Пленник императора

18.

Су И принялся решительно отбиваться. С тех пор, как его перестали подвергать пыткам, он заметно окреп. Когда пара-тройка особо чувствительных ударов кулака попали в цель, Ваньянь Сюй понял, что ему не удержать свою ношу, и едва не уронил ее на пол. — Я позволил тебе восстановить силы, — с раздраженным вздохом заметил он, — но никак не думал, что это приведет к таким досадным последствиям. Ваньянь Сюй поставил пленника на ноги. Глаза императора горели решимостью наконец-то отведать этот изысканный деликатес. Тревога Су И не утихала. Пусть он и чувствовал себя намного лучше, чем прежде, но всё же не мог всерьез тягаться с Ваньянь Сюем, который находился в великолепной физической форме и к тому же был опытным мастером боевых искусств. Оставалось лишь усилить бдительность и не спускать с противника глаз. Пленник даже моргнуть не решался, опасаясь, что император сразу же воспользуется преимуществом. Зайдя в тупик, двое мужчин застыли друг напротив друга. И тут из-за двери послышалось тактичное покашливание, и негромкий голос произнес: — Ваше Императорское Величество, Цзы Янь нижайше просит аудиенции. Пленник заметно расслабился и облегченно выдохнул. Он-то знал: Цзы Янь вмешалась намеренно и в последний момент пришла на помощь осажденной страстным воздыхателем крепости. Однако с точки зрения Ваньянь Сюя всё выглядело совсем не так радужно — веселье закончилось, толком не начавшись. На лицо императора набежала мрачная туча. Но, будучи человеком долга, он никогда не шел на поводу у чувств, пренебрегая обязанностями монарха, поэтому, скрипнув зубами, раздраженно спросил: — Ну, что там? Цзы Янь поняла, что император до крайности недоволен и даже не пытается это скрывать, он скорее сам выйдет из опочивальни, чем позволит ей войти. Девушка торопливо заговорила: — Докладываю Вашему Величеству: генерал Юй Цан со своей победоносной армией возвращается в столицу. Мы получили известие, что генерал достиг павильона Ван Цзин в пятидесяти ли отсюда. Ваша ничтожная служанка пришла спросить, какие будут распоряжения. Следует ли нам отправиться ему навстречу? Едва император услышал эту весть, его хмурое лицо мгновенно прояснилось, и в порыве искренней радости он воскликнул: — Юй Цан возвращается? Великолепно! Объявить всем: гражданские и военные чиновники выше четвертого ранга будут сопровождать Нас до Триумфального Павильона в десяти ли от столицы, чтобы приветствовать победителя, генерала Юя! Су И увидел, какое ликование охватило Ваньянь Сюя, как только тот узнал о великих достижениях Юй Цана, уничтожившего империю Ци. Еще одно напоминание о погибшей родине и о том, что тысячи людей, да и он сам теперь остались без государя и без отечества, словно лодка, несущаяся по воле ветра и волн неведомо куда. Сердце пленника пронзила острая боль, колени подогнулись, и он тяжело опустился на кровать. Сжав кулаки, он из последних сил сдерживал слезы, не желая терять лицо в присутствии императора. Ваньянь Сюй оглянулся, подошел к Су И, присел рядом и мягко заключил его в объятия. Возмущенный пленник отчаянно рванулся, но тут до него донесся тихий шепот императора: — Выбрось из головы печальные мысли. Мы позаботимся о народе Великой Ци, как о своем собственном. Если не захочешь оставаться здесь и станешь скучать по родным краям, обещаю, Мы непременно найдем возможность исполнить желание твоего сердца. Ну а пока, если хочется плакать, просто поплачь. Когда держишь всё в себе, недолго и заболеть, а это было бы весьма прискорбно. — Ваньянь Сюй поднялся с улыбкой на устах. — Не повезло Нам сегодня. Тебе снова удалось ускользнуть. Но всё равно, рано или поздно Мы насладимся этим телом сполна, а пока не забывай следить за своим здоровьем! Улыбка императора сделалась еще шире, и он решительными шагами покинул опочивальню. Пленник проводил его растерянным взглядом, не в силах поверить, что этот человек, правитель враждебного государства, мог произнести такие полные теплого участия слова. Вдруг Су И царапнула неприятная мысль: «Ваньянь Сюй захватил меня в плен, разрушил Великую Ци, Небеса благоволят его начинаниям. Конечно, когда всё для него складывается так удачно, он тут соловьем разливался, чтобы продемонстрировать великодушие и широту взглядов. Только последний глупец примет его речи за чистую монету». Не успел Су И привести в порядок встрепанные мысли, как услышал звук открывающейся двери. Подняв глаза, пленник увидел Цзы Янь, которая приблизилась к нему торопливым шагом и тихо спросила: — Генерал Су, вы что, не последовали моему совету? — Я выполнил всё в точности, — холодно ответил Су И, — и вот что из этого вышло. Госпожа Цзы Янь, неужели ваши слова расходятся с намерениями? Возможно, вы пытаетесь помочь своему императору поставить меня на колени? Только подумать, каких трудов ему стоило отбросить все сомнения и произнести те идущие из глубины сердца слова, которые, он знал, никогда не должны были сорваться с губ! И чего он этим добился? Лишь навлек на свою голову новые несчастья. При мысли об этом пленника захлестнула жаркая волна гнева. Поколебавшись, Цзы Янь пробормотала, словно размышляя вслух: — Ничего подобного. Не осмелюсь утверждать, что до тонкостей изучила натуру Его Величества, но кое в чем я абсолютно уверена: малодушия и слабости он на дух не переносит. Если бы вы в точности последовали моему совету, у него бы не осталось причин для такого бурного восторга. Что же могло пойти не так? Задумано-то было хитро, почему же вышло глупо? — Когда б я знал! — с досадой вздохнул Су И. — Но если госпожа всерьез мечтает о мести, я подскажу ей самый верный, беспроигрышный способ. Девушка подняла голову и посмотрела на пленника с подозрением. Не пытаясь ходить вокруг да около, тот пояснил: — Просто убейте меня — так вы отомстите за брата, а я уже не смогу сблизиться с вашим государем. Разве моя смерть не избавит вас от головной боли? — С этими словами Су И одним плавным движением вытащил у нее из-за пояса кинжал. Его ясные глаза сверкнули решимостью. — Всё еще сомневаетесь? Если не воспользуетесь шансом, второй может и не представиться. Цзы Янь пожирала пленника горящим взглядом. — Генерал, с вашей страной всё кончено. Легко понять ваше желание погибнуть вместе с ней. Но я не понимаю, почему вы отказываетесь умереть от собственной руки. Зачем вам помощь Цзы Янь? Неужели генералу Су изменило мужество? Су И печально усмехнулся: — Если бы я мог свободно распоряжаться своей жизнью и смертью, я был бы самым счастливым человеком на земле. Но увы! Чтобы заставить меня подчиниться, ваш император угрожает жизни моих соотечественников и пленных солдат. Теперь госпожа понимает, в каком затруднении я нахожусь? Если я умру от руки госпожи, у Ваньянь Сюя не будет повода выместить ярость на попавших в плен воинах и мирных подданных Великой Ци. Вы — доверенная помощница императора, из-за какого-то ничтожного узника вас не коснется его гнев. Наша с вами вражда глубока, словно бездонный океан, но я знаю: характер у вас прямой и честный. Су И надеется, что после того, как он покинет этот мир, госпожа станет при всякой возможности убеждать своего государя относиться к жителям Великой Ци с добротой и милосердием. За такое великодушие Су И в мире ином отплатит вам искренней и бесконечной благодарностью. Взгляд Цзы Янь неожиданно потеплел, она приняла кинжал из рук пленника и мягко заверила: — Генерал Су может не сомневаться. Хотя Цзы Янь не осмелится давать гарантии, но, если Его Величество задумает выместить гнев на людях Великой Ци, Цзы Янь сделает всё от нее зависящее, чтобы его переубедить. — Сжав рукоять кинжала и чеканя каждое слово, она спросила: — Генерал принял окончательное решение? Су И не ответил, только медленно закрыл глаза. По лицу его разлилась блаженная улыбка.

19.

Су И со спокойным мужеством шел навстречу смерти, и в душе Цзы Янь шевельнулось невольное уважение. Девушка была мастером боевых искусств и великолепно владела оружием, а пленник не собирался оказывать сопротивление. — Единственное, что я могу для вас сделать, — сказала она, — это позволить умереть счастливым. Вот и всё, генерал… Кинжал сверкнул, как молния, на шее пленника показалась алая капля — и тут тишину разорвал испуганный вскрик: — Цзы Янь, что ты делаешь?! Девушка резко отвела кинжал, обернулась и встретилась лицом к лицу с Цзы Лю, которая, оцепенев от ужаса, замерла в дверях. Попытка мести сорвалась в последний момент. Горько вздохнув про себя, Цзы Янь изобразила на лице улыбку и пояснила: — Генерал Су так долго и настойчиво умолял ему помочь. Мне невыносимо видеть, как он страдает, я прониклась сочувствием к судьбе несчастного пленника и решила избавить его от дальнейших мук. И тут, как назло, появилась ты! Протяжно выдохнув, Цзы Лю строго ее отчитала: — Ты что, совсем не думаешь, что творишь? Не хватало еще, чтобы Его Величество обо всем узнал! Ты же всегда была умной и рассудительной, какая блажь на тебя сегодня нашла? — Затем она обратилась к Су И: — Ваша покорная служанка понимает чувства генерала Су. Вы можете сказать: чтó жизнь и смерть — всего лишь слова! Но ни то, ни другое не заслуживает легкомысленного отношения. Даже если вы преуспеете и обретете свободу от невыносимого существования, беды неминуемо обрушатся на тех, кого вы вольно или невольно вовлекли в свои планы. Неужели генерал готов с этим смириться? Между Небом и землей истинным мужеством и силой духа обладает не тот, кто ищет смерти, а тот, кто наперекор самой смерти тянется к жизни. Пока вы живы, теплится надежда, что однажды вы сможете возродить из пепла долины и горы вашей страны. Лишь так достойно мыслить настоящему мужчине. — Закончив свою речь, Цзы Лю потянула Цзы Янь за руку: — Давай, пошли! Процессия во главе с Его Величеством уже отправляется встречать генерала Юя. Мы опоздаем, если не поторопимся. Как только девушки покинули императорские покои, Су И рухнул на постель и разочарованно вздохнул. Бросив взгляд в окно, он увидел, что солнце давно село, и тихий внутренний дворик теперь заливал лунный свет. Пленник подумал, что Ваньянь Сюй, должно быть, высоко ценит генерала Юй Цана, раз готов сорваться ему навстречу в любое время дня и ночи. От Юй Цана цепочка мыслей снова потянулась к поражению Великой Ци и к его собственным запутанным обстоятельствам, в которых Су И, словно странник в глухом лесу, не мог отыскать ни дорогу жизни, ни врата, ведущие в смерть. Душевная боль стала невыносимой: казалось, еще живое сердце пленника вырвали из груди и бросили в чан с кипящим маслом. Затем Су И вспомнил слова Цзы Лю. Он понимал: девушка говорила первое, что придет на ум — лишь бы убедить его не искать больше смерти. Но ее речи неожиданно заронили в душу пленника искру надежды, которая разожгла потухшее было пламя мужества. Разрываясь от противоречивых чувств, Су И долго метался и крутился на постели, пока его не сморила зыбкая дремота. Проснулся он в четвертом часу утра. Зал для приемов, расположенный перед покоями императора, сиял разноцветными огнями. Судя по всему, Юй Цан вместе с Ваньянь Сюем уже прибыли в столицу, и теперь в честь триумфа генерала во дворце давали затянувшийся далеко за полночь пир. Су И мрачно представил, как враг, растоптавший его страну, получает бесчисленные поздравления с победой. Под его железной пятой пали сотни тысяч воинов. Это невозможно простить, за это можно только ненавидеть. Цзы Лю права: Су И был и остается генералом Великой Ци и не должен из чистой прихоти выбирать мученический венец. Так поступают трусы. Если он действительно хочет отдать последний долг родной стране, следует собрать в кулак все свои силы, всю свою волю — и направить их на то, чтобы возродить Великую Ци. При этой мысли в душе пленника поднялась целая буря чувств. Отыскав лист бумаги и кисть для письма, он склонился над столом — и полетели стремительные строки. Закончив и перечитав написанное, Су И увидел, что получилось небольшое стихотворение: Глухая безотрадная пора. Рассвет холодный брезжит над полями. Я просыпаюсь. Три часа утра. Душа скорбит. На сердце давит камень. Мне снились степи родины моей, И вольный стук копыт, и жаркий ветер. А стая улетающих гусей Спешит на юг, где щедро солнце светит. Мне сломанные крылья не раскрыть, К родному дому не найти дорогу. Но гордый дух неволей не смирить, Надежда возродится понемногу. В мечтах промчалась юности весна, Мерцают серебром мои седины. Льет тихий свет печальная луна На павшего величия руины. Лишь старый друг поймет мою тоску. Гляжу в его глаза и замечаю, Что дух, подобный острому клинку, Давно покрылся ржавчиной отчаянья. Взойдет ли солнце над моей страной? Ее леса, долины, горы, реки Исчезнут за туманной пеленой — Иль в памяти останутся навеки? Отбросив кисть в сторону, он горько усмехнулся и прошептал: — Ваньянь Сюй, если с тобой помощь и покровительство Небес, значит, мне не суждено бежать и осуществить возмездие. Но если нет — ты заплатишь сполна и за мой плен, и за гибель моей страны. Выглянув в окно, Су И увидел, что восток зарумянился первыми лучами солнца. Он поспешил открыть дверь и выйти из покоев, но несколько императорских телохранителей тут же бросились вперед и заступили дорогу. Они настороженно следили за каждым движением пленника. — Генерал проснулся рано, не следует ли послать за служанками? — Вопрос прозвучал учтиво, но голос старшего стражника напряженно звенел — он явно опасался, что, если генералу Су удастся бежать, ему самому придется ответить перед императором головой. — Я хотел бы немного прогуляться, — с улыбкой ответил Су И. — Скоро вернусь, утренний туалет подождет. Пленник неторопливо прохаживался по внутреннему дворику, где еще висела тонкая пелена предрассветного тумана. Старший стражник и несколько его подчиненных медленно брели по пятам. Яркое утро разгоралось на глазах, озаряя чистую небесную лазурь. День обещал порадовать ясной погодой. — Генерал Су! Генерал Су! — раздался звонкий и нежный голосок Цзы Нун. Су И обернулся и увидел, как девушка вышла из императорских покоев. — Куда это вы направляетесь? — с улыбкой спросила она. — Сейчас придет Его Императорское Величество. Он просил передать свои извинения за то, что был так холоден и оставил вас одного на целую ночь. — Чтобы спрятать игривую усмешку, она кокетливо прикрылась рукавом. Не успело лицо пленника перекоситься от гнева, как послышался голос Ваньянь Сюя, и Су И почувствовал, что отрывается от земли. Его подхватили сильные руки, а губы императора нежно прильнули к мочке уха. — Не удалось как следует выспаться? — с улыбкой спросил Ваньянь Сюй. — Опять забиваешь себе голову всякими мыслями? Хотя чему тут удивляться, с твоим-то характером! Эх… Но зато Мы принесли тебе добрые вести. Ты всё еще тоскуешь по своей Великой Ци, верно? А что, если Мы соизволим исполнить твое желание? Какая Нас ждет за это награда? Су И не мог поверить собственным ушам. «Неужели Ваньянь Сюй меня отпустит?» — с замиранием сердца подумал он. Они вернулись в императорские покои. Окинув взглядом комнату, Су И мельком заметил, что написанное им стихотворение исчезло, не оставив ни тени, ни следа. В душе пленника шевельнулась смутная тревога, но в тот момент его гораздо сильнее беспокоил Ваньянь Сюй. Су И торопливо высвободился из объятий императора и в глубоком волнении спросил: — Ты… что ты такое говоришь? Ты… подаришь мне свободу? Позволишь вернуться домой, в Великую Ци?