Взгляд со стороны

Никто не успевает: Люциан делает в сторону Сенны рывок, Диана сдавленно вскрикивает, Ирелия кидает в него один из клинков, но Треш, едва ли коснувшись спины стражницы света, испаряется с ней в облачке зелёного тумана. Сенна падает на колени, упираясь ладонями в мягкую траву, тяжело дышит; её только что убили, воскресили, а теперь ещё и выкрали! Даже её оружие осталось далеко, на Сумрачных Островах — при ней лишь плащ да она сама, целая, но смертельно уставшая. Она поднимает голову и натыкается на протянутую ладонь. — Простите, Госпожа, — непринуждённо смеётся некто человеческим спокойным голосом, — где мои манеры? Мужчина с немолодым острым лицом снимает плотные кожаные перчатки и прячет в карман пальто. У него длинные чёрные волосы, подобранные золотыми заколками-обручами, похожими на те, что носит Сенна, фисташково-карие глаза и тонкие строгие губы. Он снова протягивает ей ладонь, предлагая помощь, и вскидывает бровями. — Я... я не понимаю, как тут очутилась, — сдавленно сокрушается Сенна, осматривая пейзаж. Она оказалась там же, где впервые встретилась с Вейн — теперь же Демасия сверкала праздничной белизной, освещаемая ослепительным Солнцем. На небе ни облачка, ни следа тумана; белые шпили разрезают воздух, гигантские гаргульи величественно заслоняют город от лучей огромными крыльями. Такая привычная Демасия, до рези в глазах начищенная и сверкающая, но как же приятно видеть результаты своих трудов. У Сенны в голове всё плывёт: может быть, ей всё причудилось? Или она всё же умерла? — Всё в порядке, Леди, — галантно успокаивает её мужчина, смыкая пальцы на её кисти. У него ухоженная мягкая кожа, тёплая и нежная, не ровня мозолистым натёртым оружием пальцам Сенны. Ей даже отчасти неловко за это; она смущённо улыбается, принимая помощь, и с удивлением отмечает, с какой же лёгкостью мужчина поднимает её на ноги. Они молчат, стоя у подножья стены крепости. Он не рассматривает её, а смотрит прямо в глаза; Сенна же, потупившись, думает о своей грязной и порванной одежде в жутких пятнах крови. — Мне нужно вернуться к моим союзникам, им нужна помощь! — порывается прямо сиюсекунду отправиться куда-то Сенна; мужчина утешающе улыбается. — И куда же вы так спешите? Она с сожалением осознаёт, что Демасия в тысячах километрах от Сумрачных Островов, и ни Рекрут, ни Виего не виноваты в том, что она оказалась так далеко. Она увидела в последний момент, как Люциан испуганно смотрит на нечто позади неё; стало быть, сейчас ей остаётся лишь надеяться, что всё хорошо. В крайнем случае, мог же навигатор дать сбой или портал Виего, закрываясь, утянуть Сенну за собой. Немного успокоившись, Сенна снова заговорила с новым знакомым. — Спасибо за помощь, сэр... — она помолчала, но мужчина ответил хитрой улыбкой. — Как вы меня нашли? Давно ли я здесь? Мужчина наклонил голову, сверкая глазами; узкие, как у кошки, зрачки впивались в её лицо с хищным интересом. У него были морщины на лбу, будто он часто хмурился, длинный нос с аккуратной горбинкой и тёмные выразительные брови. Сенна назвала бы его невообразимо красивым по её скромным меркам. — Я Вас и перенёс. Выкрал с поля боя, когда Павший Король оказался заключён. Я Треш, моя дорогая Сенна. Я забрал Вас, потому что нам там делать больше нечего. Мужчина, представившийся её злейшим врагом, сдержанно улыбнулся. Пока Сенна удивлённо хлопала ресницами, он протянул ей ладонь снова. — Не прикасайся ко мне, чудовище, — отшатнулась она, но вопреки её страху, он просто сделал шаг следом, не давая увеличить расстояние между ними, но и не уменьшая его. Как же так? Неужели это чья-то глупая шутка? Разве монструозный Треш, много веков пробывший тварью с Сумрачных Островов, может выглядеть как обычный человек? У Сенны кипела голова. Сердце бешено колотилось в груди, но она отказывалась принимать происходящее за чистую монету. — Как ты... Почему ты... — рвано шептала Сенна, всё ещё не веря своим глазам. — Я надеялся, что обойдётся без этого, но раз так... — сокрушённо произнёс он. Туман обволок его тело; это было не похоже на Страховин, а скорее на те силы, которыми пользовалась сама Сенна. Спустя пару секунд из зелёной дымки вышел всё тот же мужчина, но теперь он был куда больше похож на привычного Треша. Вокруг него будто бы сгущалась тьма, а сам он светился ярким изумрудным светом. Его тело было покрыто твёрдыми пластинами аж до самой шеи, а пальцы превратились в острые когти. На лице появились татуировки, они ещё больше вытянули его лицо и чем-то напомнили Сенне паутину. Треш улыбнулся и развёл руки в примирительном жесте. — Остались ещё сомнения, моя Дорогая? Ради вас я решился на скромную авантюру, обвёл влюблённого мальчишку вокруг пальца. Но за что его винить? Любовь толкает нас на глупости. Позвольте, Леди, — он замер, сосредоточившись, — секунда, и он вернулся в прежний образ «обычного» человека. Сенна не знала, что ей делать. У неё не было оружия, но у него, кажется, тоже; с другой стороны, вряд ли он настолько же беззащитен, как и она. От усталости у неё уже двоилось в глазах. Стражница, качнувшись, упала обратно в мягкую траву. *** Приходит в себя Сенна укутанная в одеяло и в кровати. На столе горит свеча, из окна задувает прохладный ветерок, но ей жарко. Она откидывает плотное одеяло и осматривает незнакомую комнату. Красивая мебель, дорогой начищенный паркет, хрустальные светильники — всё выдавало номер в хорошем постоялом дворе. Голова Сенны раскалывалась от чересчур насыщенных последних дней. Судя по всему, ей требовалось больше отдыха, но обратно лечь и уснуть она не могла, как бы не манила её мягкая подушка и шелковистая простынь. Ей, правда, не потребовалось вставать: одна из дверей в соседнюю комнату распахнулась и оттуда вышел Треш в своём непривычном амплуа, но теперь ещё и без пальто и жилета, в одной лишь белой рубахе и плотных коричневых штанах. Его влажные волосы неаккуратно лежали на плечах, но эта небрежность придавала большего очарования. Вода, стекая по плечам, рукам и торсу заставляла ткань прилипать к самой обычной человеческой груди. Она настороженно глядит на него с кровати, будто он не может причинить ей вреда, пока Сенна не нападёт первой. Вместо атаки Треш усаживается в пустующее кресло напротив кровати, откидывается назад, упираясь в подлокотник и подпирая пальцами голову. — Я заказал Вам ужин. Вот-вот должны принести. Сенна поджимает колени; на ней нет обуви и плаща, но вся остальная одежда не тронута. — Мне ничего от тебя не надо, Треш, — презрительно выплёвывает она, но в душе зарождаются сомнения: к чему это всё? Номер в гостинице, ужин, его перевоплощение? В дверь тут же, по всем законам подлости, стучат. Треш жестом призывает её оставаться в постели, а сам подходит к двери, принимая от официанта поднос. До Сенны долетают торопливые благодарности от работника: видимо, Треш не поскупился на чаевые. Дверь захлопывается, а её похититель ставит поднос на прикроватную тумбу, поднимая крышку. Аппетитный запах жаркого мгновенно достигает её ноздрей и заставляет желудок пронзительно взвыть. Сенна сдаётся, берёт вилку и накалывает мясо и овощи. Мужчина молчит, сидя в кресле напротив, а она старается не думать, что он рядом. В минуты покончив с ужином, она обтирает руки об салфетку и впивается взглядом в Треша. — Ну, и какова твоя цель? Зачем я здесь, а не в твоём фонаре? Его глаза сверкнули, и как-то слишком печально дрогнули губы, будто он ждал благодарности; поборов секундную слабость, он кончиками пальцев очертил воздух вокруг себя и произнёс: — Я добивался свободы тысячелетиями, но не знал, зачем мне она нужна. Я копил силы, мучал смертных, склонял людей к лжи, жестокости, слабости и отчаянью, — он напрягся, будто хотел встать, но остался на прежнем месте. — А потом я встретил Вас, украл у Вашего мужа в первый раз, но понял, что Вы не похожи ни на кого из смертных, что я проникся к Вам уважением и интересом, я отпустил Вас, а Вы вернулись вновь, чтобы просить помощи. Я помог одолеть Виего, загнал его в ловушку, ослабил, забрав его силы себе, но думаете, мне это было нужно? Боги, да я бы обрёл власть и будучи его правой рукой! Ради Вас, Сенна, ради тебя, Мотылёк, я покорил армию и навсегда пленил её в фонаре. Ни в жизни, ни в смерти я не был счастлив, пока не повстречал тебя, — его голос замер, стал тише. Руки опустились на колени. Сенна, впечатлённая признанием, не шевелилась. — Веками я был заложником не только костей и Сумрачных Островов, но и своей бесконтрольной жестокости. Ты всё, что мне нужно. Я готов уничтожить весь мир, если ты попросишь. Они молчали пару минут. Сенна, обескураженная его монологом, не находила слов. Он тревожно постукивал по подлокотнику. Теперь на его живом лице отчётливо проступали все эмоции, легко прослеживающиеся в его мимике. Это впечатляло Сенну, привыкшую к гротескной недвижимой маске. — И сегодня я украл тебя во второй раз, потому что больше не могу оставаться один. Ты мой мир, и кроме тебя ничто не имеет значения. Тот день, когда ты спала возле костра на промёрзшей земле, ты помнишь? — Сенна помнила; костяная рука обнимает её, а чужая когтистая лапа накрывает пальцы, защищая от снопов искр. — И я помню, Сенна, — улыбается он, — это самый счастливый день моего существования. Воцарилась тишина. Происходящее сейчас было куда страннее смерти и воскрешения, потому что чувства и эмоции острее, чем меч Падшего Короля, ощущаются внутренностями. Может быть, конечно, это проблема Сенны, что признание для неё хуже смерти. — Я знаю, что это сложно и ты не понимаешь меня, я и не прошу понимания. Лишь отвечаю на твой вопрос — никогда больше я не заберу тебя в фонарь насильно. А моя цель — обрести немного человеческого счастья. Свечка догорела и с шипением затухла. Треш зажёг лампу над креслом щелчком пальцев, и она замерцала мягким изумрудным свечением. — Ты совершил так много зла, что глупо говорить о «счастье», — хмуро подмечает Сенна. Треш руками ограждается, покачивает головой. — Я и не говорю о том, что ты должна меня простить или любить. Я не дурак, не капризный Падший Король, не ставь нас рядом. Ты ела ягоды брусники, собранные мною в лесу, ела и улыбалась, и я перестал быть монстром, призраком и чудовищем в твоих глазах. Сенна непроизвольно посмотрела в миску из-под жаркого, ощутила, как тепло спрятанным в складках одеяла ногам. — Я делал это не ради того, чтобы произвести на тебя сегодня впечатление, клянусь, принимай это как должное. Я готов что угодно сделать ради тебя. — Преподнесёшь весь мир к моим ногам и наденешь на меня корону из человеческих костей? — Треш удивлённо моргает и хмурится. — Шутка, Треш. Вернёшь меня к Стражам? Он, кажется, злится. У него подрагивают скулы и напрягаются пальцы. — Не прямо сейчас. Всё-таки ты старался, и уходить так быстро просто невежливо, да? Она пытается ободряюще улыбнуться, но понятия не имеет, как разговаривать с многовековым существом. С Трешем-монстром было куда проще: никаких тебе роскошных волос, стройной фигуры и монологов о том, что ты делаешь его счастливой. Он с надеждой смотрит на неё, мгновенно успокаивается и приподнимается с кресла, но не знает, стоит ли подходить ближе. — Формально мы уже спали вместе, так что думаю, что ничего страшного не произойдёт, верно, Треш? Ты ведь не собираешься меня насиловать или ещё что-нибудь? Его чересчур серьёзный, пронизывающий взгляд даёт стопроцентную гарантию. — Люциан не любит тебя, — с пылким сожалением говорит Треш, хватая её за руку, — не любит так, как я! Не заслуживает тебя ни на секунду, Сенна! Он ждёт её вердикта, её кары, будто прямо сейчас она вершит его судьбу. Сенне и страшно, и непонятно, потому что происходящее, как бы она не пыталась вывести в шутку, всё больше походило на сюр. — Твои мягкие руки, сколько лет я не чувствовал твоей кожи... — пальцы Треша зачёсываются в её дреды, скользят вниз, к шее, подхватывая под подбородком. — Если я был проклят на эти долгие годы, то заслуженно, но за что ты была послана мне? Чтобы я искупил грехи? Он приподнимает её лицо, заставляет смотреть себе в глаза; у него теперь такой живой взгляд, легко выдающий все его чувства, что Сенне вдвойне неловко. Магия ли это Треша или она действительно неравнодушна к нему, но воздух вокруг стынет, покрывается будто коркой и замирает. Его лицо в двадцати сантиметрах. Бледное, напуганное, нечеловечески красивое и благородное, оно замерло в ожидании. Пальцы не сдавливают, а просто держат, направляют её лицо, вынуждают смотреть в гипнотические глаза напротив. Треш поддаётся вперёд и нежно целует её, и Сенна, вопреки здравому смыслу, отвечает на поцелуй. Они заваливаются в самую мягкую кровать самой лучшей гостиницы Демасии, нещадно спихивая дорогое одеяло на пол; чем пыльче воздух вокруг, тем больше зелёных огоньков вспыхивает вокруг Треша. *** Мгновение — и Люциан стреляет по пальцам Треша. Он презрительно улыбается, скаля человеческие зубы, а паутина татуировок растягивается по его лицу. Сенна оборачивается, всего на миг сталкиваясь с ним взглядом. Треш приподнимает бровь, потому что знает, что она сделала. Сенна бледнеет, потому что действительно позволила Трешу прикоснуться к себе. «Тебе померещилось, моя Дорогая, и это лишь часть моей новообретённой силы». Они возвращаются на базу стражей, празднуя победу, Люциан смеётся: «Как же ловко Рекрут обманул Треша», а Сенна не может сомкнуть глаз всю ночь; по её щекам катятся градом слёзы.