железнодорожному, из окна видно пешеходный. По нему, смеясь и оскальзываясь, идет парочка: молоденькая девушка с очаровательно растрепанными волосами и невысокий парень в военном кителе. Кто они и куда идут? Поезд давно уже проехал мимо, на том мосту стих стук колес, а я все думаю о них. И придумываю их историю: он приехал со службы и увидел ее, стоящую с раннего утра на платформе, подмерзшую от снега и ожидания. А сейчас он идет с ней домой, в маленький поселок, и думает, как будет есть теплый яблочный пирог. Ах, как хорошо тем, кого ждут! У кого есть дом... Глаза сами метнулись к маленькому, трогательно сопящему мальчику. Он входил в наш дом с детским всепоглощающим любопытством. Мы шептались по ночам с соседних кроватей, чистили с отцом снег, ездили в пригород кататься на лыжах. Он с большим удовольствием крутился на кухне и очень ловко помогал - ну как можно было поставить ему по Зельям У? У него же из-под ножа все абсолютно идентичными кусочками выходит, да и суп он секунда в секунду с плиты снял. Папа подарил ему хорошие немецкие часы на Рождество - сказал, каждый джентльмен должен быть точным. А мне мама такие краски замечательные подарила! Мы посетили Лондонскую национальную галерею - и сошлось: я поняла, что вижу в окружающем мире множество оттенков и что были мастера, которые свое видение смогли передать бумаге. Когда я сказала, что буду учиться рисовать, папа похохотал: ты на фехтование едва ли год проходила, уже новое увлечение? Помощь пришла, откуда не ждали: Гарри впервые осмелился заговорить первым. - Знаете, Гермионе фехтование очень помогло как волшебнице. Она очень четко и уверенно ведет палочку и быстро запоминает правильные движения. А кисть для рисования - очень тонкий инструмент и надо двигаться еще и плавно. И знать, когда нужно остановиться. Мне кажется, это очень полезное увлечение. - Ну, Гарри, сейчас родители решат, что ты прагматик до мозга костей! - Правда полезно же... Ай, не пихайся! Просто каждое действие, выполненное мастером, прекрасно. И красоту эту можно найти в чем угодно и прийти к ней можно разными путями. Есть волшебство, которое доступно всем - музыка, живопись, спорт... Да мало ли чудес на свете! И если ни я, ни она не станем гениальными живописцами, то надо стать хотя бы хорошими волшебниками. А для этого надо развивать руки. - И мозги, - пыхнул трубкой отец. Слушая монолог Гарри, я умилялась - вот что с людьми литература животворящая делает! Человек, читающий Марка Твена, рано или поздно станет интересным собеседником. Гарри уже смог облечь мысли - недетские - в нужную форму и нужную интонацию. И с папой у них зажурчал разговор, не за живопись - родитель ее не ценит, и не про экономику - друг в ней не разбирается, а про спорт - стереотипная мужская разговорная тема. С задумчивой мамой мы отошли в сторонку - "пошептаться". Её очень озаботил Гарри вкупе с его взрослыми мыслями. - Доченька, я обещала тебе тогда подумать, - под "тогда" имеется в виду день нашего приезда из Хогвартса. Мы так же сидели на кухне и мама гоняла чаинки в чашке. - Вам скоро уезжать, а мне так этого не хочется! Это чудесное Рождество и грустно оттого, что время не может остановится. - Может, только мы эти Чары еще не проходили. - Мама поцеловала меня в макушку. - С Гарри очень тяжело жить. - Я протестующе встрепенулась. - Да, милая, мне тяжело, как матери. Ты не заметила, как он смотрел на свои домашние тапки? Он каждый раз идет к ним и не верит, что они в прихожей, рядом с твоими и моими. И так в каждой мелочи, как забитый щенок - это маленький живой мальчишка! Неправильно это говорить тебе - ты тоже ребенок, но ты у меня умная и правильно поймешь. Это большая ответственность - подарить такому человеку свою любовь, потому что тогда он будет благодарен тебе всю жизнь. Ты готова быть с ним рядом очень надолго? Я тебя не пугаю, только я не смогу себе простить, если мы его не отогреем, а уж тем более - если мы его исковеркаем. Родительской любовью можно приложить так, что потом и не оклемаешься. Я долго смотрела на вертящуюся чашку в маминых пальцах. Веселенькую, с ромашками. - Его не родители уж приложили. - Помолчала, глядя, как пляшут тени на стене. - Мамочка, не говори про ответственность - за него его никто на себя не брал. Я поняла, ты принципиально согласна? - Она грустно кивнула. - Мам, я не грубая, но и Гарри - не вещь, не надо говорить про щенков. Лично я беру от него не меньше, чем отдаю. Разговор про усыновление перешел в стадию переговоров с самим будущим родственником. Вскрылась куча бюрократических гнойников на теле института семьи. Как обычного, так и магического. Вишенка на торте - отсутствие информации о магическом опекуне у Гарри Джеймса Поттера. А точнее, информация эта недоступна для Главы ДМП Амелии Боунс, что само по себе очень не хило. Но семейной атмосферы это не подпортило. Родители иногда замирали, глядя как мы с Гарри увлеченно страдаем какой-нибудь ерундой - ей особенно приятно страдать - и прислушивались к присутствию двоих детей. Они искренне считали, что мы этого не замечаем, но Гарри каждый раз поникал в такие моменты. Я, сцепив зубы, возвращала его к игре, матеря все на свете и одновременно наслаждаясь близостью родных людей. И, кажется, каждый из нас испытал эти эмоции. Эта причудливая двойственность ощущений - раздражение, несогласие с поступком и всепоглощающая любовь. Дай мне Бог никогда не любить так мужчину! В предпоследний день каникул мы совершили выход в свет. Достаточно тусклый - светильники в баре Тома не чистились со дня основания. Косой переулок встретил нас неуютным опустением - честное слово, без бурлящей толпы улица растеряла всю свою привлекательность. Нет в ней уюта узеньких итальянских улочек, нет манящей старины венских, а вот завлекающей опасности парижских - хоть отбавляй. Но нет той романтики и духа приключений, не проносится перед глазами призрак д'Артаньяна. Зато других призраков довольно много - что тоже не в плюс. Основательно прошерстили мы лишь две лавки, книжную и торгующую амулетами. Причем в амулеты зашли совершенно случайно - маме приглянулись блеснувшие в витрине серьги. Рассказать Люциусу Малфою, что маггла носит в ушках ментальную защиту за несколько сотен галлеонов... Полюбоваться помидорным цветом лица и добавить: потому что "Джон, ну такая красота, ну скажи же, мне в них очень хорошо!". И Джон, и продавец, и дети кивают абсолютно синхронно, как китайские болванчики. А добыча из книжного знатная получилась! Есть прелюбопытнейшие книжечки, и главное - достаточно понятно написанные. Почитала бы, да доставать лень. Мерное постукивание успокаивает...Вот не горю желанием возвращаться в этот рассадник морального разврата. Как я перепугалась, когда увидела у Гарри в руках мантию-невидимку, словами не описать! Он стоит, взлохмаченный и сонно-пижамный под елкой, теребит переливающуюся ткань, а у меня глотку ругательствами распирает. И витиеватое послание про использование с умом на месте. Села умная мисс Грейнджер на диванчик и крепко задумалась: а в какие такие неприятности мы с однократно выжившим другом вляпаемся с этим подарком и нельзя ли их обойти. Я не котенок Гав, так что пусть подождут. Ничего полезного, разумного и вечного в голову до сих пор не пришло и это было бы губительно для моей нестабильной детской психики, если бы не здоровый пофигизм и длительное нахождение в одном пространстве с Диггори. Так что будем решать проблемы по мере их поступления. Расправила складки на теплой клетчатой юбке. Посмотрела в окно. Там клочья тумана разлились между редкими деревьями, подступили сумерки. Хорошая все-таки вещь - дорога. Необходимая для всякого мыслящего организма.