Взгляд со стороны

Нечто скачет по веткам с завидной ловкостью. Вокруг всё в мягком полумраке: до утра считанные часы. Ёне не открывает глаз, потому что не чувствует угрозы, а сонное марево слишком крепко держит в своих объятьях. Он прислушивается, как нечто с лёгкостью перепрыгивает, словно невесомая бескрылая птица; этот кто-то приземляется на его ветку, ложится на плечо. По ногам вьётся что-то мягкое и пушистое, по руке рассыпаются шелковистые длинные волосы, в грудь тепло дышат. — Утром, — шепчет Ари. — Спи. Она едва задирает голову, щекочет дыханием щёку, даже там, где демоническая маска припеклась к настоящей коже, и это так непривычно и так приятно, что у Ёне всё замирает внутри, а после стучит и дрожит, как у мальчишки. Он лишь размыкает губы, захватывает немного воздуха, как она шикает на него. — Пару часиков, Ёне. Я никуда не сбегу. Он кладёт ладонь ей на талию, обнимая, не доверяет, что Ари не испарится, что она не сон. Он не может уснуть. Даже закрыть глаза для него целое испытание. Через листву пробивается бледный свет, всё ярче с каждой минутой. Вастайя обхватывает его за торс худой рукой, сладко посапывает во сне. Её лисьи ушки подрагивают, чутко прислушиваются к окружению. Ёне считает секунды, отмеряет абстрактную “пару часиков”, слушает ветер, смотрит, как в небе мелькают стремительные птичьи силуэты. Время капает так медленно, что веки слипаются от тяжести. Солнце почти обжигает, но Ёне боится отвернуться от его навязчивого света, не хочет будить уставшую гостью. *** Просыпаться в объятиях не очень-то и привычно, но Ёне учтив и не позволяет себе лишних движений. Ари садится на ветке, свешивая ноги, расправляет примятые хвосты, потягивается и по-лисьи мурчит. Мечник с любопытством наблюдает за ней, приподнимаясь на локтях. На его губах добрая сонная улыбка. В Ионии славная солнечная погода — на небе ни облачка, по-утреннему прохладно, ветер нежный, тёплый, не чета промозглому Билджвотеру и гнусным Сумрачным Островам. Ари причмокивает губами, чувствует на них такой сладкий привкус магии, витающей прямо в воздухе — хочется нежиться в её потоках. — Как ты меня нашла? — спрашивает Ёне весело и непринуждённо. — Ты ведь прямо с корабля! Веткой выше Ари после прибытия повесила сумку, большую, но впрочем-то привезла обратно она гораздо меньше, чем везла с собой: одежда оказалась слишком тонкой, чтобы справляться с постоянными сражениями и непогодой; глиняную посуду просто неприлично было вести обратно в том состоянии, до которого её довела Ари; то немногое, что представляло ценность, у вастайи украли ещё в порту Билджвотера. Она пополнила сумку сувенирами, но пока лишь хитро улыбнулась, подумав о них: это должно стать сюрпризом для Ёне. — На этой же ветке мы расстались, разве ты не знал? — недоумённо спросила Ари. — Ты попросил привезти брата в ценности и сохранности, припоминаешь? Ёне хмыкнул, потому что действительно забыл, видимо, возвращался сюда по наитию. — Кажется, что ты изменилась, — он окончательно поднялся и сел рядом с Ари, но скрестив ноги под собой. — Коготки стали короче, лицо округлилось... — Шерсть не облезла с хвостов? — рассмеялась Ари. — Ты давно меня не видел, только и всего. А ты ещё тоньше и прозрачнее стал, — и резко загрустила. Ёне потрепал её по спутанным со сна волосам, прямо между ушек — так приятно, что Ари сама головой прижалась к ладони. — От одиночества и не такое случается. Как ваше приключение? Все обрели, что искали, и всё в таком духе? Ари задумалась. Что она искала? Возможно, тяга к душам поубавилась во время путешествия в царство Падшего Короля, но это ли было целью? Как сказать Ёне о Ясуо? Как объяснить, что судьба его брата сделала резкий крюк? — Сложно выдать всё и сразу, — вздохнула Ари. — Я обрела много новых друзей с разных континентов, даже среди тех, кого нет в живых. — Ёне прыснул. — И это не про тебя! Но Ясуо решил, что ему не место в Ионии. И у меня не вышло его отговорить. Она опустила голову, прижавшись подбородком к груди: сейчас Ёне отругает её, а после огорчится и впадёт в меланхолию, задумавшись о брате. Она смиренно ждала своей кары, но получила лишь заботливое приободряющее объятье. — Я горжусь, что он выбрал свой путь. Ты не его нянька, чтобы стеречь от опасностей. И я бы не хотел, чтобы ты пострадала, потому что Ясуо сломя голову нёсся в толпу врагов. — Быстро, как ветер, — полушёпотом, заворожённо сказала Ари, а глаза её восторженно заблестели. — Его клинок невозможно было остановить. Ёне сдержанно улыбнулся и опустил руку. Его лицо замерло, а пальцы потянулись к перебинтованному много лет назад животу, коснувшись смертельной раны. Ари промолчала, совершенно не зная, что в таком случае стоит говорить. Она подумала о Пайке, с которым провела так много времени в Билджвотере и на Сумрачных Островах. Если Ёне справился со своей болью, злостью и желанием мстить, то Пайк нет. И всё, что удерживало потрошителя из Кровавой Гавани от убийств, — это желание спасти “кое-кого очень непохожего на него, но в какой-то мере похожего на тебя”, как выразилась Сара Фортуна. Пайк, несмотря на свою нелюдимость и пожирающую его изнутри ярость, любил кого-то так сильно, что был готов умереть второй раз. И неужели Ёне так сильно привязан к Ясуо, что смог простить? У Ари это совершенно не укладывалось в голове. — Думаю, ты привезла много интересных историй. Скрасишь мои вечера, — наконец-то вновь заговорил Ёне, закрывая тему с уходом Ясуо из Ионии. — И не только их, — торопливо проговорила Ари, вставая на ноги и дотягиваясь до сумки. — Я привезла тебе сувениры. — Ого, — с интересом попытался заглянуть Ёне в большую плетёную сумку, — умираю от любопытства! Ари театрально посмеялась с глупого каламбура и присела напротив. — Не заглядывай! Я сама всё покажу. По порядку. Первое, что она вытащила, было подарком от Сары Фортуны. Несколько вульгарным, конечно, но Ари так и сказала: “Это для моего одинокого друга из Ионии”. И Сара, не колеблясь, отдала ей... — Вау, — выдохнул Ёне и рассмеялся, принимая из рук Ари кружевной бюст, — на твой не похоже, если честно, — его щёки покраснели, как у живого человека. Он прищурил один глаз и отодвинул бюст о себя, как бы примеряя на вастайю: той он явно был великоват. — Это тебе от самой красивой женщины в Билджвотере, Сары Фортуны. Она сказала, что ждёт тебя в гости, — Ари подмигнула и интимным полушёпотом продолжила: — И это её подростковый лиф. Сейчас она ещё горячее. И засмеялась, как ребёнок, заливистым радостным смехом. Ёне бережно положил первый подарок к себе на колени и с любопытством стал ждать следующий сувенир. Ари извлекла из сумки нечто, похожее на оберег, только он был без привычных в Ионии перьев и сушёных цветов, а весь состоял из заточенных рыбьих костей, обломков кораллов и чего-то похожего на крупный глаз. Это подвесное чудо хотя бы не воняло, и Ёне, промычав, принял оберег из рук Ари. — В Билджвотере серьёзно относятся к Богам. Мне это дала храмовица по имени Иллаой. Она видела столько чудищ, что ты и в подмётки не годишься. Сказала, что это защитит тебя от сглаза. Ёне благодарно кивнул. Он не имел права молиться чужому Богу, но держать у себя обереги вполне мог. — Спасибо твоей подруге. И... второй твоей подруге тоже, само собой, — улыбнулся Ёне. Следующую вещь она достала как можно быстрей и вложила её в руку Ёне. Это был небольшой кусочек льда, такого холодного, что будто всё вокруг стыло, но на ладони мечника не было ни лужицы, ни даже намёка, что лёд этот может растаять. — Это от Браума. У него был волшебный ледяной щит, вот такой огромный, — обвела Ари руками воздух, — он постоянно меня спасал и прикрывал. И сколол немного льда с него для тебя, чтобы ты никогда не мучился от жары. Ёне положил его поверх лифа, так как его пальцы уже подмерзали держать ледышку. Видимо, вастайя действительно обрела надёжных друзей, хотя все они и были со своими причудами. — Вот, самый обычный сувенир, — протянула ему Ари монетку с изображением кракена. — От живого мертвеца из Билджвотера, Пайка. Он славный малый, но немного депрессивный. И самую каплю зацикленный на справедливости, — пробормотала Ари, ведь монетка была не подарком, а “платой” за что-то. Монетка переливалась настоящим золотом в пальцах Ёне. — И последнее, — достала Ари из сумки кожаный мешочек. — От твоего брата. Ёне не сразу смог протянуть руку и забрать прощальный подарок от Ясуо. Он смотрел на ладони Ари, протянутые к нему, не силясь забрать вещицу. Когда же мечник всё-таки взял в руки мешочек, то сразу понял, что внутри любимая флейта брата. — Он считал, что музыка не его конёк. Вот глупый. Холодными ночами, когда было невозможно сомкнуть глаз из-за завываний мертвецов, он закостенелыми пальцами перебирал по флейте и играл прекрасную мелодию. Я смыкала веки и представляла, как возвращаюсь в Ионию, как вокруг меня поют птицы и благоухают цветы и нет никакого короля и его подданных-монстров. Ари вздохнула, немного помолчала. — Чудный, в общем-то, выдался отпуск. Врагу не пожелаешь, — улыбнулась она, поднимаясь на ноги. — Ну ладно, я пошла. Ещё увидимся, Ёне. Но не успела она соскочить, как мечник, отложив сувениры, обнял её, крепко прижимая к себе. Ари потупилась, а после тоже обняла его за торс, прижимаясь щекой к шее. Ей в голову пришла мысль, безумная, оттого и такая заманчивая и навязчивая... Чтобы сотворить магию, достаточно лишь о ней подумать — она скрутилась внутри вастайи, затрепетала в её груди, вырвалась из пальцев прямо в лопатки Ёне... И он наклонился, чтобы нежно, долго и любяще поцеловать её в губы. У неё задрожали хвосты, потому что никогда поцелуй не был таким настоящим и подлинным, словно Ёне не хватало лишь маленькой искры, чтобы осмелиться. Когда он оторвался, то недовольно нахмурился и сложил руки на груди. — Ты использовала магию на меня! — И, как видишь, результат себя оправдал, — лукаво улыбнулась лисичка, спрыгнула на нижнюю ветку и в секунды испарилась в листве. Ёне собрал все подарки и долго сидел недвижимо, до самого вечера, задумчиво рассматривая каждый из них.