Не лишай меня надежды

После столь неожиданного визита легата Валкурия Анкано заперся в своём кабинете. И наедине с самим собой альтмер наконец мог дать волю эмоциям. Десятки слов негодования застряли в горле талморца. С советником творилось невообразимое! Бумаги, свитки и книги, лежавшие на письменном на столе, разлетелись по всему кабинету. Анкано мысленно представлял, как берёт Толфдира за грудки и, приподнимая от пола, прижимает старика к стене. - Рррр... Толфдир, мерзкий старикашка, ты же точно всё знал! И молчал. Молчал всё это время! - рычал эльф, метаясь по комнате. Сейчас Анкано был похож на маленького рассерженного ребёнка, которого обманули родители, не купив обещанную сладость. Альтмер дрожащими тонкими пальцами распечатал бутылку Алинорского и большим глотком пригубил прямо с горла. Советник точно знал, что сегодня работать он больше не будет, точнее, просто не сможет. Выпив залпом почти половину бутылки вина, Анкано сел у камина, чувствуя, как его переполняет ревность и злость. Альтмер злился на всех и вся: на Толфдира за то, что он молчал всё это время, на Мирабеллу, потому что эльфу казалась,что она в сговоре со стариком. И на Силарию за то, что она законно принадлежит другому. Но больше всего Анкано злился на самого себя, позволившего постыдным эмоциям лишить его внутреннего самообладания. Нервно потирая виски, советник пытался наконец взять себя в руки. "Ну всё, довольно!" - вскочил с кресла альтмер и, сделав глубокий вдох, начал бороть гнетущие его мысли, отгоняя их прочь. С этого момента Анкано запретил сам себе даже глядеть в сторону Силарии, а разговаривать с ней и подавно. День приближался к своему завершению, а вечер подошел к закату. Толфдир с группой вернулись с раскопок. Старика встретила у входа Мирабелла и, отозвав в сторону, поведала ему о том, что посреди дня в Коллегию приходил некий военный имперец по имени Валкурий, и о том, что не вмешайся она во время, то инцидент между имперским легатом и Анкано был бы неминуем. Выслушав рассказ Мирабеллы, Толфдир был крайне удивлён столь агрессивной реакцией советника архимага на супруга Силарии, и странное подозрение закралось в душу старого волшебника. Силария проспала почти до позднего вечера, а проснувшись, она почувствовала себя гораздо лучше. Как ни странно, но целительное зелье, якобы переданное архимагом, что принёс Анкано, поставило девушку на ноги. Мирабела рассказала магичке о визите мужа и тонко намекнула на то, что советнику архимага этот визит пришелся не по душе. Эти известия не вызвали восторга у бретонки. И она решила отправить мужу письмо, в котором утешила его новостью о своём выздоровлении и обещала при первой возможности повидаться с ним. Но встретиться им предстояло не скоро, потому что военная ситуация обострилась, и генерал Тулий по необходимости отправил Валкурия и его отряд почти на самый край провинции и велел ему командовать там гарнизоном. Так что пока супруги могли поддерживать связь только через письма. Анкано ещё больше стал избегать Силарию. В его душе поселилась обида на ни в чём неповинную девушку. Советник стал замкнутым и ещё более надменным. А при виде бретонки он делал хладнокровный и презрительный вид, изображая полное безразличие. Но, не смотря на упорное внутренне сопротивление и безразличные "маски" которые искусно демонстрировал Анкано, желанный покой талморец так и не обрёл, окончательно потеряв его. Наблюдая за своим советником, архимаг был всерьёз обеспокоен его состоянием, всё чаще замечая, что Анкано стал рассеян и часто уходил в себя. Когда это стало отражаться на ведении дел Коллегии, Савос больше не смог молча закрывать на это глаза. Однажды, пригласив Анкано в свои покои, архимаг захотел посоветоваться с ним по очень важному вопросу. Но, увидев, что альтмер выглядит уставшим, мрачным и почти его не слушает, Савос не настойчиво и осторожно решил поинтересоваться: - Ты мне ничего не хочешь рассказать, Анкано? - мягко спросил данмер. Не ожидая подобного вопроса от архимага, Анкано словно очнулся: - Что именно вы хотели бы знать, господин Савос? В ответ на что архимаг покосился на альтмера и продолжил: - Я всегда доверял тебе, Анкано, и сейчас я хочу, чтобы ты доверился мне и рассказал о том, что так сильно гнетёт тебя в последнее время? Потому что отрицать очевидное нет никакого смысла. Ведь за то время, что ты находишься здесь, я никогда тебя таким не видел. От слов архимага Анкано начал нервничать, но его лицо как всегда было спокойным и невозмутимым так же, как голос: - Простите, архимаг, если я чем-то огорчил или разочаровал вас, но единственной причиной являются здешние морозы, к которым я до сих пор не могу привыкнуть. Ибо, как вам известно, альтмеры привычны к теплому и более благоприятному климату, чем в Скайриме, - выкрутился талморец. Савос пожал плечами и хмыкнул: - Хм, значит причиной твоего недомогания является то, что твой организм плохо переносит северный климат? - с недоверием уточнил архимаг. - Иной причины нет, уверяю вас! - Анкано пытался убедить данмера спокойным и уравновешенным голосом. - Ну чтож, так или иначе тебе придётся побороть этот недуг и взять себя в руки. Потому что дела, которые я тебе доверяю, не должны страдать от этого, а Коллегия тем более. Я надеюсь на тебя, Анкано! - серьёзным тоном пояснил Арен. - Можете не сомневаться, - мягко улыбнулся альтмер и удалился. После беседы с архимагом Анкано долго размышлял над его претензиями, понимая, сколько неприятностей может принести его увлечение бретонкой( к тому же замужней). Но время шло, и его тяга к женщине не уменьшалась. Альтмер начал ловить себя на том, что скучает по её взгляду, даже мимолётному. Он прилагал немалые усилия, чтобы удержаться и украдкой не взглянуть на неё со стороны. Потому что совсем не смотреть он не мог. Не смотря на внутренние противоречия, запретный плод по имени "Силария" стал ещё желанней для Анкано, и это состояние убивало талморца. Когда он видел элегантную и утонченную женщину, грациозно идущую по Залу Стихий, то мысленно проклинал всё вокруг: всё своё существование, тот день, когда его направили именно в Винтерхолд представлять интересы Доминиона. Анкано возненавидел даже Дибеллу за то, что она одарила такой редкой красотой эту бретонку, которая была прекрасна во всём, чем заметно отличалась от остальных человеческих женщин. И каждый новый день становился всё большим испытанием для альтмера.