Замок цветов (10 дней лета)

Яркое солнце посреди небосвода явно ставило перед собой задачу спалить к чертям всех обитателей территории Замка цветов. Джувии от такой погоды только ещё более тошно становилось. Она всегда чувствовала, что жара – это явно не для неё, а тем более не для того, чтобы в такую погоду работать. Особенно, когда ещё и моральное состояние скатилось куда-то на уровень полного уныния и ненависти ко всему окружающему, включая внезапно тяжёлую лопату, квадрат земли, отдалённый ото всех остальных членов группы, и Гажилу Редфоксу, в частности. Дело в том, что для работы Эрза разбила всех на пары абсолютно случайным образом и направила на разные квадраты для раскопок. Гажил гихикнул, а Джувия вымученно поглядела на лопату и на то, как следующей парой выбрали Нацу и Кану. Локсар с остервенением вгоняла лопату в почву настолько глубоко, насколько вообще могли позволить ей силы, с натугой поднимая пласты земли и откидывая их в сторону, а в перерывах кидала вымученно-ревностные взгляды на окружающие пары работающих коллег, между которыми уже начинали пробиваться первые зёрна дружеского общения. И её поражало это. Зажатую, разучившуюся доверять людям, домашнюю девочку из Лиона, которая привыкла проводить время с книгами, а не с кем-нибудь, до дикости пугало, что кто-то может вот так вот просто начинать общение. Она смотрела на них всех с завистью. Люси и Мираджейн, которая так хорошо отнеслась к ней при первой встречи, работая в паре, мило болтали, активно жестикулируя и часто кокетливо посмеиваясь. Зеленоволосый Фрид что-то увлечённо рассказывал Леви, на что та активно ему отвечала. Хмурый и саркастичный Лаксус моментально преобразился, вступив в полемику с Джераром, от чего Эрза то и дело пускала на них косые взгляды, явно недовольная застоями в работе. Локки же, которому по жребию пришлось быть партнёром Дреера по раскопкам, такой расклад явно пришёлся по душе и он то и дело околачивался то около Хартфелии и Миры, то около Айрис и Лисанны. Редфокс же не произнёс ни слова, находясь рядом с ней, постоянно держась холодно и отстранённо, максимально углубившись в работу. Джувия воткнула лопату в землю и, оперившись на неё, тоскливо посмотрела на Нацу, который носился вокруг своей ямы, радостно размахивая руками. - Он к тебе не вернётся, если ты будешь ныть, - хмыкнул Гажил с долей издевательства в голосе, от чего Локсар моментально передёрнуло, а на щеках выступил лёгкий румяней. - Да как ты! Ты… - от возмущения у неё перехватило дыхание. Редфокс вскинул бровь, с интересом и издёвкой уставившись на напарницу, ожидая продолжения фразы. - Ну? Что же? - Ты просто дурак, который суёт нос не в свои дела! – выпалила Локсар на одном дыхании, а уже в следующую минуту мысленно благодарила весь известный ей пантеон богов за то, что их квадрат находится немного дальше от всех остальных и что срыв её эмоций не был никем услышан. - Занятно, - передразнил Гажил всё в той же манере. Он загнал свою лопату в землю и опёрся на неё локтем, как бы передразнивая Джу, после чего вновь перевёл на неё свой пристальный взгляд, в глубине которого таилось что-то такое, от чего у девушки всё внутри переворачивалось от негодования и злости. - Ты пытаешься оскорбить меня после того, как я сказал тебе правду, - констатировал Гажил ровным тоном. – Я бы послал тебя к чертям и продолжил работу, но я прекрасно могу отличить оскорбление от защитного механизма, - Редфокс улыбнулся одним уголком рта, чувствуя, как последняя защита Джувии с треском раскололась на части: - И можешь это не отрицать. Такие девочки как ты часто пытаются защищаться. Локсар застыла на месте, не в силах сказать ни слова ему в ответ. Как людям удаётся читать друг друга с такой ужасной лёгкостью? Её завораживало это в той же степени, что и пугало до самой глубины души. Ей хотелось убежать, вырваться из-под пристального взгляда его тёмных глаз, которые почему-то (она готова была в этом поклясться!) отливали ярко-красным. - Нет смысла держать людей, которые сами не хотят к тебе тянуться, - произнёс он всё так же спокойно, но уже гораздо мягче. – Ничего не будет держаться на голом энтузиазме одного человека. Он со свистом вырвал лопату из почвы и, перехватив рукоять, несколько раз копнул землю. - Спасибо, - коротко выдавила из себя она. - Но всё не совсем так, как ты думаешь… Гажил обернулся к ней. На миг на его лице мелькнула кривая улыбка, однако уже через мгновения он небрежно бросил: - Мой тебе совет: больше работай, меньше загоняйся. *** Работа шла быстро и складно. Ребята на славу потрудились, от чего Эрза, которая, казалось, было заметно посажена на коня выходками Джерара и Лаксуса, довольно смотрела на своих подопечных и широко улыбалась. Однако ещё большую радость Скарлет явно вызвал факт того, что копилка артефактов неожиданно пополнилась. Локи, несмотря на явную склонность к безделью и на то, что Лаксус оставил его на квадрате одного, каким-то образом умудрился откопать кусок весьма древней вазы. Кана и Нацу выудили из груды песка две серебряные монеты, а Эльфман с невероятно довольным лицом положил перед Эрзой глиняную фигурку человечка непонятного телосложения с отбитой головой, которую Штраус нежно окрестил «древним мужиком». Эрза была очень довольна работой своей команды, о чём тут же оповестила их, после чего в срочном порядке отправила всех собирать инвентарь и сносить его на место. Джувия с лёгкой улыбкой на губах развернулась и уже собиралась идти на свой квадрат за лопатой, как кто-то резко схватил её за руку и потянул за собой. - На секундочку, - распахнув зажмуренные глаза, Джувия поняла, что человеком, резко снёсшим её в сторону как танк, был никто иной, как Нацу. У Локсар сдержать напор не получилось. - Послушай, - начал наконец Драгнил, когда они оказались примерно в десяти метрах от остальных ребят, которые, к великой радости Джу, не обратили на них особого внимания, за исключением пары людей: - Не жмись ко мне постоянно, я тебе не нянька, - его слова ударили её подобно хлысту. – С тобой рядом - целый заезд интересных людей, а ты ходишь за мной хвостом целый день! А если не ходишь, то просто смотришь исподлобья! У Джувии от его слов к горлу поднялся плотный ком, а слёзы подошли к глазам. За пару секунд она выдала у себя в голове столько оскорблений в свой адрес, что стало тошно. И как она могла поверить в то, что у неё здесь появиться друг с самого начала? Как она вообще до сих пор может верить в быстрое развитие дружбы, после стольких неудачных отношений с людьми? Смысл сказанных слов дошёл до Драгнила с небольшим опозданием. Он вмиг почувствовал, будто миллион маленьких иголочек моментально вонзаются в его тела, раскатываясь по каждому уголку неприятным чувством. Чувством вины. - О-о-ох, святой макаронный монстр, - Нацу шумно выдохнул и театрально закатил глаза: - Джувия Локсар, ты самый плаксивый человек, которого я встречал, - он резко подался вперёд и порывисто обнял девушку, которая ожидала чего угодно, кроме этого. Джувия почувствовала, как какой-то из навязчивых предрассудков в её голове рухнул, как карточный домик. Для него это было нормой. Для неё – разрывом шаблона. - Если бы дождь был бы человеком, его бы звали Джувия Локсар, - Драгнил отпустил девушку уже через несколько секунд, но этого хватило, чтобы ввести её в полнейший ступор, сопровождавшийся румянцем на щеках и заметной дрожью в хрупком теле. - Прости меня, пожалуйста…. - проговорил Нацу тихо и серьезно. - Просто я сегодня правда сам не свой… Переживаю чуть из-за одной ситуации, - он на секунду запнулся, после чего продолжил: - Я правда не смогу посвятить тебе все своё время, Джу, даже с учётом того, что мы знакомы, - серьёзный тон резко сменился на задорный, - но и тухнуть тут тоже не позволю! Я буду присматривать за тобой, чтобы ты в обязательном порядке общалась с людьми, знакомилась и главное – провела эти десять дней так, чтобы приехать домой совершенно другим человеком, поняла меня? – он выразительно посмотрел на Локсар, слегка наклонив голову. - У девушки от внезапного переизбытка эмоций сдавило грудь. - Угу, - выдавила из себя Джувия, шмыгая носом. - Не угу, а так точно, шеф! – выдал парень и рассмеялся своим словам. Локсар удивлённо посмотрела на него. Таких невероятных людей она не встречала никогда за восемнадцать лет своей жизни. Драгнил прикрыл глаза и улыбнулся. За восемнадцать лет своей жизни он вывел на свет далеко не одну заблудшую душу. - Долго вас там ждать ещё! – рявкнула на них Эрза, нервно поправив очки. - Идём! – ответил Нацу громко и, схватив Джу за руку, кинулся к компании. *** Лисанна явилась в кабинет Джерара через двадцать минут после окончания раскопок. Феранандес сидел в своём кресле и с задумчивым видом просматривал какие-то бумаги. - А, Лисанна, - среагировал он, когда девушка уже зашла в кабинет и сделала несколько шагов: - Рад тебя видеть, присаживайся, - добавил он, указывая на свободный стул. Штраус едва заметно кивнула, приняв предложение присесть. - Тебе здесь нечего и некого боятся, - заверил Джерар будничным тоном, едва Лис успела еле-еле заметно поёжиться. Она уже приоткрыла рот, чтобы попытаться оправдаться, мол, в кабинете весьма себе прохладно, но Фернандес вновь осёк её: - Я проанализировал информацию, которую мне предоставила твоя сестра, а также выписки из твоих сеансов с психотерапевтом в Гренобле, и могу сказать, что немного в замешательстве, - признался он честно. Для Лисанны это признание стало подобно красной тряпке, кинутой на поле в самом разгаре корриды. - Так зачем вы тогда взялись за меня, если предполагали, что потерпите фиаско? – она раздражённо вскинула бровь, выражая пренебрежение. – Насколько я знаю, вы уже довольно давно переговорили с моей сестрой. Джерар кашлянул. - Я не говорил, что потерпел фиаско. Я сказал, что нахожусь в замешательстве, так как твоя ситуация одновременно и дикое клише, и дикий взрыв мозга для меня, как для человека, которому привычно работать, в основном, с семейными парами. Плюс ко всему прочему, ты привыкла работать с психотерапевтом, то есть с врачом. Я же лишь психолог, поэтому меня ещё и волнует тот факт, что я могу заведомо вызвать у тебя недоверие или насмешку. Штраус на мгновение застыла. Что-то внутри неё как будто щёлкнуло, замкнув все механизмы, заставляя мир замереть. Она зацепилась за Джерара взглядом, и в тот же миг образ его размылся, медленно меняясь на другой, оказавшийся внезапно таким похожим. Близкий оттенок волос, только немного светлее. Почти такие же тёмно-зелёные глаза и светлая кожа. Но тон… этот уверенный тон, грамотная и чёткая речь с лёгкими нотками безразличия. Всё это упрямо напоминало ей только одного человека – Джейса. Того самого человека, который, став когда-то для неё всем, разрушил её изнутри. Странное чувство кольнуло её изнутри. Лис прекрасно понимала, что сейчас она буквально обязана была ощутить неприязнь, отвращение. Даже, возможно, было бы правильно выразить агрессию… Но сейчас Штраус была готова буквально провалиться сквозь землю от переполняющих её чувств нежности и тепла…. Фернандес говорил ещё около пятнадцати минут, после чего дал Лисанне какие-то тесты и извинился за свою несобранность. Штраус слабо кивнула и, пообещав завтра прийти пораньше, покинула кабинет. *** На девять часов была запланирована вечеринка у костра в связи с чем большинство ребят после возвращения в комнаты разбрелись кто куда. Кто-то решил продолжить знакомство, а кто-то, напротив, спрятался с книгой в укромном уголке сада у замка. Кана скрылась в неизвестном направлении час назад, посему Джувия лежала на спине на заправленной кровати и с энтузиазмом рассматривала потолок. За стенкой в комнате Люси и Мираджейн несколько женских голосов без конца болтали и заливисто смеялись, от чего Джу на душе становилось как-то грустно. А когда один из них, отделившись, показался ей подозрительно похожим на голос Альбероны, стало совсем тоскливо. «А на что ты, дурочка, надеялась?» - спросила она себя мысленно, ощущая, как в груди что-то противно колет. Да, ещё полтора часа назад Локсар поверила в то, что разрывы шаблонов возможны, что не все люди одинаковы, и вообще, она пообещала Нацу за десять дней стать другим человеком, но что-то вновь шло не так. Это «оно» происходило само по себе, срабатывая как безусловный рефлекс настолько внезапно, что Джу и сама не осознавала. А потом только лишь корила себя. Очень трудно научится верить в кого-то, когда одиночество идёт за тобой по стопам всю жизнь. Упрямо, практически шаг в шаг, не отпуская на минуту. Джувия всегда чувствовала его за своим плечом, этого страшного демона, из-за которого её душе трепетала и поддавалась сомнениям. Джу обещала Нацу быть сильной, но обещать проще, чем делать. Ей хотелось убежать, спрятаться, только бы не находится сейчас здесь, в этой внезапно душной и страшной комнате, где у стены говорят женскими голосами и заливаются их смехом… Локсар проснулась рывком в восемь вечера, когда Эрза по громкой связи объявила, что для всех желающих внизу устроен поздний ужин со шведским столом, а к девяти она ждёт всех внизу на вечеринке у костра. Джувия села на кровати и взглянула в окно. Работники замка подтягивали к большой беседке хворост из близлежащего леска. Джерар активно жестикулировал, видимо, давая наставления подчинённым, в то время как Эрза что-то оживлённо рассказывала Гажилу, который слушал её без явного интереса. За плечами у парня была гитара. Мысль об ужине была откинута Джувией, видеть всех и сразу у неё не было ни малейшего желания. Девушка встала с кровати, подошла к шкафу, сменила майку и шорты на лёгкое голубое платье и, захватив с собой тёплый вязаный кардиган, вышла из комнаты. Когда она оказалась во дворике замка, костёр уже горел, а Джерар и Эрза стояли рядом с ним и как завороженные смотрели на пламя. Джу даже словила себя на мысли, что боится окликнуть их, такими умиротворённо волшебными они были в этот момент. Девушка так опешила от красоты и нежности сцены, что даже не заметила, как ладонь Фернандеса крепко сжимает руку Скарлет. *** Большие поленья и совсем маленькие и тонкие веточки медленно окутывались языки пламени, издавая приятный треск. Огромная на вид беседка за пару минут наполнилась людьми до отказа так, что Джу уже в который раз стало немного не по себе. Справа к ней практически вплотную сидела Эвергрин, в то время левым боком она впечаталась в руку Гажила, от чего длинный гриф гитары, которую он держал в руках, постоянно находился на опасном расстоянии от лица девушки. - Всем кальвадос! – объявил Джерар торжественно, гордо шагая к беседке с бутылкой в одной руке и пакетом, полным пластиковых стаканчиков, в другой. - Ты с ума сошёл? – поинтересовалась Эрза скептически, оглядывая своего напарника обозлённым взглядом. - Ой, да брось ты, Эрза, - махнул рукой Лаксус. – Твой благоверный дело говорит, - от последней фразы Скарлет едва заметно дёрнуло, что вызвало у Дреера лёгкую улыбку. Кана чуть ли не подпрыгивала на месте: - Мне с вами, ребята, нравится всё больше и больше! Фернандес ухмыльнулся и, поставив всё на стол, принялся активно разливать кальвадос по стаканам. Поленья в костре всё так же приятно потрескивали, навевая уют. Джувия наконец почувствовала, что начинает медленно расслабляться, даже несмотря на то, что количество людей вокруг неё стремительно увеличивается. - Нацу, – подал голос Лаксус неожиданно, бросив на Драгнила критический взгляд. – Твоя история звучит, как сюжет очень плохо продуманной книги. Парень с розовыми волосами и японским именем из Америки, который каким-то образом уже четыре года живёт в Мадриде. Драгнил улыбнулся, поставил свой стакан с кальвадосом на столик и пожал плечами: - Nunca se sabe (всякое бывает), - выпалил он по-испански, однако, поняв, что никто из присутствующих не уловил смысл фразы, Нацу почему-то довольно улыбнулся: - Мой отец - своеобразный человек, и у него была навязчивая назвать меня Саммер, так как лето девяносто восьмого, которым я родился, было невероятно жарким. А за пару дней до моего рождения он играл со своим японским товарищем и проспорил. Так я и превратился в Нацу, - он ухмыльнулся, глядя на удивлённые взгляды присутствующих. – Мама, конечно, чуть его не убила, но потом повздыхала и смирилась, - Нацу вновь пожал плечами. - Мда, фантазия родителей – жестокая вещь, - Дреер неопределённо нахмурил брови. - А почему ты решил уехать из Америки? – спросила Люси со странной робостью в голосе. - Меня с детства привлекала Испания, - Драгнил провёл палочкой по ксилофону, который до этого момента покоился у него на коленях. – В школе учил испанский и как-то решился поступить в колледж в Мадрид, а потом уже и уезжать обратно в Техас смысла особого не видел, поэтому и остался. Люси взглянула на него немного дико, после чего подтянула к себе колени и, завороженно глядя на огонь, спросила: - И как тебя вообще родители в пятнадцать лет отпустили на другой континент?! Драгнил скривился, как будто вопрос Хартфилии его искренне оскорбил: - Ну, естественно, меня ни одного туда отправили на произвол судьбы! Моя тётушка живёт в Мадриде, я сначала жил с ней, но потом всё равно сбежал в общежитие. Лаксус прищурился и спросил: - И совсем не скучаешь по дому? - Скучаю, конечно, - признался Нацу. – Но что поделать? Я считаю, что нахожусь там, где должен быть, и не о чём не жалею. А что ещё нужно для счастья, собственно? - Не каждый день встретишь до такой степени решительного человека, - заметила Эрза с явным восхищением в голосе. Драгнил улыбнулся. От его яркой и такой открытой улыбки у Джувии сжалось сердце. Она всегда в душе завидовала таким людям, которые не слушали других, а просто делали то, что им хотелось, шагая по жизни с высоко поднятой головой, ведомые своей мечтой. Большинство ребят смотрели на него с нескрываемым восхищением. Даже Лаксус и Гажил, которые показались Джу такими чёрствыми и не пробивными на первый взгляд, теперь выглядели совсем по-другому, глядя на Нацу с уважением. - У меня такие люди как ты, Драгнил, вызывают чувство белой зависти, - по-доброму ухмыльнулся Дреер, пригубив новую порцию кальвадоса, - ведь как ни крути, но ты в свои девятнадцать лет повидал куда больше, чем я. - Я всего лишь студент, - отмахнулся Драгнил, вновь ударив палочкой по ксилофону, как будто намекая на то, что это отныне его новый характерный жест. - Зато ты не учитель и не к чему не привязан, - фыркнул Лаксус в ответ. - Сейчас не время жаловаться на жизнь, - не слишком громко, но так чётко и хлестко выпалила до этого момента молчавшая Эверин, что все резко застыли: - Профессия – это ни верёвка, ни цепь, ни какой-либо другой предмет, которым можно насильно к чему-либо привязать человека. Профессия – это либо призвание, либо подстаканник, в зависимости от того, чем, как и в каком состоянии ты думал, когда выбирал её. Джерар краем глаза заметил, что Эвер успела опустошить уже три стаканчика, однако голос у неё звучал так чётко, а мысль лилась так ясно и хлёстко, что у него не промелькнуло в голове ни единой мысли, чтобы каким-либо образом её остановить. В завершении своего монолога Грин добавила: - Профессия может стать якорем, который поможет тебе зафиксироваться на нужном моменте жизни, но никогда не станет тем, что потянет тебя ко дну. - Прекрасные слова, - Хартфилия мягко улыбнулась и перевела взгляд на Эвер. - Я зарабатываю на жизнь тем, что чиню компьютеры людей, у которых руки растут не из того места, учась при этом на факультете естественных наук, - Гажил неопределённо хмыкнул и глухо похлопал по корпусу гитары: - Но больше всего в жизни я хочу колесить по всей Европе со своей собственной группой. - И к чему презентация своей разносторонности? – спросил Лаксус немного небрежно. - К тому, что нужно следовать за своей мечтой, чего бы это ни стоило, - ответил Редфокс моментально. Его пальцы ловко скользнули вверх по грифу гитары. Он тихо проиграл пару аккордов, после чего вновь поднял голову, видимо ожидая того, что кто-то продолжит беседу. Джувия молчала, переваривая всё сказанное. Понемногу каждый начал приоткрывать какие-то тайны своей жизни. Оказалось, что большинство ребят являются весьма разносторонними личностями, сочетающими в себя целые наборы удивительных качеств и навыков. Например, Кана, хоть и любит выпить и потусоваться, но считается (пускай и неофициально) одной из лучших художников в Париже в направлении андеграунда. Невероятно добрая и открытая Мираджейн обмолвилась, что раньше любила погонять на мотоцикле, из-за чего её чуть не отчислили с третьего курса юридического факультета, а её брат Эльфман, показавшийся всем глуповатым и заторможенным, после пары-тройки рюмок кальвадоса дословно рассказал всем присутствующим основные принципы и законы аналитической химии. Когда от шума разговоров уже было невозможно понять, что происходит вокруг, Джерар жестом попросил Гажила начать играть, на что Редфокс откликнулся мгновенно, и, любовно сжав гитару в руках, запел всем знакомую походную мелодию. Даже Джувия, поддавшись мягкой волне ударившего в голову алкоголя, пустилась со всеми в пляс. Локсар понимала, что глубоко в душе будет сгорать от стыда завтра утром, но здесь и сейчас она чувствовала, будто бы у неё за спиной выросли крылья. И лишь два человека, казалось, выбивались из всеобщего веселья. Леви сидела слева от Люси и неотрывно смотрела на игру Гажила, жадно впитывая каждый его жест, каждый переход с аккорда на аккорд и каждую строчку его песни. Однако в глазах её помимо восхищения читалась невероятная тоска. Она блёклой тенью залегала в шоколадных глазах, делая их тусклыми и безжизненными. Хартфилия глядела на свою соседку с сожалением всё время вечера и лишь ближе к концу четвёртой песни Гажила, которая оказалась настолько лиричной, что у МакГарден навернулись на глазах слёзы, она наконец схватила синеволосую за руку и резко оттащила за беседку. - Что происходит? – спросила Люси с непривычной жёсткостью в голосе, легко встряхивая МакГарден, которая была на порядок ниже её, за плечи. Леви принялась интенсивно тереть глаза руками. - Это всё кальвадос… - она неловко улыбнулась. - Не ври мне, - осекла её Хартфилия таким же тоном, - ты практически ничего не выпила. МакГарден отвела взгляд и закусила губу. - Я не сказала кое о чём… Постеснялась… Я всегда стесняюсь и это меня губит… - Леви обхватила себя руками, чувствуя, как дрожь распространяется по телу. – Я тоже играю на гитаре. На укулеле, конечно, гораздо больше и немного лучше, но гитару я просто обожаю. Но мне так неловко было попросить у него гитару, понимаешь! Даже подпевать рядом с ним неловко… он так хорош, а я… - Леви перебили. Рыдания и крепкие объятия Люси одновременно. - Глупенькая, - шепнула Хартфилия, наконец, смягчившись, - у всех людей есть свои страхи, демоны и скелеты в шкафах. Но ты здесь, а значит всё изменится. Эти десять дней не пройдут для тебя просто так, обещаю. От такого искреннего и ободряющего голоса Люси МакГарден почувствовала, как на её душе становится теплее. Хартфилии самой стало не по себе от своих слов. Наверное, она в первый раз в жизни помогла кому-то искренне. Смогла подсветить другому человеку проблему, которая не была связана с материальными ценностями или учебой. Однако тем временем второму человеку так никто не помог… Лисанна сидела, абстрагировавшись ото всех, в дальнем углу беседке и, незаметно умыкнув наполовину полную бутылку кальвадоса, осторожно подливала себе понемногу, кидая на веселящихся взгляд, полный ненависти. В наушниках громко отбивала свой бит её любимая песня, а сама Штраус просто понимала, что ничего не будет хорошо. Все те иллюзии, что питала Мираджейн на счёт её реабилитации, - полнейшая утопия. Нельзя склеить разбитую на кусочки душу за десять дней, а тем более нельзя за это время что-то забыть. Сделать из себя подобие живого человека гораздо проще, чем стать им на самом деле, ведь воспоминания как костёр, что никогда не угасает. Лисанна чувствовала, как ей физически больно от всего происходящего. Как будто каждый раз, когда она думает о том, как было бы замечательно прямо сейчас сорваться с места и начать веселится, чья-то невидимая мертвенно-холодная рука хватает её за горло, перекрывая кислород. Лис смотрела на брата и сестру, и боль застилала ей глаза. Ведь за восемнадцать лет своей жизни она, в конечном итоге, не принесла им ничего, кроме разочарования. Она смотрела на Леви, и совесть неприятно укалывала ей в грудь. Они знакомы несколько часов, а Штраус уже успела напугать МакГарден до чёртиков своей нелюдимостью. Лис смотрит на Джерара, и ей хочется лезть на стенку. От отвращения, от обиды, от дикого жжения в глубине грудной клетки. От мерзкого и слизкого чувства предательства, разъедающего её изнутри. Но в тоже время ей дико хочется бежать обратно к нему. Обняться до хруста костей, зарыться пальцами в его волосы и ощутить то тепло, которое она когда-то считала таким родным. Лисанна понимает, о каких сумасшедших вещах она думает. Джерар не Джеймс. А Джеймс – гребаный урод, который разбил её на куски, после чего с улыбкой на устах потоптался по осколкам, смешав их грязью. Она прекрасно понимала, что всё, чего он достоин – это разбитого лица или ещё чего-нибудь, а лучше всего сразу… Но понимания порой мало. Особенно, когда ты хоть и разбит вдребезги, но сердце всё равно горячее, живое и бьётся. И, наверное, упрямо любит, если пытается толкать на такие мысли. Штраус знает, что это всё глупости и что все проблемы в голове. Все проблемы в восприятии, в глубинах сложных нейронных процессов. Возможно, ей лучше бы стоило поискать ответы в своих толстых медицинских учебниках, но она упрямо продолжает искать их в глубине своего сердца. В самый разгар веселья она предпочитает уйти. Лес манит своей тишиной и пустотой, ласкающим слух едва различимым шелестом листвы и таинственностью. А ещё здесь на удивление светло из-за редких деревьев и света практически полной луны. Она петляет между высокими кронами совсем недолго, после чего внезапно выходит на небольшое озеро, вода которого в лучах лунного света отливает благородным серебром. Она чувствует холод каждой клеточкой своего тела, и речь сейчас идёт не о погоде. Разумеется, в самый разгар лета на юге Франции стоит невыносимая жара, но в этот момент Лисанна чувствовала на себе холод, пробирающийся под тонкую ткань лёгкого платья. Он проникал сквозь кожу прямо внутрь, заставляя кровь стыть в жилах, а дыхание учащаться. Штраус сковывало этим холодом, но страха она не ощущала. Ведь она уже давно знала, каков на вкус холод мыслей о смерти… Расплавленное серебро воды манило своей опасностью и непредсказуемости, переливаясь в белёсых лучах. Шелест деревьев наполнял воздух вокруг чувством внезапного умиротворения. А вдруг конец и правда может прийти так? Просто в один момент, когда ты внезапно понимаешь, что не способен дальше бороться? Считается грехом то, что ты больше не хочешь двигаться дальше? Ведь если это происходит, то возможно это и начертано той самой судьбой? И действительно. Казалось, что глубокая водная гладь неистово манила к себе, зазывая в свои глубокие пучины. Никогда ещё жизнь не казалась Лисанне такой абсурдной. Никогда она ещё не чувствовала, что она может оборваться так легко. Как многое может измениться случайность. Сколько может разрушиться, сколько может собраться воедино, как если та самая бабочка махнёт крыльями в Айове, вызвав потопы во время сезона дождей в Индонезии*. - Меня всегда пугал факт того, что подростки настолько склонны к суицидам, - мужской голос позади заставил Лисанну вздрогнуть и резко обернуться. Её Случайность приняла мужской облик. Высокий мужчина с гладко зачёсанными назад сине-чёрными волосами, явно француз, судя по лёгкому смуглому оттенку кожи и длинному носу, однако его глаза резко выделялись из общей картины. Большие, будто бы немного подтянутые вверх и настолько зелёные, что, казалось, могли прожечь насквозь. Штраус сделала непроизвольный шаг назад, чувствуя, как страх накатывает на неё волной. И если раньше это было дело рук её демонов, то теперь это был самый обычный страх за свою жизнь. «Жизнь, которую я минуту назад думала утопить в этом несчастном пруду», - подумала она. Случайность нахмурился. - Не бойся, - попросил он настолько добрым тоном, что Лисанна опешила. Ей было действительно страшно, ведь этого человека за день она не видела ни разу, а даже если бы и видела, то откуда ему, чёрт возьми, взяться ночью в лесу? Однако его голос почему-то заставил задуматься. Почему-то она словила себя на мысли, что он внушает доверие. - Разреши мне представиться, - попросил он вежливо, - иначе нам вряд ли удастся поговорить. Штраус слабо кивнула. - Моё имя Бикслоу Кам, - представился он, немного поклонившись, тем самым ещё раз демонстрируя свои манеры, - я являюсь членом вашей группы раскопок, но по совместительству я здесь ещё и психотерапевт, поэтому на основных работах сегодня меня не было по причине наличия огромного количества дел. Лисанна смотрела на него с максимальным удивлением. - Психотерапевт? – переспросила она недоверчиво, внимательно вглядываясь в лицо незнакомца. Пронзительный и внимательный взгляд ярко-зелёных глаз тут же перехватил её, заставляя немного поёжиться. - Не представиться в ответ - это mauvais ton**, - ответил Кам всё так же спокойно. – Осмелюсь предположить, что ты та самая девушка, которую навязали Джерару в качестве подопечной. Штраус приоткрыла рот от удивления. - Д-да, - она слабо кивнула, - моё имя Лисанна… Лисанна Штраус. - Приятно познакомиться, - Бикслоу сделал шаг к ней и протянул руку. Девушка неуверенно сжала его ладонь, но не дёрнулась. - И всё-таки, - продолжил Кам после минутной паузы, - как я уже сказал, меня всегда пугало то, насколько много подростков имеют склонность к суициду. - Я не подросток! – практически выкрикнула девушка. – И никаких склонностей ни к чему не имею… Бикслоу слабо улыбнулся. - Ты правильно расставила приоритеты, сначала возмутившись из-за того, что я назвал тебя подростком, это меня определённо радует. Но всё-таки эта ситуация наталкивает на определённые мысли. - Я просто гуляла, - заверила девушка самым честным тоном. - Я хочу тебе верить, Лисанна, но я листал записки Джерара о вашем сеансе, - в его тон закралась некая печаль. – К слову, они меня расстроили. - В каком смысле? - В том, что Джерар ничего не смыслит в подростках и их склонностях, - Кам криво улыбнулся. – Так говорить плохо, знаю, я очень сильно уважаю этого человека, ведь только благодаря нему я – человек даже не закончивший ещё университет и не получивший диплом психотерапевта – здесь, могу работать и совершенствоваться. Но никто не идеален в виду обширности профессии. Джерар, к сожалению, тоже. Он прекрасный психолог, но он именно психолог. Плюс, ко всему прочему, далеко не подростковый. - Я не подросток!!! - Ты прелесть, - Кам широко улыбнулся, порывов произнеся эти слова, от чего Лис покраснела: - Я отвлёкся. Так вот, Джерар – прекрасный психолог, но он не сможет тебе помочь. Просто потому что не сможет понять. Лис нахмурила брови: - А почему ты так уверен, что сможешь? - Потому что я не собираюсь пытаться уложить тебя на кушетку и промыть мозги. Их глаза вновь встретились. Штраус ощутила, как чувство, как будто через тела проходят разряды тока, утихло, сменяясь приятным и спокойным потоком тепла. - И какая же будет альтернатива? - Прогулки. Один день – один час. Ни минутой более, ни одного лишнего вопроса. За девять дней ты придёшь в норму, я обещаю. - Мне много кто в жизни, что обещал, - сказала девушка, горько усмехнувшись. Бикслоу шумно выдохнул, сделал резкий шаг вперёд и обнял девушку. Это продлилось буквально пару секунд, однако Лис целиком и полностью опешила. - Нам предстоит большая работа, - констатировал Кам, отстранившись. - А что с Джераром? - Я сам решу, - пообещал он. – А ты поговори с сестрой. Ты не представляешь, насколько ей важно слышать тебя сейчас. Бикслоу отошёл немного в сторону, начав заинтересованно рассматривать высокие деревья вокруг озера. Он казался ей абсолютно непонятным и сумасшедшим, но вместе с тем её не отпускало чувство, что в данный момент она внезапно нашла человека, который действительно сможет ей помочь. Пускай это и опять казалось Лисанне очередным обманом, но желание оттолкнуть его сразу испарилось, а значит, что что-то в ней наконец сдвинулось с места. *** - А тебе повезло, - заметила Кана, когда дверь за спиной Лаксуса глухо захлопнулась, а ключ в замочной скважине повернулся два раза. Дреер, лёгко пошатываясь, подошёл к журнальному столику и с лёгким стуком поставил на него полупустую бутылку кальвадоса. Альберона мягко улыбнулась и подняла руки вверх, растягивая спину, как кошка. Лаксус сделал к ней шаг, дотронулся кончиками пальцев до мягкой ткани белой рубашки и едва ощутимо подтолкнул её вперёд. - Пройди на балкон. Кана вскинула брови и обернулась. В комнате Дреера действительно располагался маленький балкончик с двумя плетёными креслами. - А нас Эрза не запалит? – хихикнула она, и пьяный румянец едва заметно вспыхнул на её слегка смуглых щеках. - Окна выходят на замок, а не на двор, - заверил Лакс. Альберона медленно кивнула и, немного заваливаясь, аккуратно двинулась к балкону. Дреер извлёк из прикроватной тумбочки два стакана квадратной формы и уже через минуту присоединился к девушке. На часах уже давно перевалило за третий час ночи. Солнечные лучи уже вот-вот должны были начать поддёргивать ночную тьму, от чего та нехотя, но становилась не такой непроглядной, а тёмно-серой. Холодный воздух приятно остужал разгорячённые кальвадосом тела. Вечеринка у костра давно закончилась, все члены группы разошлись по своим комнатам и уже скорее всего спали, утомлённые огромным количеством эмоций, новых знакомств и работы. И только эти двое продолжали просто сидеть на маленьком балконе крайнего номера и пить кальвадос под тёмно-серым ночным небом, которое уже совсем скоро окраситься розовыми лучами рассвета, вновь войдя в новый день.