Сказка - ложь

Вы никогда не замечали, насколько приятен азартный мандраж? Ты чувствуешь, что все получится, предвкушаешь терпкий вкус победы и это ожидание отдает покалыванием в кончиках пальцев, тяжестью в солнечном сплетении, суетливой нервозностью... Чертова стрелка! Ползет не спеша, пародируя улитку и стягивает, стягивает все эмоции в огромный запутанный узел. Седрик оглянулся с доброй усмешкой, дозастегнул перчатку и привлек в теплые объятья. - Не дрейфь, красотка! - Я и не боюсь! - Так, плечом к плечу мы и вышли на поле. Седрик, как капитан и ловец в едином лице шел первым и шел гордо. На меня же обрушилась атмосфера полного стадиона. В дальнем пыльном уголке сознания мелькнула мысль, что поле невесть какое громадное - эдакий спортзал в средней школе по меркам магов, но все же... Сотни глаз изучали нас, сотни глоток кричали что-то приветственное. Полные трибуны, разделенные желто-синей волной практически поровну. Ажиотаж в сравнении с первым матчем практически отсутствовал - не заклятые противники играют. Поэтому ребята исключительно пристойно подбадривали своих. И - да, это большой праздник в школе, где из развлечений только прогулки в деревню. Седрик, конечно, отрывался там по полной - показывал письмо от отца с несерьезной угрозой сокращения расходов. Кстати о родителях. Это игра неласкового шотландского солнышка или рядом со Снейпом серебрится мистер Малфой? Капитаны пожали друг другу руки. Напротив стоит крошечная девочка бесспорно азиатской внешности - на укутанном лице ярко горят пухлые губы. Свисток - и игра. Бладжеры, сильные подачи квоффла, откровенно недружелюбный взгляд вратаря Когтеврана после моего первого и единственного гола - вскипающий в крови адреналин, заставляющий забыть про боль в напряженных мышцах, слезящиеся от ветра и восторга глаза, режущий легкие холодный воздух. К середине игры переместилась к центру - лучше удавалось понять маневры соперников и провести точную распасовку, аккуратно уворачиваясь от лучей добра, посланных товарищем с битой. Только здесь, на самом поле, стало понятно, что я слишком легкая, чтобы играть с тяжелыми охотниками в синем, но достаточно верткая и могу облегчить жизнь команде. В ясно-сером небе Седрик поймал снитч. Чжоу парила тремя метрами ниже и лишь обескуражено подняла голову, поняв, что случилось. Он спускался на поле разгоряченный и счастливый, с невероятно блестящими глазами. Смотрела, и не верила, какой бесшумной и ослепляющей в то же время может быть радость. От победы. От нашей общей первой победы! После финального свистка с трибун потекли тоненькие ручейки болельщиков. К Диггори с зажатым в руке снитчем кинулись длинноногие Уизли. За ними, чуть менее отсвечивая рыжиной, в медвежьих объятьях его стиснул Оливер. А дальше уже меня подхватил Гарри и я с веселым ужасом осознала, что он крутит меня, утаптывая пожухлую траву. - Поздравляю, ты такая умничка! - и мы смеемся, оглушающе и восторженно, незаметные в толпе смешавшихся болельщиков и игроков. - Замечательно играешь. - Ой ли! Что, не хуже французского дивизиона? - Ну ты замахнулась! - Гарри схватил кончик галстука и обеспокоенно осмотрел мой лоб. - Где же эта звезда, как бы мне ее стереть. - И снова улыбнулся, тепло-тепло. - Вас не задавили? - вынырнула Ханна. - Слизерин подошел поздравлять. Я так рада, Гермиончик, так рада! Ты такая красивая была там, наверху! - Воот, я же говорю, красотка! - вырвавшийся из дружеских тисков Седрик. - Все, прекращай общаться с Гриффиндором, особенно с этим индивидом, - неопределенный взмах рукой в сторону Вуда, - будешь мозговым центром! - Играющий аналитик? - Моя левая бровь уползла куда-то наверх. - Ты мне зарплату повысишь? - Слышу синхронный смешок от рыжиков, они знакомы с деловой стороной меня. - Ты же знаешь, мне не жалко, - он хитро ухмыльнулся, а в уголках глаз пробежала усталость. Как всегда, стоит схлынуть эйфории. Потянулась к нему, коротко обняла и прошептала:"Спасибо". Он отстранился, слегка пожав плечами, дескать, ему не трудно. Толпа потихоньку потянулась к замку. Ханна убежала, пообещав сюрприз, команда ушла переодеваться, Гарри и близнецы шагали впереди, оживленно обсуждая матч. - Как тебе? - Спокойный голос Оливера развеял мои сомнения: решалось, стянуть форму в замке или сначала плестись в раздевалку. Закинула на плечо метлу и пошла с ним. - Ты знаешь, хорошо. - Вдохнула поглубже. - Но объяснить не смогу. - Устала? - И да, и словарный запас маленький. - Повернувшись вполоборота, заметила ускользающую улыбку. Ханна подарила набор разноцветных сахарных перьев, которые мы и схрумкали, вкусно прихлебывая чай. Из гостиной доносился шум набирающего обороты празднества. Подруга со вздохом промыла чашки. Помедлив, откинула полог и потянулась за журналом. - В библиотеку не хочешь? Она отрицательно помотала головой. - Ладно, тогда на ужине меня не жди. - Я сама не пойду, в гостиной же шуметь вот-вот начнут, да и пить. Не люблю пьяных. - Она поежилась. - Тебе из кухни захватить чего-нибудь? - Мерлина ради, Герм, иди уже к Полумне! - Аббот свела брови в шутливом раздражении. И вовсе я не из-за Полумны, вот еще! Нам многоуважаемый профессор Зелий такое эссе задал - закачаешься. И морскую болезнь подхватишь. Как можно быть таким противоречивым козлом? Вопрос этот был актуален и для последовательницы Кассандры. Чудом провидения оказалась она в нужном месте, в нужный час - и имела несчастье наблюдать, как Драко с недоумением поднимает лицо к лицу отца, гневно шевелящего губами. Диалог явно находился в кульминационной фазе - по лицам собеседников метались отголоски эмоций, обычно старательно сдерживаемых. И вот, шок на лице мальчика сменяется гримасой лжи - ее очень легко почувствовать, она липка и неприятна, - и он лжет, с интересом наблюдая за родителем. А старший говорит короткое слово, сбивающее всю спесь, да и все маски с Драко -тот молча достает из школьной сумки черную тетрадь, отдает, скрывая дрожащие руки за рукавами мантии и выходит, не попрощавшись. По губам Люциуса скользит неслышимый мат. От тетради несет смертью и твердой волей. Трелони съеживается в своем укрытии. Черный переплет ныряет за борт щегольского пиджака, повинуясь уверенному движению руки. Глаза Малфоя с осознанием ошибки останавливаются на забытой сыновней сумке. И за хрустальной хрупкостью светлой радужки разгорается огромная любовь. И огромней - вина. Всем нутром эмпата Трелони чувствует это. Выдыхает лишь с затихшим отзвуком шагов. В покоях откупоривает виски и от души костерит все и всех, участвующих в ужасном фарсе. Маленький ребенок и темный артефакт - офонареть, как смешно! Несостоявшийся владелец темных артефактов лежал в полузабытьи. Обычная картина - черная собака, теряющаяся в темном углу. И в мозгу ее отчетливо повторяется картинка: пальцы, гладящие выжженную ткань. Они бегут по истлевшей кромке и бег их складывается в мольбу: "Сын!" И на бог знает какой день, внимая зову крови, зову любви, собака встряхнет лохматой головой, протиснется сквозь прутья и побежит, движимый заповедью самых преданных существ - вернуться к своему хозяину. Кто же хозяин Сириусу Блэку? Сердце.

***

Вскоре Колин с большой таинственностью вручил мне сверток. Охапка фотографий - где-то косоватых, с заваленным горизонтом и смазанными лицами, но таких непосредственно чудесных. Улыбка сама собой наползла на губы, стоило увидеть близнецов с канареечно-желтыми ирокезами, размахивающих плакатом:" Диггори, мы любим тебя!". Идиоты, но какие родные! Полумна, с легкой полуулыбкой смотрящая на поле. Макгонаггал, завуалировано-брезгливо отодвинувшаяся от жующего что-то Хагрида. Этот снимок посоветовала убрать. Малфой-джуниор, застегнутый на все пуговицы, с ушедшим в себя взглядом. Торжествующая улыбка, озаряющая тяжелый профиль профессора Спраут. Текучее движение моего брата вперед, к приземляющейся мне. И я тоже есть - очень хорошенькая от распирающих эмоций. Восхищение в глазах Чжоу, когда Седрик жмет ей руку. Флинт, хлопающий по плечу капитана Когтеврана. Улыбки, улыбки...Как это здорово!