Не лишай меня надежды

Силария стала всё чаще замещать Толфдира на практических занятиях, преподавая новичкам основы школы изменения. Старый маг теперь занимался изучением артефактов, найденных на раскопках, и проводил важные исследования. Савос Арен был вполне доволен знаниями и умениями молодой магички. Архимаг, видя занятость Толфдира, подумывал назначить её заместителем мастера школы изменения и дать законное право вести подготовительные занятия. Новички с радостью посещали уроки Силарии, особенно представители мужского пола. Так как большая часть сильной половины Коллегии была заинтересована прекрасной чародейкой. Но Силарию это волновало меньше всего, потому что в последнее время её беспокоил совсем другой вопрос: бретонку огорчало поведение Анкано. Девушка замечала, что талморец постоянно сторонится и даже не смотрит в её сторону. Сначала Силария думала, что ей это кажется, но советник избегал её вновь и вновь, и сомнений уже не оставалось. Видя Анкано в Зале Стихий или в библиотеке, магичка пыталась поймать его взгляд, но чаще всего видела обращенные к ней профиль или спину альтмера. Всё это начало сильно влиять на женщину, и она расстраивалась, но поговорить с Анкано напрямую не решалась. Толфдир тоже начал замечать странное поведение талморца в присутствии его помощницы и не мог понять причину, по которой альтмер откровенно пренебрегает обществом девушки. Но помимо этого старый волшебник видел, что бретонка неравнодушна к советнику архимага и огорчена его невниманием. Однажды Силария направлялась в Арканиум и, поднимаясь по лестнице, встретила по пути Анкано. Девушка остановилась, чтобы поговорить с ним, но эльф вскользь поприветствовал её и поспешно скрылся за дверью. Это сильно обидело женщину и она проплакала весь вечер у себя в комнате. Весь следующий день Силария была сама не своя, она пыталась понять, чем заслужила такое презрение со стороны советника. Девушка несколько раз порывалась пойти к нему в кабинет и напрямую спросить об этом, но в последний момент она останавливалась у двери, разворачивалась и уходила, не решаясь постучать в неё. Так повторялось несколько дней подряд, и ситуация всё сильнее обострялась, отчего бретонка лишилась сна и покоя, понимая, что Анкано ей небезразличен. Однажды поздним вечером Силария долго не могла уснуть. Мучимая одними и теми же мыслями, она долго ворочалась в своей кровати и тяжко вздыхала. Чувствуя, что больше не может вынести неясности между ней и Анкано, бретонка резко вскочила с кровати и, накинув плащ поверх ночной сорочки, решительным шагом отправилась в покои советника архимага. Движимая обидой и несправедливостью, которые застилали ей глаза, она поднялась по лестнице и, оглядевшись по сторонам, постучала в комнату талморца. Анкано тоже не спал и в своих привычных думах неохотно перебирал отчёты, лежавшие на письменном столе. Негромкий, но настойчивый стук в дверь выдернул его из раздумий и отвлёк от бумаг. Не ждавший поздних визитов, альтмер отворил дверь и его глаза встретились с глазами той, которую он меньше всего ожидал увидеть на пороге своей комнаты. Советник был крайне удивлён приходом столь поздней гостьи, но всё же пригласил войти и закрыл за ней дверь. Силария, войдя в комнату, почувствовала на себе холодный и пронзительный взгляд Анкано, и это заставило её опомниться. Промелькнувший в голове вопрос "Зачем я пришла?" заставил девушку слегка поёжиться от собственной решимости, но отступать было поздно. Советник окинул магичку высокомерным взглядом. - Могу я узнать, что вам понадобилось в столь поздний час? - холодно бросил он, развернулся и подошел к камину. Силария растерялась и, стоя у порога как вкопанная, она судорожно подбирала подходящие слова. Анкано презрительно покосился на женщину, отвернулся и повторил вопрос: - Полагаю, вас привело сюда не желание молча постоять у двери? - ядовито поинтересовался он, глядя на языки пламени. Надменность и хладнокровие, звучавшие в голосе Анкано, стоили бретонке последней капли терпения и вывели её из себя. Силария больше не могла терпеть столь презрительного отношения к себе. Полная решимости она неожиданно приблизилась к эльфу и, схватив его за руку, рывком повернула к себе. - Да как вы можете! Кто дал вам право унижать меня? Да я... - голос женщины настолько дрожал от обиды, что она не смогла закончить свою мысль. - За что вы так презираете меня? В чём моя вина? - наконец высказалась бретонка и замолчала. Слова Силарии и её наполненный обидой взгляд, насквозь буравящий Анкано, вызвали у талморца неожиданную реакцию. Он дернулся, освобождая руку от крепкой хватки девушки. И, схватив магичку за оба запястья, всем весом своего тела прижал её к стене, та невольно вскрикнула. Альтмер навис над женщиной и приблизился к её лицу: - А ты разве не понимаешь? - сквозь зубы процедил он, пристально глядя в глаза Силарии, и продолжил: - Лучше держись от меня подальше!- прошипел Анкано, плотнее прижимаясь к женщине. Но тут же пожалел о своих словах, потому что отпускать её он никак не хотел. В тот момент Силария почувствовала, что абсолютно беспомощна перед талморцем. Он застал её врасплох и обезоружил на столько, что магичка словно онемела и не могла произнести даже слова, только слёзы застыли в её глазах. И, несмотря на то, что ситуация была крайне накалена, они оба чувствовали сильное притяжение друг к другу. Анкано больше не мог контролировать себя, потому что выдержать близость желанных губ для него было невыносимым. Он ослабил хватку на тонких запястьях женщины и жадно впился страстным поцелуем в её губы. Силария не могла сопротивляться, да и не хотела, поцелуй альтмера моментально вскружил ей голову. Обхватив шею эльфа руками, магичка прижалась к нему, отвечая взаимной страстью. Плащ упал с хрупких плеч женщины, и руки альтмера стали нежно скользить по облаченному в тонкую сорочку телу бретонки. Анкано не верилось в реальность происходящего. Он не хотел сейчас ни о чем думать и восхищался тем, что столь желанная особа находится сейчас в его руках и послушно поддаётся ласкам и поцелуям. Альтмер чувствовал, как сладко кружится голова, и возбуждение, накатывая волнами, щекочет нервы. Когда они переместились на кровать, Анкано беспощадно разорвал даэдрову сорочку, которая была единственной преградой к трепещущему телу магессы. Долгие месяцы, проведённые в Коллегии окутанной льдами, заставили советника напрочь забыть, что такое физическая ласка. Силария тоже отвыкла от прикосновений мужских рук, хотя грубоватые ласки мужа и приблизительно не доставляли бретонке такого удовольствия, которым одаривал её Анкано. В этот момент ей казалось, что стены комнаты растворились и они находятся где-то в невесомости. Ласки, поцелуи, стоны и сладкие судороги: всё слилось воедино. Прибывая в путанном сознании, бретонка плохо понимала, что шептал ей Анкано. Она лишь судорожно прижималась к нему, закусывая край одеяла. Увидев, что бурный оргазм срывается с губ женщины, альтмер едва успел зажать ей рот ладонью, чтобы её крик не переполошил всю Коллегию. В эту ночь произошло то, что уже долгое время назревало между ними, не оставляя ни малейшего выбора. Силария не могла даже представить себе, что всегда хладнокровный и сдержанно-спокойный советник архимага, способен на такие ласки, которые едва ли не лишили её сознания. После того, как они насладились друг другом, Анкано притянул Силарию к себе и нежно обнял. Сейчас им не хотелось говорить, а только упиваться тишиной, слушая дыхание друг друга. Магичка прижималась к груди альтмера, слушая, как часто бьётся его сердце. Лицо Анкано было спокойным и умиротворенным. Он мягко улыбался и легонько водил пальцами по её руке, повторяя изящную линию изгиба, вдруг его взгляд остановился на обручальном кольце, которое поблёскивало в полумраке комнаты на тонком пальце Силарии. И, глядя на него, Анкано ощутил, что этот маленький кусочек золота лишил его зыбкого счастья, которое он так не на долго приобрёл этой ночью.