"Ты мне нравишься"

Пустые часы, проведенные в комнате, больше не казались Гермионе злыми и остервенелыми. Беллатриса оставалась такой же... красивой и безумной. Но жестокость её испарялась, за какие-либо слова Гермионы, не нравившиеся ей, она больше не испытывала боли. Гермиона была практически уверена, что чувствует что-то к Беллатрисе. Она, видимо, тоже. Также она была уверена, что с ней Беллатриса изменится. Она перестанет быть одержимой манией чистой крови, перестанет пытать людей, может быть, Гермионе удастся и это. Но сейчас она всё ещё была в страхе. Безумие Беллатрисы немного даже привлекало Гермиону. Если раньше Грейнджер это отталкивало, она испытывала омерзение, то сейчас она считала, что это не так уж и ужасно. Беллатриса же приходила часто. Раза два-три в день. Чаще они просто могли лежать вместе, перебирая волосы друг друга. Но в тишине. Они не разговаривали. Это напрягало Гермиону. Она не могла вот так, без разговоров. Ведь если между ней и Беллатрисой проскочила искра, она должна продолжать гореть, а не гаснуть с ускоренной силой. Секс - не всё. По крайней мере, для Гермионы. И сегодня она решила поговорить с Лестрейндж. Как бы тупо и глупо не выглядело это со стороны. Ведь по сути, она, Гермиона, жертва. Но если ей и суждено провести здесь остаток или значимую часть жизни, то она проведёт их с Беллатрисой. Но их отношения не могут держаться лишь на физиологической близости. Дверь скрипнула. Хохот Беллатрисы. Беспричинный. Она, как тень, бесшумная и быстрая, плавно и грациозно подходит к Гермионе и будто скромно присаживается на край ложа. Гермиона выпрямляется и, отстраняя её руку со своего бедра, произносит: - Нам нужно поговорить. - И осторожно добавила: - Ты не считаешь? Беллатриса наклонила голову. - И о чём же? Интонация её Гермионе не понравилась. Беллатриса разговаривала как-то грубо и жёстко, будто вовсе не желала ни о чём подобном слышать. - О... о нас. О наших отношениях. Гермиона нервно сглотнула. Лицо Беллатрисы стало совсем злым, и, если, когда она только вошла в комнату, она светилась игривой улыбкой, сейчас губы её были плотно сомкнуты. - Какие у нас с тобой могут быть отношения, грязнокровка? Или ты забыла, кто такая Беллатриса Лестрейндж? Так я тебе напомню! Круцио! Беллатриса, прежде чем произнести Непростительное, вскочила с кровати. Гермиона согнулась и вскрикнула. С каждым разом она переносила это заклятье всё хуже и хуже, болезненнее и болезненнее... Гермиона не понимала, в чём причина злобы Беллатрисы. Если она хотела вступать с ней в контакт, то почему отрицает существование хоть каких-либо их отношений? - Ты просто моя забава, до сих пор не поняла, грязнокровая тварь?! Гермиона молчала, она пыталсь подавить наступающие слёзы, порыв сказать Беллатрисе свои мысли, но та лишь молча накинулась на неё и прикосновением палочки испарила одежду. Гермиона пыталась сопротивляться, но получала лишь удар за ударом. Беллатриса всё равно добьётся своего. Какой смысл? Она растопчет её, раздавит, только своим проникновением она рушила мир внутри Гермионы, только своим грязным, пошлым поцелуем подчиняла её себе. Грубые властные прикосновения заставляли Гермиону вздрагивать, она боролась с желанием коснуться такой мягкой кожи Беллатрисы. Руки помнили эти прикосновения, и забывать не хотели. Гермиона, закрыв глаза и закусив губу, медленно, с обожанием провела рукой по спине Беллатрисы, спустилась ниже и, не заметив реакции, продолжила по великолепному телу своей мучительницы, которая не знала жалости и входила в Гермиону всё грубее, наращивая темп до предела. Изо рта Гермионы то и дело вырывались несдержанные стоны. Беллатриса ухмылялась. "Влюбила меня в себя, не оставляя теперь надежд..." - думала Гермиона. Беллатриса, закончив своё дело, восстановила одежду и встала. - Знай своё место. Как только за ней закрылась тяжёлая дверь, Гермиона дала волю слезам. Они лились по щекам. Не только из-за совсем недавних событий, но и из-за того, что после всего, что сделала с ней Беллатриса, Гермиона всё равно ждала её и... скучала по ней, её рукам и движениям...