Пленник императора

20.

Теперь настал черед Ваньянь Сюя удивляться. Он озадаченно помолчал, затем громко фыркнул: — Ты, верно, не в своем уме? Как это — отпустить тебя? Су Су, похоже, ты всё еще не отказался от своих пагубных намерений. Придется усилить твою охрану. Его покровительственное «Су Су» довело пленника до белого каления. Император и прежде использовал это прозвище, которое уместно давать лишь детям да домашним питомцам, но тогда у Су И хватало других неотложных проблем, чтобы цепляться к каждому слову. Теперь же это «Су Су» как-то особенно неприятно резало слух, тем более что Ваньянь Сюй отнюдь не годился Су И в отцы, но при этом почему-то считал себя вправе обращаться к пленнику в подобной снисходительной манере. Чувствуя, как кровь горячей волной прихлынула к его щекам, генерал без обиняков высказал всё, что накипело: — Если ты не намерен дать мне свободу, к чему бросаться громкими фразами? И не смей больше так меня называть. Тьфу! Меня воротит, когда я такое слышу. Но Ваньянь Сюй и не подумал обижаться. — Воротит? — добродушно рассмеялся он. — Что бы Мы ни сделали, тебя от всего воротит. Подумаешь, имя! Мы сказали, что позволим тебе вернуться в Великую Ци, и это чистая правда. Впрочем, нет, эти земли больше не следует так называть, отныне они стали частью владений императорской династии Цзинь Ляо. Су Су, вот что Мы имели в виду: Мы намерены перенести столицу Нашей империи в Доуянь — бывшую столицу твоей страны. Разумеется, ты будешь Нас сопровождать. Разве для тебя это не станет возвращением в родные края? Су И едва нижнюю челюсть не потерял. Он не осмеливался верить собственным ушам. Ваньянь Сюй задумал перенос столицы?! — Ты… ты, наверное, шутишь, — пробормотал он. — Перенести столицу… это же не домик игрушечный построить. Император просиял. — И Мы это прекрасно понимаем. Однако земли империи Цзинь Ляо скудны, кругом безводные холодные пустоши, людям приходится день за днем бороться за выживание. Иное дело — юг… Там плодородные почвы, богатые урожаи риса, реки кишат рыбой. Это земля изобилия. Кроме того, там, словно в огромном котле, смешались разные культуры и народности, создав великую, просвещенную цивилизацию. Поэтому именно юг должен стать сердцем Нашей империи Цзинь Ляо. Мы обдумали всё до мелочей и решили, что, хотя перенос столицы — дело хлопотное, но Мы руководствуемся не прихотью, а насущной необходимостью. Это событие определит судьбу Цзинь Ляо на тысячи лет и тысячи поколений вперед. Вот для какой цели Нам пришлось завоевать Великую Ци. Не ожидал Су И, что Ваньянь Сюй окажется настолько дальновидным государем. Пленник никогда не сомневался, что молодым императором двигало лишь одно стремление — отомстить за смерть отца. Но теперь, оглядываясь назад, Су И понимал, каким нелепым было это суждение. Ваньянь Сюй не случайно запретил войскам Юй Цана грабежи и мародерство на захваченных землях, ведь для себя он уже давно определил, какая роль отводится покоренной Великой Ци в его стратегических замыслах. Хватаясь за последнюю надежду, с которой сердце никак не хотело расставаться, Су И пристально вгляделся в лицо императора и осторожно спросил: — Ты уверен, что не выдаешь желаемое за действительное? Не забывай об интересах собственного народа. Как гласит пословица, земля родной стороны дороже золота чужбины. Захотят ли твои подданные сняться с насиженных мест? — Никто не собирается выслушивать их возражения, — с холодной усмешкой ответил Ваньянь Сюй. — Мы просто не оставим им пространства для маневра, а если потребуется — примем ответные меры. Имущество тех чиновников, кто начнет протестовать и откажется переселяться, будет конфисковано в пользу государства. Роскошные дворцы предателей Мы велим сровнять с землей, если же они переберутся в другие особняки — и те сгорят дотла. — Заметив, что Су И смотрит на него с неподдельным ужасом, император мрачно улыбнулся и пояснил: — Неординарные решения требуют неординарных мер. В этот поворотный момент нашей истории подданные должны разделить с государем бремя его забот, даже если для этого придется поступиться собственными интересами. — Ваньянь Сюй помолчал, огляделся вокруг и со вздохом продолжил: — И всё же ты прав: земля родной стороны дороже золота чужбины. Мы и Наши предки столько крови пролили, столько сил вложили, чтобы построить этот дворец и сплотить этот народ. А теперь придется навсегда покинуть родные края… Но все эти сентиментальные чувства вскоре неизбежно смоет волной истории. Су И молчал, пытаясь найти в глубине сердца искренние слова. Он понимал, что император абсолютно прав. Мудрое решение перенести столицу лишний раз подтверждало, что Ваньянь Сюй — истинный Сын Неба. На протяжении веков столь выдающиеся деятели нечасто приходили в этот мир. Но, признавая несомненные таланты Ваньянь Сюя, пленник никак не мог примириться с тем, что родная страна оказалась под пятой захватчика, а когда услышал, что захватчик еще и столицу вознамерился присвоить, в груди защемило с новой силой. Пришлось поневоле покривить душой: — В любом… в любом случае это вопрос непростой, тебе стоит еще раз всё взвесить, прежде чем принять окончательное решение. — Су Су, думаешь, Мы не видим тебя насквозь? — беззлобно поддразнил его Ваньянь Сюй. — Ты прекрасно понимаешь, что перенос столицы — разумный ход, только никак не смиришься с тем, что Мы завоевали твою страну. Потому и словам твоим недостает искренности. — Он снова обнял пленника и продолжил: — Однако эти речи напоминают о том, как супружеские пары из простого народа обсуждают между собой семейные дела. У Нас множество наложниц, но ни одна из них в Нашем присутствии не осмелится говорить напрямик. Словами они плетут тончайшие сети, чтобы обольстить Нас и добиться Нашего расположения. Они проводят дни, изобретая хитроумные уловки, единственная цель которых — заслужить благосклонный взгляд, ведь каждая спит и видит, как бы попасть в императрицы. Где им понять, что с Нашей точки зрения лишь такой человек, как ты, был бы идеальной кандидатурой на эту роль. Потрясенный Су И едва не задохнулся. Отчаянно хватая ртом воздух, он пытался понять, как до такого дошло. Каких-нибудь пару дней назад они оба были заклятыми врагами, готовыми бороться друг с другом до последней капли крови. Даже если императора и обуревали противоестественные желания, то не потому, что он питал к пленнику сердечную привязанность, а потому, что жаждал сломить его и утвердить свою окончательную победу. С какой стати Ваньянь Сюй вдруг решил, что Су И идеально подходит на роль императрицы? Ведь сам Су И не давал для этого ни малейшего повода, не говоря уже о том, что он мужчина! От всей этой мешанины новостей у пленника даже голова разболелась. Небеса, что же за человек попался ему на пути… Невозможно угадать, какая идея посетит его в следующий миг. Да никто другой до такого бы в жизни не додумался! Ваньянь Сюй тем временем развлекался вовсю, наблюдая, как красивое благородное лицо Су И заливает краска гнева. Он и сам не мог бы объяснить почему, но с тех пор, как пленник так серьезно и откровенно высказал всё, что у него на душе, чем больше император с ним общался, тем яснее осознавал, что бывший непримиримый враг оказался личностью весьма незаурядной. Про таких говорят, что их редко можно встретить на Небесах и почти никогда — на земле. Вдруг Ваньянь Сюя осенила очередная идея. Крепко прижав Су И к груди, он потребовал: — Будь послушным, полежи немного рядом с Нами. Все эти торжества Нас слегка утомили. Если откажешься, Нас ничто не остановит, Мы возьмем тебя прямо на месте. Посмотрим, сумеешь ли ты выкрутиться на этот раз. Су И пришел в ярость и процедил сквозь стиснутые зубы: — И ты сможешь спокойно заснуть? Не боишься, что я тебя во сне зарежу? Мои руки давно уже в крови, я не дрогну и без всякой жалости отправлю тебя на тот свет. Но Ваньянь Сюй и бровью не повел. Он уложил Су И на постель, сам устроился рядом и смежил усталые веки. — Конечно, при необходимости рука у тебя не дрогнет, только ты весь такой благородный до мозга костей и никогда не совершишь подлость по собственной воле. Ты не сможешь ударить врага, если он повернется к тебе спиной. Су Су, о Су Су, ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что эта черта характера ставит тебя в заведомо проигрышную позицию, но такой уж ты есть и, видимо, никогда не изменишься. Даже не знаю, то ли смеяться над твоей глупостью, то ли восхищаться твоими твердыми принципами. Ладно, просто лежи и отдыхай, а на досуге поразмысли над Нашими словами. Мы не просто так от нечего делать воздух сотрясали. Су И раздирали сомнения. «Ваньянь Сюй столько наговорил всякого-разного, — думал он. — Поди разбери, что было сказано в шутку, а что — всерьез. Последнее бесстыдное обещание «взять меня» — тут он, скорее всего, не шутил, а вот всякую чепуху про императрицу уж точно не стоит принимать на веру. Ни сам император, ни его министры не настолько слепы, чтобы спутать меня с женщиной. С древности повелось, что мужчины-наложники в императорских гаремах — большая редкость, ну а мужчина-императрица — это и вовсе какой-то бред». Пленник лежал на постели, прислушиваясь к ровному дыханию спящего императора, и не смел шелохнуться, опасаясь, что ненароком разбудит Ваньянь Сюя и тот немедленно претворит непристойную угрозу в жизнь.

21.

Всю следующую ночь Су И так и промучился, боясь пошевелиться, и только на рассвете наконец забылся тревожным сном. Ваньянь Сюй, напротив, прекрасно выспался и утром ощутил прилив бодрости и сил. Бросив взгляд на лежащего рядом Су И, он заметил, что брови пленника нахмурены, словно тот даже во сне не мог расслабиться и оставался настороже. Император тихо рассмеялся и подумал: «Неужели такой человек, как ты, вынужден всерьез меня опасаться? Нет, пока тебе ничего не грозит: я дождусь подходящего момента, когда смогу, не сдерживаясь, удовлетворить желания плоти. Придется немного потерпеть, только вот… Увы, я прекрасно знаю, что, если не применить силу, ты никогда по доброй воле не согласишься утолить мою страсть. Су Су, когда до этого дойдет, не обвиняй меня в жестокости. Здесь лишь твоя вина: ты настолько лакомое блюдо, что, попробовав маленький кусочек, оторваться просто невозможно!» Догадавшись, что Су И так и не смог как следует выспаться в его присутствии, Ваньянь Сюй тихонько поднялся с кровати и покинул опочивальню. Знáком запретив дворцовой прислуге входить внутрь, он строго приказал: — Двигайтесь осторожно и не смейте шуметь. Мы не хотим, чтобы вы потревожили его сон. Позорный плен, гибель родной страны, отчаяние и ненависть… Ох, сколько же ему пришлось пережить за эти дни! Прикрыв рот рукавом, Цзы Нун украдкой улыбнулась и шепнула Цзы Лю: — Надо же, столько лет служу хозяину, но никогда не замечала за ним такой доброты. Поймав гневный взгляд императора, она прикусила язычок и поспешила помочь ему облачиться в «одеяние дракона». — Ваше Величество, вы сегодня намерены огласить указ о переносе столицы? — спросила она. — Боюсь, эта новость вызовет при дворе настоящий переполох. — Что Нам до того? — холодно ответил Ваньянь Сюй. — Рано или поздно о переносе столицы объявить придется. Кстати, Мы слышали от Юй Цана, — добавил он с улыбкой, — что Дворец Наслаждений в резиденции императора Ци поражает воображение своим изысканным великолепием. Говорят, мастера, создавшие это чудо, сумели превзойти самые дивные творения природы. Вот дворец, достойный будущей императрицы! Цзы Лю удивилась: — Ваше Величество много лет упорно отказывались назвать имя императрицы, неужели Вы наконец остановили выбор на подходящей девушке? Это судьбоносное решение для всей империи, следует тщательно всё обдумать. Будет замечательно, если императрица не только придется по вкусу Вашему Величеству, но и заслужит одобрение старшего принца. Ведь после коронации именно на ее плечи лягут нелегкие обязанности по воспитанию наследника. Девушка заурядная просто сломается под грузом такой великой ответственности. — Всё будет в порядке, — заверил ее император. — Мы не сомневаемся, что императрица сумеет направить наследника Шу по верному пути и научит его уму-разуму. Впрочем, довольно! Сейчас не время обсуждать подобные вопросы — сначала нужно обосноваться в новой столице, а там посмотрим. Нам уже пора на утренний прием. Ваньянь Сюй широкими шагами покинул свои покои, а Цзы Нун и Цзы Лю в недоумении переглядывались, гадая, какие далеко идущие планы скрываются за словами императора. Как и следовало ожидать, когда Ваньянь Сюй объявил о своем решении, придворные застыли словно громом пораженные. Только Юй Цан безоговорочно поддержал идею переноса столицы. После того, как все оправились от первого потрясения, зал буквально взорвался — собравшиеся принялись наперебой обсуждать новость.

***

Вернемся к нашему пленнику, который к этому времени проснулся и, не обнаружив рядом императора, наконец вздохнул с облегчением. Хотя особой набожностью Су И не отличался, на радостях он громко вознес хвалу Будде. Неожиданно из-за двери ответил звонкий и чистый голосок: — Рано торжествуешь. Того, кто до срока празднует победу, ждет горькое разочарование. Ты же у нас великий полководец, тебе ли об этом не знать! Су И вздрогнул и, подняв голову, увидел в дверях маленького мальчика. На губах его играла холодная улыбка, а по-детски мягкие черты лица портило властное и коварное выражение, необычное для столь нежного возраста. Разумеется, мальчик был не кто иной, как наследный принц Ваньянь Шу. Несколько дней назад Су И встречался с ним за ужином, но тогда они едва ли перекинулись парой слов. Внезапное появление наследника Шу встревожило генерала, и, оглядевшись вокруг, он спросил: — Ты как тут оказался? И почему один? Ваньянь Сюя пленник на дух не переносил, но на маленького сына императора эта неприязнь не распространялась. Напротив, Су И всерьез беспокоила безопасность ребенка. Он знал, что при дворе порой плетутся хитроумные и жестокие интриги, и наследному принцу не стоит разгуливать по дворцу без сопровождения — люди с дурными намерениями могут легко воспользоваться ситуацией и причинить мальчику зло или даже посягнуть на его жизнь. Ваньянь Шу тем временем вразвалочку прошествовал по комнате и уселся, не дожидаясь приглашения. Заметив, что на столе пусто, он недовольно скривился и вопросил: — Ты что, еще не распорядился насчет завтрака? Давай-ка, поторопись, вели слугам, пусть начнут готовить, а пока принесут какие-нибудь закуски. Я есть хочу. Су И не знал, смеяться ему или плакать: незваный гость, нимало не смущаясь, вел себя как хозяин. Дворцовые служанки давно усвоили, что перечить маленькому бесенку — себе дороже, и сразу бросились исполнять пожелания наследника. Пленник же, наконец, выбрался из постели и занялся утренним туалетом. Умывшись и одевшись, он обернулся и обнаружил, что Ваньянь Шу враждебным взглядом сверлит в нем дыру. «Почему они оба — что отец, что сын — смотрят на людей, как на грязь?» — возмутился Су И про себя, но вслух лишь раздраженно спросил: — Куда ты уставился? Мое лицо — не цветочная клумба. Наследник напустил на себя многозначительный вид и важно кивнул. — Именно потому и уставился, что не клумба. Кругом полно физиономий, разукрашенных на всякий манер, в белилах да румянах. На таких я и не взгляну, пусть хоть в ногах валяются. — Ваньянь Шу подпер подбородок ладошкой и глубокомысленно добавил: — Я вот о чем размышлял. Если ты на самом деле пришелся по вкусу моему отцу-императору, должен ли я ненавидеть тебя так же сильно, как всех его наложниц? Су И опешил и в глубине души снова возмутился: «Вот уж правда: яблочко от яблони недалеко падает! Ни отец, ни сын не успокоятся, пока не наговорят каких-нибудь гадостей». Он решительно свел брови к переносице и сказал: — Тебе даже мыслей подобных не следует допускать. Твой отец-император — самый могущественный человек под солнцем и луной, и он не обязан давать тебе отчет в своем выборе. Поскольку ты наследный принц, ты должен усердно овладевать наукой управления государством, а ты только тратишь время впустую, болтаешься без дела по дворцу и допекаешь наложниц, которым доверено твое воспитание. Ваньянь Шу замер и какое-то время продолжал смотреть на Су И во все глаза. Вдруг мальчишка покатился от хохота: — Неудивительно, что отец-император попался на крючок. Интересный ты, и рассуждаешь забавно. Подумай сам: вот я в совершенстве овладею наукой управления государством, как же ты тогда осуществишь свою мечту, как возродишь Великую Ци? Думаешь, я тебе позволю? Даже не верится, неужели передо мной тот самый генерал Су, который скорее умрет, чем склонит голову перед врагом? С каких это пор ты так заботишься о процветании нашей Цзинь Ляо? Ха-ха-ха! Получив такую отповедь, Су И весь побелел от досады. Он отвернулся и пробормотал: — Уж не знаю, научился ли ты от отца управлять страной, но его излюбленной наукой глумиться над людьми ты и впрямь овладел в совершенстве. В этот момент подали завтрак. Ваньянь Шу одним прыжком забрался на стул и принялся жадно поглощать еду, набивая полный рот. В конце концов, он был всего лишь ребенком, и, как ни злился Су И, выпроводить незваного гостя у него рука не поднималась. Так он и пережевывал молча свою обиду, пока от двери не донесся довольный голос: — Су Су, Шу-эр, вижу, вы отлично поладили! Ха-ха-ха, просто замечательно, одним поводом для беспокойства стало меньше!