"Ты мне нравишься"

Гермиона заснула скоро. Сны были тревожные и кошмарные, то безумный смех, то привязанные руки. Гермиона помнила смутно. Смутно помнила сны, смутно помнила, как жила до этой комнаты, хоть и находилась здесь чуть больше суток. Она знала, что Беллатриса придёт, она знала цель её визита. Гермиона решила, что будет сопротивляться, будет делать всё возможное, даже если это и не поможет... Отчаянная гриффиндорская смелость, которая сейчас ни к чему. Лишняя. Может, её убрать? Гермиона закрыла лицо руками, но плакать она не будет, нет. Она будет придумывать гениальный план, как в сказках, чтобы выбраться, а плохим досталось. Только в её реальной ситуации выбраться невозможно. Гермиона была уверена, что в этом доме куча волшебников, куча Пожирателей, ей не выбраться. Придётся сидеть и ждать, когда ей наиграются? Раздался скрип. Гермиона крутанулась на месте, но это был лишь тот же Хвост. "Интересно, почему он носит еду, а не домовики?" Хвост поставил поднос на единственное место в этой комнате, куда можно было что-то положить, и вылетел в дверь. "Сколько же я спала? Не стали бы меня часто кормить, часов десять точно пролежала..." Как и в тот раз, когда посуда была пуста, она испарилась. Не прошло и пяти минут, как скрипучая дверь открылась снова. -Гермионушка! - хохотала Лестрейндж. - Быстро в кроватку! -Я и так на ней сижу, слепая? Беллатриса омерзительно улыбнулась. -Грубить не советую, у меня сейчас хорошее настроение, поэтому одного Круциатуса хватит. Круцио! Гермиона проклинала её про себя, она согнулась пополам и эта боль казалась вечной. Но ушла она быстро, боль стекла с кожи. Гермиона выпрямилась. -Тебе же понравилось в тот раз, физиология сказала за тебя! Гермиона стушевалась. Беллатриса за всем своим безумием, омерзительным внешним видом и жестокостью всё же была красивой. Её черты лица были грубыми, но привлекательными. Лестрейндж грациозно подошла к кровати и села рядом с Гермионой. -Ну, сегодня сопротивляться планируем? Гермиона не знала, что сказать, но в итоге сдалась: -Нет. Это "нет" и стало исходной точкой. Дальше всё было по-другому. Беллатриса приблизилась к Гермионе, положила руки ей на плечи, провелу губами по подбородку, обжигая дыханием. Гермиона думала, что зажмурится, чтобы не видеть этого, будет что-нибудь вспоминать, чтобы уйти отсюда хотя бы внутри себя. Но сейчас ей хотелось быть здесь, всё чувствовать и всецело принадлежать Беллатрисе. Мысли её наполнялись воспоминаниями о том чувстве, когда тепло внизу живота сменило боль, когда всё тело пульсировало и зудело, когда она напрягалась, а нужно было лишь расслабиться... Гермионе было всё равно на всё, она закопала руки в волосах Беллатрисы и подалась ей навстречу, она видела улыбку Беллатрисы, но была уверена, Лестрейндж не ожидала такого... повиновения. Она уложила Гермиону на спину. Та начала сама стягивать с себя кофту, позволив Беллатрисе заняться джинсами. Она стянула их за несколько секунд. В этот раз Беллатриса решила раздеться сама, они будто перешли на новую грань. Она сняла платье. Теперь они обе были нагие. Была отчётливо видна разница между их фигурами: в подчёркнутости, изгибах, формах. Беллатриса наклонилась, и Гермиона сама впилась в неё губами. Поцелуй становился всё более дерзким, властным, и Гермиона думала, что быть властной намного лучше. Гермиона касалась упругой груди Беллатрисы, описывала пальцами круги на животе, талии, бёдрах. Беллатриса ждала, пока Гермиона окончательно насладится её телом, чтобы самой пресытиться телом Гермионы. Грейнджер обесиленно рухнула на спину, Беллатриса обвела губами её напрягающиеся соски, спустилась ниже и спускалась, пока не дошла до лобка. Тут Беллатриса бросила взгляд на лицо Гермионы, но та лишь смогла выдавить: -Не останавливайся. И она продолжила, коснулась языком губ, проникла им чуть глубже и заставляла Гермиону издавать сладостные стоны, от которых Беллатриса уходила в мираж. Беллатриса прекратила ласкать Гермиону и легла рядом с ней, раздвинув ноги. Не нужно было ни единого слова. Гермиона встала и устроилась меж коленей, чуть склонясь к влагалищу Беллатрисы. Она, делавшая это в первый раз, добилась нужной реакции, лишь робко коснувшись пальцами промежности Беллатрисы и слегка поводив ими вверх-вниз. Беллатриса извивалась и ждала большего, но у Гермионы всё же осталось чувство мести, она решила помучить Беллатрису, дразня ещё больше. Она касалась там губами, оставляла поцелуи и приятный зуд. В конце она сдалась и всё же ввела в Беллз два пальца, начиная водить ими, наращивая темп. В то же время она наклонялась вперёд и целовала ключицы Беллатрисы, оставила на чужом теле первый засос, коснулась языком сосков. Спустя время она вынула пальцы, но продолжала сидеть, в ожидании каких-то действий от Беллатрисы. Та, часто и рвано дыша, подорвалась к ней и, проведя языком по верхней губе Гермионы, начала целовать её. Это было невыносимо приятно, Гермиона смещала и смещала губы, добавляя и убирая язык. Прекратив двигать губами, Беллатриса зажала губу Гермионы зубами, прокусив её и впитывая своей кожей стекающую кровь. Гермиона сжимала спину Беллатрисы, последняя же двигала ладонями в районе ягодиц Грейнджер. Гермиона положила голову Беллатрисе на плечо. Лестрейндж, отдышавшись, сказала: -Как же ты мне нравишься, Гермионушка.