Сказка - ложь

- Ну что же, - преподаватель водрузила яблоко на постамент. Вполне обычное, совершенно непримечательное яблоко с желтым бочком. - Рисуйте. - Просто яблоко? - А Вы хотите усложниться? Дело ваше, - Трелони с хрустом вгрызлась в мякоть. - Пожалуйста. Тихонько хмыкнув, Гермиона занесла карандаш над мольбертом. Грифель кривовато пополз по неровной поверхности бумаги. Удивительная вещь - просто белый лист, а если присмотреться, видны волокнистые прожилки, сплетающиеся в абстрактный узор. - Так во всем, мисс Грейнджер, - сидя на преподавательском столе, профессор болтала ногами. - Важно замечать детали, они помогают выстроить целую конструкцию. - И с заклинаниями так? - Нехорошая мысль постучалась в голову. - Постойте, а как Вы узнали? Вы мысли читаете? - Постаралась добавить в голос неуемного детского любопытства. - Балуюсь потихоньку, но не переживайте, у Вас в голове совершеннейшая каша, практически не выцепить связную мысль, не говоря уж о воспоминании...Вы уверены, что магглорожденная? - Более чем, профессор, более чем. - Мякоть на месте укуса начала темнеть. - Ах, да, какая бестактность с моей стороны. Просто рисуйте. В чем бестактность, спросите вы? А ответ прост, как дважды два - пять: по Хогвартсу ползает огромный змей. Пока мало кто в курсе этого события, очень любопытно, откуда информация у профессора... Можно, конечно, решить, что она просто подчеркивает невысокий социальный статус, но чудится мне в этом намек. Тонкий, как бревно в глаз. Кто такой наследник? Чьи враги? По Хогвартсу пока гуляет атмосфера легкого восторга перед тайной. Ни беспокойства, ни, тем более, ужаса. Не было смертей. Детских - нет. Рептилия даже приносит пользу - протирает заброшенные коридоры. Но мистер Филч не шибко этому рад, поскольку его пушистый соглядатай изображает статую имени самого себя в Больничном крыле. Там же пришлось поваляться и Гарри, и Малфою - братца после поимки снитча сбил ненормальный бладжер и подлечил не менее ненормальный Локонс, а Драко неудачно вышел из маневра. Гарри рассказывал, что ночка вышла та еще - пока утихли восторги после игры, ушли все посетители, они с Драко вдоволь потрепались - уже почти полночь. Только, говорит, глаза прикрыл, чувствую, как за простынь дергают. Просыпаюсь, а там мерзость невообразимо грязная и разит как от носков Дадлика. Естественно, заорал. Ну, понять можно - спросонок, без очков, брр. Малфой подскочил, вытаращился на существо, хвать его за лапу - и след простыл. Гарри в полной прострации, непонятно куда бежать и кого звать не помощь. Не успел - слизернец довольно быстро вернулся. Но чуть не поседел за эти полчаса, да и Драко - скотина бессовестная, на все вопросы злобненько буркнул, дескать, к каникулам объяснит. Вообще, Малфой изменился. Проходя мимо, услышал мою шутливую реплику: "Да ты что, какой из магглы Наследник?". И одобрительно улыбнулся. Недобро и даже унизительно. Я все еще не люблю это слово - маггл. Ему, как и многим аристократам, донести свою позицию даже не пытаюсь. Но такой антипатии раньше у нас не было. К сожалению, трудности межклассового взаимодействия лишь мелочи по сравнению с напряженностью между мной и Джинни Уизли. Или это односторонняя напряженность? Она достаточно часто подбегала ко мне за стол с новостями от близнецов, чтобы успеть познакомиться со Сьюзан. Теперь гладкая рыжая макушка нередко мелькает поблизости, ввергая меня в состояние отчаянной трусости. Глядя, как она приникает плечом к плечу Боунс, радостно блестя глазами, я жду пакости. Не знаю, отчего. Кажется, Сьюзан далеко не такая добрая девочка, как Ханна, хоть домыслы к делу и не пришьешь. Но это ожидание - обывательское, интуитивное, мне за него стыдно перед собой - невзлюбить человека просто так, без всякой причины... Это, простите, семечки. Не наблюдая Джинни, прихожу в ужас, зная, с чем она связана и что может случиться в любой момент. Почему ничего не делаю? Надеюсь. Надеюсь, что мир вокруг меня потихоньку меняется, и волокна, составляющие ткань бытия, завиваются в новый узор. Площадь Гриммо, 12 Кричер нервно прядет ушами. Единственный, кто еще дышит в моем доме. Как я устала. Раздражение сменяет отчаяние. Отчаяние сменяет апатия. Затем - вина. Что дальше, уже не так важно. В пыльной полутьме пустого особняка бредет фигура. Невысокая и прямая. Останавливается, внимательно вглядываясь в портрет. Боги, как так получилось? Родной мой, ну почему же тебя нет, ты мне так нужен! Твоя непутевая супруга доломала развалины Рода, а ты не удержал. Зачем ты ушел от меня?! Сухие морщинистые руки исступленно вцепляются в раму. За мутной поволокой глаз разгорается блеск - яростный, обвиняющий, придающий на мгновение жизни - и угасает. Старуха остается одна - вновь со своими мыслями. Желчно смеется. Я бы обвинила тебя, Орион! О, с каким удовольствием я бы сделала это! Ты слышишь? Наверное, просто не хочешь и звука моего голоса. Но я понимаю, понимаю. Отвратительная женщина и мать. Я осознаю это, милый. Я редко ласкала тебя, да? Так редко, что, кажется, никогда... Прости меня! Мальчики мои, мальчики...Были бы вы здесь и как легче бы стало на душе. Красивые мои, умницы. Почему я вас не любила? Или любила не так? Беззвучная слеза замирает в уголке глаза. Она зависла, не зная, упасть вниз, обменяв смерть на миг полета или медленно стечь к горькому изгибу рта. Вальбурга замерла, скользя вокруг невидящим взглядом и дорисовывая яркие человеческие фигуры. Муж, дети, подруги...Приглушенный блеск фамильных украшений, облака терпкого дыма в гостиной, ее собственное отражение - красивая женщина с властным взглядом, откидывающая черную прядь за спину. Что же все умирает вокруг? Нарцисса написала, что Сири уже почти черным вышит на гобелене. Боги, зачем? Как мне с этим умирать? Почему мне? Мерлин, какое страшное это будет посмертие... Малфой-мэнор - Люциус, мой бесценный супруг, постарайся мне объяснить, почему наш единственный, - тут голос миссис Малфой окончательно потерял эмоциональный окрас и Люциус всеми силами пытался остаться на месте. Хотелось аппарировать в надежный бункер. Чем спокойнее прекрасная Нарси, тем больше страданий выпадет на все части его организма. Сейчас от нее можно откалывать кусочки и булькать их в стакан с виски. Виски... - сын появляется со сбрендившим домовиком среди ночи в одной пижаме? - Видимо, он спал? - Спал? Люци, это прекрасно, но с какого перепугу он оказался дома? - Соскучился по семье? - Мистер Малфой я советую Вам прямо отвечать на поставленные вопросы. - Хозяйка мэнора положила чайную ложечку оглушающе тихо. - Вопрос первый - отчего наш домовик не совсем адекватен? - Не знаю, ми... - Я поняла. Ты не в состоянии его убить? - Домовика? - Да, Люц, домовика. Ты можешь это сделать? - Ну зачем, дорогая, у нас ведь не так много домовиков... Гостиную прочертил зеленый луч. Люциус настороженно выпрямился и собрал мозги в кучу. - Вопрос второй - чем Драко болен? - Драко болен? С чего ты взяла? - Малфой-старший опешил. - Ты провел с ним половину часа и не понял, что с ребенком что-то не так? - Светлая бровь поднялась на миллиметр. - Люциус, наш сын осунулся, стал нервничать и недостаточно связно говорить. Взамен - очень складно врать. Это семейное умение, но так внезапно и без причины оно проявиться не могло. - Быть может, ему просто не комфортно в школе? - Люциус, он, как и я, достаточно силен ментально, чтобы выдержать давление сверстников без труда. На нем, на минуточку, пара артефактов, с которыми можно школьный гимн абсолютно спокойно слушать. - И зачем ты их на него навесила? - Захотелось, Люциус, мне так захотелось. Поговори с сыном и найди причину его нездоровья. Очень тебя прошу. Конечно, просьба, - очень тихо подумал мистер Малфой, ослабляя узел галстука. - Но моя Нарси редко чудит, поэтому надо съездить в альма-матер с инспекцией. - Он проводил глазами супругу и утомленно откинулся на кресло. - Прав был papa, лучшей жены я бы не нашел.