Пленник императора

40.

Су И совершенно утратил счет времени. Ему казалось, что он умирает — так мучительно тяжело было противостоять накатывающим волнам удовольствия. Загнанный в ловушку, разрываясь между моральными принципами и желаниями плоти, он обессилел от внутренней борьбы и словно со стороны слушал прерывистые стоны, сдерживать которые больше не хватало сил: — Ах-ах-ах… м-м… оу-у… Развратные звуки сами собой рвались с губ, словно он сыпал непристойностями на каком-то неведомом пошлом языке. Наконец, на вершине наслаждения, всё завершилось громким протяжным криком, перешедшим в сладкий удовлетворенный всхлип. Су И никак не мог поверить, что эти звуки издавал он сам. Его дрожащие, сомлевшие ноги всё еще опирались на плечи Ваньянь Сюя, и, если бы тот не поддерживал супруга за бедра, давно бы соскользнули вниз. Впервые в жизни Су И обнаружил, что он далеко не такой сильный, каким себя представлял. Он даже не мог удержать под контролем собственные, присущие каждому человеку чувства: восторг и злость, радость и печаль. Нарушил данное самому себе слово оставаться равнодушным, как бы настойчиво ни домогался его Ваньянь Сюй. Мало того — вместе с жестокой болью испытал и головокружительное удовольствие. Муки совести едва не свели Су И с ума, но в этот момент внутрь хлынула густая горячая струя — это император щедро поделился с ним любовным нектаром, наполнив слегка расслабленный, но по-прежнему узкий тайный проход. На мгновение в опочивальне воцарилась тишина. В окно пробрался луч заходящего солнца, и комната заискрилась таинственными бликами, превращаясь в роскошный сказочный чертог. Измотанные усердными трудами, оба супруга жадно ловили ртом воздух. Ваньянь Сюй улегся на постель, нежно заключил Су И в объятия и виновато спросил: — Су Су, я причинил тебе боль, да? Эх, поначалу я твердо намеревался сдерживаться, но в конце концов не устоял. Сам не понимал, что творю, просто никак не мог остановиться, так хотелось… — Не надо… — дрожащим голосом прервал его бледный как смерть Су И. — Прекрати… Умоляю, молчи, не надо… Император замолчал, поняв, что супруг всё еще не снял с души камень и винит себя во всех грехах. Опустив взгляд, он заметил на белоснежных бедрах Су И следы крови, и сердце его упало. Однако увидев, как из маленького отверстия медленно сочатся беловато-розовые густые капли, он поневоле пришел в тихий восторг. Вот оно — его собственное семя, которым он наполнил тело супруга. Эта мысль принесла ни с чем не сравнимую радость: наконец-то возлюбленный Су Су принадлежит ему целиком, без остатка! В этот счастливый миг Ваньянь Сюй снова ощутил тяжесть в паху, и его мощный ствол, словно обретя собственную волю, решительно поднялся во весь немаленький рост. Оба супруга лежали совсем близко, прижавшись друг к другу обнаженными телами, и Су И мгновенно уловил, что происходит. Он испуганно отпрянул, напоминая загнанного в угол крольчонка, которого преследует гончая, и император, умилившись, проникся к нему еще большей нежностью и сочувствием. Усилием воли погасив разгорающееся пламя страсти, Ваньянь Сюй заключил супруга в кольцо сильных рук и принялся ласково утешать: — Су Су, не бойся, это же твой первый опыт любовных игр, я не собираюсь так скоро требовать продолжения. — Он помог Су И приподняться и добавил: — Ты, должно быть, совсем выбился из сил: весь в поту, да еще… это… эта… в общем, кровь. Давай-ка я отнесу тебя в купальню и хорошенько вымою. Су И поначалу лишился дара речи. Он долго молчал и наконец сумел пробормотать: — Я… я могу помыться сам. Император поднял его на руки и расхохотался: — Так уж и сам? Боюсь, тебе сейчас не хватит сил даже до купальни добраться. Не спорь, пойдем вместе. Заодно проверю, нет ли у тебя там серьезных повреждений. Мы же с тобой теперь супруги, чего тут стесняться? Хоть ты и застенчив, как юная девица, но делать нечего, придется привыкать. С этими словами Ваньянь Сюй потащил свою ношу в роскошную купальню, посреди которой находился огромный бассейн. Стены и пол, выложенные драгоценным нефритом, отливали мягким зеленоватым свечением. Высокий потолок подпирали беломраморные колонны, инкрустированные бесчисленными "лучистыми жемчужинами"* размером с голубиное яйцо. Картину дополняли богато расшитые занавеси, и всё это великолепие обрамляло простую, но элегантную чашу бассейна. Ваньянь Сюй не смог удержаться от улыбки: — А этот император Ци и впрямь умел наслаждаться жизнью. Надо же — превратить обычную купальню в райский уголок! Едва эти слова сорвались с губ, он осознал, что для Су И они наверняка будут как нож в сердце, и поспешно прикусил язык. Когда супруги спустились к воде, император увидел, что на поверхности плавает множество розовых лепестков — работа девушек, служивших еще при бывшем императоре Ци. В нос ударил насыщенный цветочный аромат. Ваньянь Сюй недовольно нахмурился: — Это еще что такое? — Это лепестки роз из императорского сада, — со всем почтением ответили служанки. Ваньянь Сюй сердито хмыкнул, но потом милостиво кивнул: — На этот раз пусть остаются. Но впредь — никаких лепестков. Ни Мы, ни Су Су их не любим. Тем более в купальне они совсем ни к чему — так недолго и привыкнуть к бездумной праздности. Мы не желаем жить, словно в кладовой, где все вещи завернуты в золотую бумагу. С помпезным убранством ничего уже не поделаешь, но на будущее имейте в виду: Мы не намерены тут предаваться излишествам, всё должно быть скромно и в меру. Нужна лишь чистая теплая вода, и этого довольно. Услышав распоряжение императора, служанки послушно закивали и бросились убирать дорогие масла и кремы. Возле бассейна остались только зеркала, гребешки, полотенца и другие необходимые банные принадлежности. Ваньянь Сюй обернулся, снова сгреб супруга в охапку и тихонько прошептал ему на ухо: — Су Су, помнишь, как мы с тобой проводили время в дворцовых купальнях в Цзинь Ляо? Кто мог подумать тогда, что сегодня мы разделим на двоих эти прекрасные моменты близости? Увы! Признаю, в тот день я поступил с тобой слишком жестоко… С этими словами он зачерпнул пригоршню воды и вылил на тело супруга, потом снова и снова, смывая грязь с его бедер. Лучики света, отражаясь от поверхности бассейна, играли на влажной гладкой коже, тело Су И словно сияло изнутри и от этого казалось еще более соблазнительным. Ваньянь Сюй не устоял и, воспользовавшись тем, что обессиленный супруг прислонился к его груди, украл с его губ пару мимолетных поцелуев. Затем, намереваясь перевернуть возлюбленного, нежно проворковал: — Су Су, потерпи немного, позволь взглянуть, нет ли там каких повреждений. Заодно почищу тебя, чтобы всё вышло наружу. В противном случае тебе станет плохо с животом.

41.

Су И оторопело уставился на императора. Когда до него дошел смысл только что сказанных слов, он покраснел как вареная креветка, а изящные брови возмущенно сошлись к переносице. Сам не зная, откуда взялись силы, молодой супруг сумел оттолкнуть Ваньянь Сюя и решительно заявил: — И не мечтай! Император слегка пошатнулся и развел руками в примирительном жесте. — Су Су, я ничего такого не имел в виду, — с легкой усмешкой ответил он. — Но там действительно лучше не оставлять… ничего, а то будешь потом сильно животом маяться. Ты же… ты же сам не сможешь всё как следует промыть… Если бы я задумал что-то другое, кто помешал бы мне сделать это еще на кровати в опочивальне? — С этими словами он сделал пару шагов вперед и снова заключил супруга в объятия. — Су Су, знаю, ты очень стеснительный. Но другого способа нет — если мы не хотим, чтобы твой живот пострадал, придется немного потерпеть. Рука императора молнией метнулась вперед и поразила жизненно важные точки Су И. Тот застыл без движения. Ваньянь Сюй устроил голову супруга на своем плече — так, чтобы он случайно не нахлебался воды. Затем осторожно развел в стороны длинные стройные ноги, раздвинул мягкие половинки и увидел, что между ними всё опухло и покраснело, а внутри скопились липкие сгустки крови. Ваньянь Сюй бережно промыл расщелину между ягодиц руками, и кровь мгновенно растворилась в воде. Император пристально рассмотрел маленькую дырочку, дарующую великое наслаждение. Подушечкой пальца он медленно обвел по кругу сжатое колечко мышц и сочувственно вздохнул: — Бедняжка, так сильно всё опухло! Прямо сердце кровью обливается. Ну ничего, это с непривычки: вот повторим пару-тройку раз, станет гораздо легче. Ваньянь Сюй потихоньку ввел в отверстие палец. Тот проскользнул без особого труда: внутри оставалось еще достаточно смазки и семени. Тут же белесая струйка начала вытекать наружу, бесследно растворяясь в потоке воды. Не будь Су И совершенно обездвижен, на этот раз он наверняка откусил бы себе язык и расстался с жизнью. Такого невыносимого стыда он еще не испытывал, даже когда в постели волю и разум напрочь снесло девятым валом животной похоти. Сейчас его бы не остановило ничто. Угрожай император отправить в тюрьму не только друзей и знакомых, но и родного отца, мать, братьев, да хоть всю семью — Су И бы и бровью не повел. К счастью, Ваньянь Сюй честно вознамерился очистить тело супруга от остатков любовных соков, не пытаясь воспользоваться его беспомощным положением. Вскоре белесая струйка иссякла, но вот незадача: монаршее мужское достоинство снова налилось силой и гордо встало торчком. Еще раз тщательно промыв узкий вход, Ваньянь Сюй увидел, что отек заметно спал. Зато теперь у него самого опухло и загорелось совсем в другом месте. Украдкой скосив глаза на супруга, император обнаружил, что тот всерьез задался целью испепелить его яростным взглядом. Ваньянь Сюй с трудом выдавил неловкую улыбку. — Су Су, знаешь… — заторопился он, — я… я тут подумал… Видишь, вот уже и ночь наступила… Может… может повторим еще разок, а? Он говорил, а сам в это время разблокировал точки жизненной силы Су И. Как только тот снова обрел дар речи, он прошипел сквозь зубы: — Повторим, да? Чтобы ты потом опять меня помыл? Глядя на супруга, Ваньянь Сюй понял, что, если и впрямь попытается повторить, то Су И либо ему глотку перегрызет, либо собственный язык откусит. Император испустил протяжный вздох. Увы, слишком сильно давить на возлюбленного чревато. Перестараешься — и не поможет даже целая тюрьма, набитая заложниками. На лице Ваньянь Сюя отразилось глубокое разочарование. — Ладно… — мрачно протянул он. — Сегодня больше не будем. Император издал еще несколько вздохов, таких скорбных, словно у него под носом уже тысячу лет находился эликсир бессмертия, а он никак не мог до него дотянуться. Затем вынес Су И из воды туда, где ожидали дворцовые служанки с гребешками и полотенцами. После любовных утех у Су И ломило поясницу и от слабости дрожали колени, а после водных процедур в бассейне его и вовсе оставили последние силы. Ваньянь Сюй собственноручно вытер супруга насухо, потом помог облачиться в белый и длинный, до самого пола, ночной халат. Халат свободно подпоясывался вышитым кушаком, а глубокий запáх оставлял грудь полуоткрытой. Эта простая одежда придавала Су И невыразимое очарование — в дополнение к его благородному облику, возвышенной натуре, чистой как снег душе. Он казался дивным неземным существом, далеким от обыденности и мирской суеты, и завороженный император не мог отвести глаз. Две служанки выступили вперед, чтобы помочь молодым супругам расчесать волосы, но Ваньянь Сюй остановил их. Он сам взялся за гребешок, чтобы вдоволь наиграться с длинными, до пояса, шелковистыми черными прядями. Расчесывая блестящие густые локоны и одновременно любуясь ими, такими мягкими на ощупь, что их не хотелось выпускать из рук, император заговорил: — В день, когда ты попал в плен, я мучил тебя, заставляя идти за колесницей пешком. Знаешь, что оставило в моем сердце неизгладимый след? Эти длинные волосы — такого глубокого черного цвета, что на ярком солнце словно отливали изумрудом. А через несколько дней они высохли и пожелтели от пыли, как жухлая осенняя трава. Я даже начал опасаться, что эта красота погибнет безвозвратно. К счастью, жизненная сила в конце концов вернулась к ним. А ведь эти прекрасные волосы — часть тебя, значит, ты должен быть таким же сильным и стойким, как и они. Су И презрительно фыркнул. Он сразу понял, что Ваньянь Сюй, пользуясь случаем, пытается убедить его не принимать все невзгоды близко к сердцу. Только как это возможно — и возможно ли вообще? — Ты закончил или нет? — раздраженно буркнул он. — Не умеешь обращаться с гребешком — предоставь это другим! В зеркале он видел, как Ваньянь Сюй взял прядь его волос, собрал в узел на затылке и заколол белой нефритовой шпилькой. Черное и белое создавали изысканный контраст, да и весь Су И, казалось, был выточен из глыбы бесценного нефрита. Ему самому такое сравнение, конечно, и в голову бы не пришло. Он молча, с недовольным видом, встал — и тут же Ваньянь Сюй в который раз подхватил его на руки. Супруги вернулись в опочивальню для новобрачных. Су И лежал на кровати, глубоко погруженный в собственные мысли, но сразу заметил, как император снова достал маленькую драгоценную шкатулку — ту самую. Не веря в такое коварство, молодой супруг задохнулся от возмущения: — Ты… ты… ты же обещал, что сегодня мы больше… не будем… Голос изменил ему: Су И скорее умер бы, чем произнес непристойное слово вслух. Увидев, какая паника охватила супруга, Ваньянь Сюй поспешил развеять его тревогу: — Нет, это не то, о чем ты подумал! Здесь, в шкатулке два отделения: в одном — возбуждающее средство, которое я использовал прежде, а во втором — целебный бальзам. Там у тебя кровь, всё покраснело и опухло. Как только я нанесу бальзам, боль сразу стихнет, тебе станет так приятно, что словами не передать. Су Су, если ты еще немного потерпишь, потом сможешь спокойно выспаться, иначе промаешься от боли до рассвета. Поверь, я вовсе не собираюсь тебя обманывать, это снадобье очень ценное и действенное. Ну же, давай, повернись!

42.

Поначалу Су И ни в какую не соглашался повернуться, но жгучая боль становилась нестерпимой. К тому же он вспомнил, что в купальне Ваньянь Сюй проделывал с ним куда более постыдные вещи, очищая от собственных жизненных соков. Поэтому, когда император всё же попытался перевернуть его на живот, Су И сдался без борьбы. Ваньянь Сюй такой покорности не ожидал и в первый момент опешил от изумления. Потом по лицу его расплылась широкая улыбка, он бережно раздвинул ягодицы супруга и пальцем легко, но тщательно натер целебной мазью опухшую и болезненную «хризантему». Он слышал, как Су И тихонько пробормотал себе под нос: — И это называется «ценное снадобье»? Тьфу! Стоит, небось, кучу монет — вот и вся ценность. Не удержавшись, Ваньянь Сюй рассмеялся в голос: когда его возлюбленный Су Су дулся и ворчал, он выглядел таким очаровательным! Сам-то Су И вовсе не считал, что дуется и ворчит — ему искренне казалось, что он с гордым презрением отвергает протянутую императором руку помощи. Однако вскоре он обнаружил, что Ваньянь Сюй совершенно прав: лекарство не только дорогое, но и действенное. Прежде Су И казалось, что в кишки залили раствор жгучего перца — известное пыточное средство, — но после применения мази внутри почти мгновенно разлилась приятная прохлада, а от боли не осталось и воспоминания. Император закрыл и убрал шкатулку, потом устроился на кровати рядом с супругом и крепко сжал его в объятиях. — Ну вот, всё в порядке, — довольно улыбнулся он. — Спи, ты наверняка совсем выбился из сил. Су И какое-то время боролся с собой, и борьба эта оказалась нешуточной — даже лицо покраснело. Наконец он сердито спросил: — Ты позволишь мне хотя бы одеться? Ваньянь Сюй же в этот момент наслаждался вовсю, прижимаясь к супругу обнаженным телом, впитывая тепло его кожи и перебирая в памяти сладкие моменты близости, от которых сильнее билось сердце и в жилах вскипала кровь. Неожиданный вопрос Су И грубо вырвал его из мира грез. Не подумав, император брякнул: — А стоит ли, Су Су? Сейчас немного отдохнем, к часу-двум ночи проснемся, может, тогда повторим еще разок. Только после того, как эти слова прозвучали, Ваньянь Сюй понял, что именно он сказал — и тотчас в ужасе скатился с кровати на пол. Как раз вовремя. Еще миг — и точно нацеленный пинок взбешенного супруга навсегда лишил бы императора самого дорогого для мужчины сокровища. Ваньянь Сюй с опаской взглянул на Су И. Тот настолько рассвирепел, что, казалось, готов был крушить всё вокруг. — Су Су, как ты можешь покушаться на собственного законного мужа, да еще в брачную ночь? — с нервным смешком спросил император. Поднявшись с пола, он отыскал нижнее платье Су И, которое его же стараниями превратилось в кучку рваных тряпок. — Хе-хе, — деланно усмехнулся император, снова скосив глаза на позеленевшего от гнева супруга, и поспешил его утихомирить: — Ну, ладно, ладно! Сейчас Мы сходим и принесем для Су Су новую одежду. — С этими словами он выскользнул в переднюю и громко приказал: — Подать еще одно нижнее платье! Дверная занавеска тут же поднялась, вошла Цзы Нун и принесла сорочку и штаны из белоснежного атласа. Увидев доверенную служанку, Ваньянь Сюй несказанно удивился: — А ты что здесь делаешь? Ты же должна на пиру ухаживать за гостями. Не поверю, что праздничный ужин закончился так скоро. Цзы Нун прикрыла лицо широким рукавом, чтобы спрятать улыбку. — Это государыня вдовствующая императрица повелела прийти и позаботиться о Вашем Императорском Величестве. Но ваша покорная служанка и сама подумала, что ей следует явиться сюда. Хозяин много дней укрощал желания плоти и сдерживал страсть. Сегодня ночью он наверняка должен был проявить нетерпение, так что ваша покорная служанка подготовила всё заранее. — Она с поклоном вручила императору одежду. Ваньянь Сюй уставился на девушку свирепым взглядом, прекрасно понимая, что Су И слышал всё до последнего слова. Грозно хмыкнув, император сказал: — Да, хвалиться ты горазда! Погоди, поймаю на ошибке, уж я тебе не спущу! Он поспешно вернулся во внутренние покои и с примирительной улыбкой обратился к Су И: — Су Су… я тут… одежду вот принес… Хочешь, твой супруг… поможет тебе… Ай! Пребывая в полном смятении, Су И не придумал ничего лучше, чем применить тайное метательное оружие опочивален — подушку**. Будучи мастером боевых искусств, он придал этому снаряду ускорение с помощью энергии ци — с тем же успехом он мог бы отправить в полет увесистый булыжник. Ваньянь Сюй, прикрыв голову руками, увернулся и с позором оставил поле битвы. Хотя молодой супруг и кипел от праведного гнева, но, в конце концов, это была всего лишь мягкая подушка. Зато атмосфера неловкости немного разрядилась, черные тучи на душе Су И разошлись, и он слегка воспрянул духом. Тем не менее он упорно продолжал сверлить императора угрожающим взглядом, не позволяя подступиться к кровати. Бедняга Ваньянь Сюй, единоличный правитель целого государства, твердой рукой управлявший министрами и страной, так прикипел к своему возлюбленному Су Су, что в спальне превратился чуть ли не в подкаблучника. В эту ночь ему всё же удалось немного утолить мучительную жажду, поэтому теперь, покорно вздохнув, он с печальным видом взял одеяло и устроился на узкой кушетке, где худо-бедно, ворочаясь с боку на бок, продремал до утра. Если учесть, что они с Су И скрепили свой брак еще на закате, эта многообещающая ночь при свадебных свечах, как ни посмотри, пролетела впустую… Да, не зря сказал поэт: «Но, увы, быстротечна весенняя ночь, — в ясный полдень проснулись они…» Су И тоже крутился и метался на постели до рассвета, и лишь когда небо озарилось первыми робкими лучами солнца, совсем измученный, провалился в сон. Услышав его ровное, глубокое дыхание, Ваньянь Сюй наконец осмелился прокрасться к супружеской постели, пристроиться под боком и нежно обнять своего Су Су, чтобы еще хоть немного побыть с ним рядом. В пять часов петухи громким криком возвестили наступление утра. Затем раздалось деликатное покашливание старшего евнуха: — Ваше Императорское Величество, время утренней аудиенции. Ваньянь Сюю не хотелось ни на полшага отдаляться от своего возлюбленного Су Су, но как монарх он не мог идти на поводу у чувств, пренебрегая делами государства. Он с младых ногтей практиковал строгую самодисциплину, да и пример императора Ци, погубившего собственную страну, оказался весьма поучительным и глубоко запал в сердце. Поэтому Ваньянь Сюй заставил себя встать с постели и негромко сказал: — Мы знаем. Вы все ожидайте Нас во внешних покоях, а Цзы Нун пусть явится сюда, чтобы прислуживать императрице после пробуждения. Как только с губ Ваньянь Сюя слетело это слово — императрица, — его душа и тело возликовали. Счастье сочилось из всех его пор, он не шел, а парил над землей в сиянии блаженства. Когда император выплыл во внешние покои, к нему тут же бросилась Цзы Лю, чтобы помочь одеться и совершить утренний туалет. Затем он проследовал в приемный зал Внешнего Двора, а Цзы Нун, напротив, поторопилась во Дворец Наслаждений, чтобы дождаться пробуждения императрицы. ____ * Так называемые «лучистые жемчужины» на самом деле вовсе не имеют с морским или речным жемчугом ничего общего. По сути дела, это не жемчужины, а обточенные камни, способные сиять собственным, внутренним светом. Минерал, из которого они состоят, имеет название флюорит и встречается настолько редко, что западные геологи долгое время вообще не признавали его существование. Уникальные свойства этого минерала в том, что при нагревании или облучении ультрафиолетом он начинает светиться в темноте. Эти камни были безумно дорогими и использовались для освещения императорских покоев, усыпальниц и подобных целей. ** Подушки в Древнем Китае действительно могли быть опасным метательным оружием — по той простой причине, что они были жесткими. Точнее, твердыми. Как правило, их делали из бамбука, полированного дерева, нефрита или бронзы. Самыми популярными были фарфоровые подушки. Считалось, что мягкая подушка вытягивает энергию, а твердая, наоборот, наполняет тело жизненной силой. У таких подушек было множество чисто практических свойств. В них не заводились всякие вредные ползучие насекомые. Женщинам они помогали сохранять пышные и замысловатые прически. Во многих районах Китая ночи жаркие, поэтому при отсутствии кондиционеров фарфоровые подушки дарили голове и шее приятную прохладу. Кроме всего прочего, китайцы верили, что подушки обладают магическими свойствами и могут отпугнуть от дома и семьи злых духов. На самом деле Ваньянь Сюю повезло, что Су И метнул в него всего лишь мягкую подушку. Хотя, возможно, это Су И повезло — метание штуковины из цельного нефрита весом в пару десятков килограмм могли расценить как покушение на жизнь императора.