"Ты мне нравишься"

Бесчувственное тело Гермионы лежало в холодной сырой комнате на деревянной койке. Медленно приходя в чувство, она чувстовала запах гнили и пота. Открыв глаза, она видела лишь изуродованный временем потолок. Она попыталась подняться на локтях и оглядеться. Тело ужасно болело. Гермиона напрочь забыла, что происходило несколько ... часов? ... дней? ... назад. Она помнила лишь мерзкий смех, лишённый смысла и рассудительства. Была ещё маленькая картинка, которую Гермиона отнесла к воспоминаниям. Гнилые жёлтые зубы, язык, вывалившийся изо рта и обрамляющий алую пухлую губу. "А помещение-то какое... Мерлин, куда они меня притащили..." Под "они" Гермиона не знала, кого приставить. Кому она вообще понадобилась? Ответ пришёл скоро. Это была она... Ну, конечно: смех, зубы, язык, губы... Дверь, которой, казалось, вовсе не было, с отвратительным скрипом открылась. На месте, где обычно находится порог, стояла высокая женщина, с высокой короной волос. В помещении было очень темно, так, что Гермиона не могла разглядеть лица вошедшей, хоть и прекрасно знала, кто вошёл. -Люмос,-хриповатый голос разнёсся по маленькой комнатушке. Его сопроводил омерзительный безумный смех. -О, очнулась, Гермионушка,-Беллатриса состроила невозможную гримасу при произношении последнего слова. Гермиона молчала. Она не собиралась ей отвечать. Но один вопрос всё-таки мучал её. Зачем она притащила её сюда? Бледное лицо Беллатрисы казалось прозрачным от голубоватого свечения палочки. Её обычно алые губы расползлись в бескровной жуткой ... улыбке? ... гримасе? ... , обнажая кривые зубы. Гермиона невольно представила, как целуется Беллатриса. Ведь она когда-нибудь же целовалась? Беллатриса в упор смотрела Гермионе в глаза. Гермиону отталкивали её огромные глаза, в которых плескалось безумие, но она не могла отвести взгляд, ведь это означало бы, что она слабее... -Ох, Герми... -Что вам от меня надо?-Гермиона пыталась говорить твёрдо, но голос предательски дрожал. -"Вам"?-Беллатриса снова рассмеялась, игнорируя вопрос.-Кого ты подразумеваешь под "вам"? Гермиона впала в ступор. Беллатриса отталкивала и пугала. И правда, с чего это она выкает? -Что тебе от меня нужно?-Гермиона злилась. -Сьито тибе от миня нузна,-Беллатриса засмеялась своим безумным смехом, высунув язык, зажав его гнилыми зубами. Гермиона до этого никогда ещё не встречала Беллатрису. По крайней мере, не была с ней наедине. И сейчас она понимала, какая Беллатриса идиотка. И как она её ненавидит. -Слушай, ты... Не успела Гермиона сказать и слова, как Беллатриса подскочила к Гермионе и зажала ей рот рукой. Её рука была костлявой, больно давила на губы. Гермиона замахнула руку, чтобы ударить Беллатрису хоть куда-нибудь, но её руку тут же привязало к выступу на её лежанке. Беллатриса убрала руку и взмахом волшебной палочки привязала вторую руку Гермионы. -Что ты делаешь? Что тебе... -Тише!-рявкнула Беллатриса и перепорхнула, усевшись Гермионе на живот. Обе руки она положила на ключицы, больно впиваясь чересчур длинными грязными ногтями в шею. Она медленно провела рукой по груди Гермионы. -Что ты делаешь?! Убери руки!-Гермиона пыталась скинуть её руку, но связанные руки не давали свободы движений. Беллатриса смеялась над её попытками. -Чтоб ты знала... Ты доставлена сюда для моих развлечений... -Зачем тебе такая, как я? Грязнокровка?-Гермиона со страхом поняла, для каких развлечений. -О, меня как-то почему-то не волнует, что ты у нас грязнокровая, Гермиона... Ты мне нравишься, Гермионочка. Или как мне тебя называть? Гермионушка? Гермионе казалось, она издевается. В каком смысле она ей нравится? Не важно. -Лучше уж грязнокровкой,-она пыталась скрыть свой страх. Какие у Лестрейндж могут быть развлечения? Пытки да... -О, нет, Гермионушка,-Лестрейндж громко и истерично засмеялась. Её смех отдавался эхом. - В общем, не дёргайся,-Беллатриса наклонилась и прикоснулась губами к губам Гермионы. Она думала, что это в сто раз омерзительнее. На самом деле это было даже неплохо. "Нет! Это ужасно! Я хочу, чтобы это кончилось!" Но даже сама Гермиона глубоко в душе понимала, что это враньё самой себе. Тем не менее она пыталась оттолкнуть Беллатрису, но та была намного сильнее и игнорировала её жалкие попытки. Отстранившись от губ Гермионы, Беллатриса припала губами к белой шее Гермионы. Ощущение было слегка неприятное и непривычное, но Гермиона поняла: она ставит ей засос. Шли минуты, а Беллатриса всё не отстранялась. Прошло ещё много минут перед тем, как её голова со смоляными кудрявыми волосами убралась от неё. Волосы скользнули по подбородку Гермионы, вызвав приятное ощущение. На шее, где только что были губы Беллатрисы, был большой фиолетовый расплывчатый кружок, из которого медленными капельками стекала кровь. Гермиона морщилась от мысли, что её кожа была во рту у Беллатрисы. Засос саднило, но было приятно. Странно приятно. Беллатриса медленным, но уверенным движением скользнула рукой по животу Гермионы, оголяя его. Гермиона дрогнула. Её положение-безвыходность. Это(что она боится даже мысленно произнести) всё равно случится. У Беллатрисы была власть над ней. У неё палочка, при помощи которой она была привязана. Беллатриса провела языком от пупка по кубикам пресса и как-то ... робко что ли? ... коснулась языком соска, забираясь под кофту. Гермиона дёргалась и извивалась. Влажную дорожку обдавало сквозняком. Гермионе было жутко неприятно, нет, отвратительно! Она не хотела, чтобы её язык касался тела. Гермиона думала, что не хочет сдаваться, хочет сопротивляться и бороться. Но не может. Но нужно! Нельзя позволить ей! Гермиона дёрнулась, начала брыкать ногами. Лестрейндж зашаталась на мгновение, но тут же впилась ногтями в ключицы Гермионы, сжала острыми коленками худые бёдра. Без единого слова. Невербальным заклинанием Беллатриса стащила с Гермионы штаны вместе с трусами и облизала верхнюю губу. Её глаза расширились и были на выкате, в них плескалось ужасающее безумие и ... желание? ... Она налегла на Гермиону и раздвинула ей ноги. Увидев, как Гермиона начала судорожно дёргаться и извиваться, Беллатриса обездвижила её. -Ты не думай, что Беллатриса Лестрейндж такая добренькая. Будешь так выделываться, схватишь Круциатус!-зашипела она. Её голос не показался Гермионе злым или раздражительным. Он был каким-то чуть ли не повседневным. Конечно, она запугивает Непростительным каждый мерлинов день! И не только запугивает... Лестрейндж отпрянула от лица Гермионы и полезла вниз, к сокровенному месту. Гермиона видела, как Беллатриса подносит руку к губам и оставляет один белый костлявый палец, ей казалось, Лестрейндж делает неприличный жест, показывающий:"Хуй тебе, а не сохранность девственности!" Но Беллатриса провела языком по концу пальца и резко вошла в Гермиону. Было больно, так больно! Помимо всего, длиннющий ноготь Беллатрисы впивался во внутреннюю плоть, когда она быстро двигала пальцем. Взад-вперёд. Было и больно, и приятно, и унизительно. Всё смешалось в единое чувство. Гермионе хотелось закричать, молить, чтобы это кончилось, но она понимала: Беллатриса только ещё больше войдёт в азарт. Вот она и прекратила двигать. Но не вытащила палец. Как же хочется, чтобы это прекратилось прямо сейчас! Нисколько из-за боли, сколько из-за понимания, что её насилуют. Хотя, может, и не особо-то хочется. Может, уже всё равно на унижение? Ей нравилось это чувство, внизу живота будто что-то цвело и... расцвело. Вместе со слёзами, кровью, Гермиона получила свой первый оргазм. Беллатриса, едко хихикая, слезла с неё и сняла заклинание. Тело затекло и неимоверно устало, к тому же Гермиона чувствовала страшный голод. Она осмелилась съязвить: -Кормить пленницу планируете? Белллатриса хихикнула: -А как же? И так худее некуда. Беллатриса расхохоталась и вышла, скрипнув дверью. Дёргать дверь было быссмысленно, Гермиона даже не постаралась встать. Она просто лежала и прочёсывала глазами стены, настолько обшарпанные, будто дом строился раньше всего живого на этой планете. Грэйнджер ненавидела себя, ненавидела это время. -Я же сказала, отнеси этой грязнокровке поднос! Гермиона села на кровати. Беллатриса была рядом, при чём совсем рядом, потому что услышать звук сквозь такие стены казалось невозможным. Тут же в комнатку влетел маленький человек, повадками и манерами напоминающий крысу. "Хвост!" - вспомнила Гермиона. Петтигрю глянул на неё водянистыми глазками, поставил поднос с едой прямо перед ней и убежал в дверь. Гермиона сидела в ступоре, а потом подумала, что Петтигрю мог забыть наложить заклинания на дверь или ещё что-нибудь, и, встав, решительно подошла к двери. Она осторожно толкнула дверь. Она не поддалась. Гермиона выдохнула и обругала себя за свою наивность. Уже позже она думала о том, чтобы делала потом без палочки... Гермиона села на кровать и посмотрела на поднос. На нём было две тарелки: с каким-то рулетом и салатом. Гермиона взяла вилку, удивившись её утончённости. У чистокровных семей вилки лучше, чем её мебель. Она попробовала рулет. "С мясом. И очень даже вкусный". Грэйнджер удивлялась, она думала, её будут кормить чем-то, что могут есть лишь собаки. Но она ошиблась. Сколько ещё ошибок она допустит? Как только Гермиона съела всё, что было на подносе, он растаял в воздухе. Гермиона сразу узнала такое заклинание. М-да, в следующий раз она попросит свечу... "В следующий раз"... Она сама не поняла, что имела ввиду.