Пленник императора

72.

— Су… Су Су… — Ваньянь Сюй растерялся от неожиданности и обезумел от страха. Как раз в этот миг Су И не выдержал и совершенно обмяк в его объятиях. Лишь тогда Ваньянь Сюй вышел из оцепенения и осознал, что происходит. Раздался чудовищный, разрывающий душу вопль: — Су Су!.. Император прижал к себе ослабевшее, безвольное, словно тряпичная кукла, тело и, теряя голову от ужаса, вскричал: — Эй, кто-нибудь! Сюда! Цзы Лю! Цзы Лю! Су Су, что с тобой? Да что с тобой такое? Из приоткрытого рта Су И по-прежнему вытекала толчками кровь. Ваньянь Сюй в панике пытался зажать ему рот, глотая слезы отчаяния. Задыхаясь, он жалобно умолял: — Су Су… Су Су, пожалуйста, не надо! Прошу, не надо больше так!.. Ваньянь Шу, Цзы Нун и прочие служанки бросились к императору и сгрудились вокруг. И тут все услышали женский голос: — Расступитесь! Государь, уберите руку! Пусть молодой господин избавится от крови в желудке. Голос принадлежал Цзы Лю. Несколько минут назад она отправилась в другие покои, чтобы принести для императора парадную накидку, и вдруг из главного зала до нее донеслись крики Ваньянь Сюя, который звал на помощь. Стоило девушке войти в зал, и она с первого взгляда поняла, что происходит, а подойдя ближе, увидела, что и на груди Су И, и на одеянии императора алеют пятна свежей крови. Цзы Лю невольно побледнела и схватила запястье Су И, чтобы пощупать пульс. Затем она медленно выпрямилась, печально повесив голову. Один этот жест сказал всем присутствующим, насколько серьезно положение. Ваньянь Сюй еще сильнее сжал Су И в объятиях, схватил Цзы Лю за рукав и, не сводя с нее обезумевшего взгляда, прохрипел: — Нет… Су Су просто вырвало кровью. Цзы Лю, Мы приказываем тебе спасти ему жизнь! Мы знаем, что ты можешь спасти его… Цзы Лю… Тут все услышали слабый глухой голос: — Ваньянь, не надо так… Император тотчас перевел взгляд вниз и увидел, что уголки окровавленных губ Су И тронула скорбная улыбка. С трудом подняв руку, Су И вытер слезы с лица императора и мягко сказал: — Всем рано или поздно суждено умереть. Не нужно так горевать, иначе… иначе, когда я уйду… не смогу упокоиться с миром. — Су И обвел глазами толпу и заметил испуганное, заплаканное лицо наследника Шу. Он поспешно схватил мальчика за руку и попытался утешить: — Дитя, не плачь… Ты должен… ты должен поскорее забыть меня. Я… я в этой жизни столь многим обязан тебе и твоему отцу… Если… если… вы еще и слезы из-за меня проливать станете… Оно того не стоит… К тому же… к тому же монархи не должны убиваться по таким пустякам… Су И тяжело дышал, слова давались ему с огромным трудом. Внезапно к горлу опять подкатило, во рту появился неприятный сладковатый привкус, и его в который раз обильно вырвало кровью. Хотелось сказать так много, но он не мог выдавить из себя ни звука, только не сводил с Ваньянь Сюя глаз, и этот лихорадочный взгляд яснее всяких слов говорил, как тяжело расставаться навеки и как горько оттого, что ничего уже нельзя изменить. Сердце Цзы Лю тоже сжималось от боли: такая упорная кровавая рвота означала смертный приговор. Но, поймав отчаянный взгляд Су И, девушка внезапно преисполнилась решимости сделать всё возможное, чтобы спасти ему жизнь. — Ваше Величество, — поспешно сказала она, — сейчас, когда рвота у молодого господина на время прекратилась, его нужно срочно перенести на второй этаж и уложить на кровать. Ваша покорная служанка… постарается помочь. Ваньянь Сюй тотчас подхватил Су И на руки, собираясь отнести в постель, но министры всей толпой преградили ему путь и в один голос заговорили: — Ваше Величество, Су И виновен в тягчайшем преступлении. Он давно заслужил смерть, и только по своему милосердию государь пощадил его и сохранил ему жизнь. Ныне же преступника поразил жестокий недуг — несомненно, такова воля Небес. Надеемся, наш мудрый государь позаботится о том, чтобы не навлечь божественный гнев на всю империю. Смысл этих речей был понятен каждому: если Су И суждено умереть, так тому и быть — всё равно его следовало казнить уже давным-давно. — Вы все… дайте Нам пройти! — Ваньянь Сюй свирепо уставился на министров, словно волчица, у которой хотят отнять детеныша. Его Су Су, его несчастный Су Су! Ведь он, император, собственными руками довел Су Су до края могилы, а эти чиновники стали его сообщниками. К чему теперь твердить про интересы империи, к чему грозить преступнику карами? Теперь, когда Су Су в любой миг может навсегда покинуть этот мир… Почему эти люди не пропускают его, почему преградили путь? Министры почтительно склонили головы, но не сдвинулись с места. Внезапно в сердце императора вспыхнул гнев, и он яростно взревел: — Вы все… вы все только и ждете, когда он на ваших глазах испустит дух?! Сколько еще вы собираетесь давить на своего государя? Убирайтесь! Убирайтесь прочь! Если угодно, я больше не буду вашим императором, я освобожу трон дракона, идет? Ваньянь Сюй взглянул на Су И, который в беспамятстве лежал на его руках, и почувствовал, как душа разрывается от горя. Он прижался лицом к бледной, ледяной щеке, из глаз его хлынули слезы. — Су Су, — сказал он, — Я больше не император, слышишь? Теперь я всегда буду рядом с тобой. Мы вместе отыщем тихий райский уголок, подобный Персиковому источнику*, и поселимся там вдвоем, только ты и я. Больше не нужно будет думать о государстве и народе, избавимся от этих тяжких оков, не станем оглядываться на министров, никто не потребует соблюдать этикет… Это будет жизнь только для нас двоих… Сановники в замешательстве переглядывались, но никто не желал дать императору дорогу. Юй Цан и наложница Инь молча наблюдали за происходящим, злорадствуя в глубине души. Неожиданно вперед выступила Цзы Янь и, окинув взглядом министров, серьезно сказала: — Почтенные министры, прошу, расступитесь. Сейчас самое важное — спасти человеческую жизнь. Позже, когда пыль осядет, а страсти улягутся, Его Императорское Величество предоставит вам исчерпывающие разъяснения. Юй Цан потрясенно вздрогнул и уставился на Цзы Янь, но та не удостоила его даже взглядом. — Еще раз: прочь с дороги — или не обвиняйте Нас потом в жестокости! — снова подняв голову, прорычал Ваньянь Сюй. Придворные никогда не слышали, чтобы император говорил таким ледяным зловещим тоном. Сейчас ему ни до чего не было дела. Хоть министры, хоть преступники — все они могут убираться к демонам! Ему нужен только Су Су. Лишь бы только Су Су снова стоял рядом и ласково улыбался ему! Ваньянь Сюй готов был уничтожить любого, кто посмеет встать у него на пути. — Разойдитесь все! Хотите заставить императора отречься от престола? Цзы Янь верно сказала: вскоре вы получите исчерпывающие разъяснения. Сейчас государь не помнит себя от горя, божественная мудрость не озаряет его разум. Зачем вы так упорно пытаетесь настоять на своем? Я, как вдовствующая императрица, приказываю вам разойтись. Или вы собрались учинить мятеж лишь потому, что государь желает спасти человеку жизнь? В этот критический момент вдовствующая императрица выступила на сцену и сказала свое веское слово. Министры еще раз переглянулись между собой и поспешили отступить в сторону, хором повторяя: — Ваши верноподданные никогда бы не посмели…

73.

Ваньянь Сюй почти бегом отнес Су И на второй этаж. Положив возлюбленного на кровать, император увидел, что тот уже потерял сознание. Ваньянь Сюй заметался в растерянности, случайно поднял взгляд и понял, что оказался в знакомой до боли комнате. Именно в этой опочивальне он проводил когда-то ночи со своей императрицей. С тех пор как Су И был низведен до положения раба, нога императора ни разу не ступала в эти покои. Теперь его окружили знакомые вещи, пробуждая воспоминания о счастливых временах. Но хозяин опочивальни стоял на опасном распутье, откуда девять дорог вели к смерти, а к жизни — только одна. Жестокая боль еще сильнее сдавила грудь Ваньянь Сюя, так что он едва мог дышать. Тем временем Цзы Лю спешно приступила к лечению. Она использовала серебряные иглы для иглоукалывания и приказала слугам принести из ее собственных покоев пилюли, растолочь в порошок и дать Су И выпить с водой. Вдовствующая императрица, Ваньянь Сюй и наследник Шу следили за целительницей, затаив дыхание, но вскоре заметили, что, несмотря на все усилия, кровотечение не прекратилось. Су И по-прежнему то и дело рвало кровью. Наконец, ровно в полночь, Цзы Лю выпрямилась и, прежде чем смогла произнести хоть слово, из глаз ее покатились слезы. Она обратилась к императору: — Государь, ваша покорная служанка сделала всё возможное, но увы… увы, я бессильна помочь молодому господину… поэтому… будет лучше… начать приготовления… Последние слова утонули в горьких рыданиях — Цзы Лю так и не сумела выговорить: «к траурному обряду». Ваньянь Сюю показалось, что в один миг у него не стало сердца, что душа его умерла. В бесчувственном оцепенении он медленно, шаг за шагом приблизился к постели и опустился на край. Су И очнулся, его веки дрогнули, глаза приоткрылись. Император взял его руки — слабые, исхудавшие, с потрескавшейся кожей — и тихо, невнятно пробормотал: — Су Су… мы уйдем… мы вместе уйдем и отыщем райский уголок, подобный Персиковому источнику. Как только ты поправишься… мы сразу тронемся в путь, хорошо? Скажи, ты ведь исполнишь свой свадебный обет, ты же не покинешь меня, будешь рядом? Наследник Шу давно уже рыдал в голос. По счастью, рядом была его бабушка-императрица, она прижимала внука к груди, стараясь хоть немного утешить. Увидев на лице Ваньянь Сюя странное выражение, какого она прежде никогда не замечала, вдовствующая императрица почувствовала, как в сердце вползает страх. Тем временем Су И слабо улыбнулся императору и прошептал: — Ваньянь, не надо так! Впредь я не смогу быть рядом с тобой, мои глаза больше не увидят тебя, но ты не должен предаваться скорби. — Он замолчал, часто и тяжело дыша, потом едва слышно продолжил: — Ваньянь, не нужно так горевать. Жизнью человека правят два главных чувства — любовь и преданность. Преданность моя принадлежит погибшей империи Ци и ее народу. Что же до моей любви, я отдал ее одному человеку. Этот человек — мой самый заклятый враг, самый сильный противник. Он правит всей Поднебесной, он победил меня, не успел я и глазом моргнуть, и стер с лица земли мою Великую Ци. В один прекрасный день этот человек отнял у меня всё самое дорогое. Но… он же подарил мне и самые прекрасные воспоминания. Никогда не забуду, как тепло и спокойно лежать в его объятиях. В минуты нежности его внимание и забота кружили голову, как вино. Сколько бы я ни вразумлял сам себя, настал миг, когда я больше не мог сдерживать чувства, и они взяли верх над моим сердцем. Вот он, неизбежный финал. Ваньянь Сюй, я… в конце концов, я всего лишь простой смертный. — Су И взглянул супругу прямо в глаза, и вдруг лицо его осветила улыбка. Выделяя каждое слово, он спросил: — Ты ведь понял, кто этот человек, да? — Затем он медленно смежил веки, вздохнул с облегчением и добавил: — На самом деле тебе следует благодарить судьбу, что всё так вышло. Иначе, ты сам прекрасно знаешь… я никогда не сказал бы тебе эти слова. После того, как Су И замолчал, в комнате не осталось тех, чье лицо не было залито слезами. Даже сердце вдовствующей императрицы наполнилось глубокой печалью. Она подошла к кровати и мягким голосом попыталась утешить Су И: — Сынок, милый, не думай о разлуке, гони плохие мысли прочь. Цзы Лю потерпела неудачу, но мы с моим сыном-императором отыщем для тебя других прославленных лекарей. Губы ее произносили ласковые слова, но глаза видели, что лицо больного стало безжизненным и бледным, он весь осунулся и исхудал так, что остались лишь кожа да кости. Было очевидно, что никакой, даже самый знаменитый целитель не успеет ему помочь. В глубине души вдовствующая императрица обреченно вздохнула. Конечно, и сам Су И не мог этого не понимать. Но Ваньянь Сюй в волнении вскочил на ноги и воскликнул: — Верно! Мы немедленно издадим императорский указ… Мы велим искать лучших целителей по всей Поднебесной… Видя, как этот могущественный правитель лихорадочно мечется в отчаянии, Су И не мог заставить себя произнести вслух очевидную истину: уже совсем скоро пробьет его последний час. Он лишь вцепился в рукав Ваньянь Сюя и из последних сил выдавил улыбку: — Доверь это дело Цзы Нун и другим помощницам, а сам… а сам просто посиди со мной, ладно? Им осталось побыть вдвоем совсем недолго, и Су И не хотел тратить впустую ни одной бесценной минуты. Он перевел взгляд на Ваньянь Шу, и тут маленький наследник не выдержал. Он кинулся к Су И, обнял его и, захлебываясь рыданиями, закричал: — Матушке-императрице запрещается умирать! Я запрещаю тебе умирать, слышишь? Ты кое-чего еще не знаешь: пока тебя здесь не было, я совсем забросил учебу. Я жду, когда ты вернешься и станешь заниматься со мной. Если нет — не буду больше учиться, книгу в руки не возьму! А-а-а! — и он разревелся в голос. Наследник Шу был еще совсем ребенком, и эта страшная угроза — всё, что он сумел придумать, чтобы заставить Су И не покидать его. Сердце Су И тоже сжималось при мысли о расставании, он мог бы сказать, что и сам не хочет оставлять маленького Шу. Но что проку в подобных словах? В будущем наследнику стало бы только больнее, он бы тосковал и никак не мог утешиться. Су И было невыносимо жаль несчастного ребенка. Рано потеряв мать, Ваньянь Шу всем сердцем привязался к нему, Су И. Он же сначала нанес мальчику глубокую рану, а теперь тоже собирался умереть… Стоило подумать о том, сколько боли он невольно причинил этому ребенку, и по щекам потекли слезы, сдерживать которые уже не хватало сил. Все, кто находились в опочивальне у ложа Су И, впали в полное отчаяние. В этот момент вошла Цзы Нань — она задержалась внизу, помогая выпроводить из дворца министров со свитой. Окинув взглядом траурную сцену, она отозвала в сторонку Цзы Лю, чтобы потихоньку выспросить, каково положение дел. Но та только головой покачала — слезы душили ее, не давали и слово сказать. Цзы Нань тотчас же всё поняла и нерешительно приблизилась к Ваньянь Сюю. Какое-то время девушка молча теребила край одежды, потом, будто враз отбросив сомнения, обратилась к императору: — Цзы Лю, конечно, превосходит в искусстве врачевания всех придворных лекарей, но на самом деле… на самом деле есть тут один человек, поистине непревзойденный целитель. Возможно, состояние молодого господина не покажется ему таким уж безнадежным. Услышав эти слова, все удивились, воспрянули духом и потребовали, чтобы Цзы Нань немедленно поведала о чудесном целителе во всех подробностях. _____ * "Персиковый источник" - так говорят о чудесной стране, где все люди живут счастливо и безбедно, на лоне природы, не зная горя. Персиковое дерево издавна почитается в Китае деревом жизни и символом бессмертия. Название "Персиковый источник" происходит от поэмы-утопии знаменитого китайского поэта Тао Юаньмина (365-427гг.), где описано, как некий рыбак плыл по речушке в лодке и не думал о том, как далеко он оказался от дома. "И вдруг возник перед ним лес цветущих персиковых деревьев, что обступили берега на несколько сот шагов; и других деревьев не было там, — только душистые травы, свежие и прекрасные, да опавшие лепестки, рассыпанные по ним". Он нашел благодатный край, где жили счастливые люди, бежавшие от жестокостей этого мира, край, где они ведут простую жизнь, где нет государства, налогов, социальных ограничений и правил. Когда рыбак ушёл от них, он по дороге делал отметки, а вернувшись домой, пришёл к правителю области и рассказал обо всём, как было. "Правитель области тут же отрядил людей, чтобы поехали вместе с рыбаком и поискали бы сделанные им отметки, но рыбак заблудился и дорогу ту больше найти не смог".