Пленник императора

93.

Су И не на шутку испугался. Он тотчас выпустил руку императора изо рта и воскликнул: — С ума сошел?! Что ты творишь? Он был так ошарашен, что совсем позабыл про собственную боль и схватил руку Ваньянь Сюя, чтобы внимательно осмотреть рану. От громкого вскрика Цзы Нун внезапно проснулась и вбежала в опочивальню, чтобы выяснить, что случилось. Девушка в панике засуетилась вокруг императора, но тот решительно привел ее в чувство: — Ну-ка тихо! Сейчас весь дворец на ноги поднимешь! Иди спать, Мы здесь сами разберемся. После того как служанка удалилась, Ваньянь Сюй крепко обнял сконфуженного супруга: — Только взгляни на себя! Упрекал меня в малодушии — и тут же сам голову от страха потерял. — С этими словами он помог Су И сесть поудобнее и горько усмехнулся: — Су Су, я обещал, что, пока тебя мучает боль, я всегда буду рядом, чтобы разделить ее с тобой. Думаешь, если прикинуться спящим, то я и не догадаюсь, как трудно тебе приходится? Каким бы умелым притворщиком ты ни был, от меня не скрыть холодный пот, которым обливается твое тело. Я подозревал, что ты станешь сдерживаться из последних сил, чтобы не издать ни звука, потому и сделал вид, что уснул. Тут ты и выдал себя с головой. Су И совершенно растерялся, не зная, что на это ответить. Хотя боль принялась терзать его с удвоенной силой, он по-прежнему не хотел причинять Ваньянь Сюю лишнее беспокойство, поэтому возразил: — Ты ведь и сам сейчас пытаешься уберечь меня от тревог, хотя обещал быть со мной честным и искренним. Давай же, по-честному ложись и спи. Тогда с души у меня сразу камень упадет. Даже если боль снова станет невыносимой, всё равно ничего тут не попишешь. Пока он говорил, ногу свело мучительной судорогой. Су И не сдержал горький смех: — Видимо, далеко мне до великого полководца Гуань Юя, который сыпал шутками, пока лекарь ножом скоблил его кость. Моя боль намного слабее, но я не способен так же хорошо держать себя в руках. Ваньянь Сюй нахмурился и махнул рукой: — Ну, это всего лишь легенда. Нет никаких доказательств, что всё так и было, как в книгах описано. Откуда тебе знать, что его боль невозможно сравнить с твоей? — Он снова протянул руку к губам Су И. — Су Су, только посмотри, во что превратились твои губы, ты же искусал их до крови! Кусай лучше мою руку, не сдерживайся. Но Су Су поспешно оттолкнул его и сердито буркнул: — Если так, вели слугам принести полотенце. Буду кусать его. Боль и правда адская, нет больше смысла это скрывать. Он несколько раз судорожно вздохнул, но Ваньянь Сюй молчал и не сдвинулся с места. Потом изумленный Су И услышал слова императора, которые шли из самой глубины сердца: — Су Су, знаешь, что? Если ты укусишь меня, я смогу разделить твою боль, и на душе у меня станет немного легче. Иначе… ты даже не представляешь, как сильно она болит, моя душа… Су И вздохнул и слабо улыбнулся: — Если я начну тебя кусать, каково будет мне? Только о себе и думаешь… Не успел он договорить, как Ваньянь Сюй отчаянно вцепился себе в волосы. — Нет, нет, Су Су! — вскричал он. — Ты просто не понимаешь… Ты не понимаешь, что я чувствую! Это ведь из-за меня у тебя нога сломана. Это я отдал тот приказ. Су И хотел было возразить, но император зажал ему рот рукой. — Дай мне закончить, — с болью сказал он. — Да, ты можешь привести тысячу доводов в пользу того, что я здесь ни при чем. Но что толку? В глубине души я прекрасно всё понимаю. Если бы я с самого начала не поддался порыву, если бы не судил опрометчиво, а дал себе труд во всем разобраться, — тогда, возможно, тебе не пришлось бы сейчас так страдать. Каждый раз, когда я об этом думаю, мне кажется, что мое сердце вырвали из груди и бросили в кипящее масло. Су И тоже почувствовал, как мучительно сдавило грудь. Только подумать: этот властный и безжалостный правитель принимает его судьбу так близко к сердцу! Смутившись, Су И прильнул к супругу и прошептал: — Я ведь сам на это пошел, сам решил спасти тех ученых мужей. Не думал ни о тебе, ни о Шу-эре, добровольно признался во всем. Ваньянь, это моя вина… Руки императора крепко обхватили его за талию, и Су И услышал полный отчаяния голос: — Чья бы ни была вина, а сердце мое рвется от боли. Оно истекает кровью, капля за каплей. Су Су, такая боль… Я больше не могу… Су И долго молчал — и вдруг схватил императора за руку и сквозь слезы промолвил: — Если… если только так можно облегчить твою ношу… как могу я не сделать этого для тебя? Ваньянь… Он вонзил зубы в руку Ваньянь Сюя, и остальные слова так и остались невысказанными. Глубокой ночью даже стены прекрасного Дворца Наслаждений не могли скрыть мучительную тоску двух любящих людей. И в этих муках, в этой боли два сердца бились как одно, связанные искренним и горячим чувством. Как сказал поэт: «Рука в руке, глаза полны слезами, такую боль не выразить словами»*. Цзы Нун, которая давно уже тихонько всхлипывала в соседней комнате, вдруг услышала легкие торопливые шаги. Вбежала Цзы Янь и остановилась возле входа в опочивальню императрицы. — Докладываю государю-императору! — провозгласила она. — Срочное донесение из пограничной крепости. Полковник Ю прибыл и ожидает ваших распоряжений. Цзы Нун удивленно застыла на месте. С тех пор как император перенес столицу Золотой империи в Доуянь, на земли бывшей Великой Ци, во всей стране воцарился мир. Ваньянь Сюй показал себя мудрым и милостивым правителем и сумел завоевать сердца подданных. Государство достигло небывалого процветания, стало сильным и могущественным, как никогда прежде. Откуда взяться вестям о войне — в такое-то время? Пока Цзы Нун терялась в догадках, занавес на дверях приподнялся, и из опочивальни вышел Ваньянь Сюй. — Отведи полковника в приемную, — велел он. — Мы немедленно его выслушаем. — Затем император обернулся к супругу и спросил: — Су Су… хочешь пойти со мной? Ваньянь Сюй всегда понимал, что Су И не по нраву его нынешний статус императрицы, и намеренно задал этот вопрос, чтобы подчеркнуть свое уважение к нему как к бывшему генералу и полководцу. Кроме того, хотя Су И, измученный болью, нуждался в отдыхе, вести с полей сражений могли бы ненадолго отвлечь его и заставить забыть о собственных тяготах. И всё же император не знал, как отзовется на его предложение сам Су И.

94.

Что же до Су И, то он долго медлил в нерешительности. Да, ему хотелось услышать донесение из первых уст. В конце концов, он несколько лет водил в бой войска, жил в пограничной крепости, в поте лица ковал свои победы. Мало того, дело касалось и простого народа, населяющего те дальние рубежи. Однако Су И давно уже не был генералом и понимал, что если он станет сопровождать императора на подобные аудиенции, это может вызвать возмущение придворных. Именно поэтому он и колебался. Ваньянь Сюй, казалось, видел его мысли насквозь. — Цзы Нун, Цзы Янь, помогите Су Су подняться, — с улыбкой велел император. — Он пойдет со мной. С этими словами Ваньянь Сюй направился к выходу, а две служанки тотчас бросились к Су Су, чтобы исполнить приказ.

***

Оказалось, всё дело в маленькой стране Сяолин, западном соседе Золотой империи. Там с некоторых пор стали замечать, что народ по другую сторону границы живет в достатке и процветании, поскольку император Ваньянь Сюй значительно снизил налоги. Преисполнившись зависти, жители Сяолина принялись лелеять враждебные замыслы. Войска нанесли неожиданный удар, рассчитывая сходу захватить несколько укрепленных городов и без помех заняться грабежом прилегающих земель. Им и в голову не приходило, что Ваньянь Сюй придает обороне своей империи первостепенное значение. Пусть гарнизоны на границе не отличались числом, зато брали умением: это были совсем не те горе-вояки, что во времена Великой Ци — как говорят, солдаты-креветки да генералы-крабы**. Поэтому планы захватчиков благополучно провалились. Правитель Сяолина, человек самоуверенный и безрассудный, получив отпор, взъярился пуще прежнего. В расчете на то, что его подданные — по большей части отчаянные храбрецы, мастера боевых искусств, он не придумал ничего лучше, чем в открытую объявить Золотой империи войну. Именно поэтому командующий пограничными войсками отправил своего заместителя в столицу со срочным донесением и просьбой о подкреплении. Выслушав доклад, Ваньянь Сюй пренебрежительно хмыкнул: — Да что они о себе возомнили? Какая-то мелкая кучка дикарей. Надумали бросить вызов моей империи, всей Поднебесной! — Он на время погрузился в размышления, а затем обратился к Су И за советом: — Как, по-твоему, следует теперь действовать? У Нас уже имеются кое-какие соображения на этот счет, но прежде Нам хотелось бы выслушать твое мнение. Император говорил серьезно и многозначительно, давая всем понять, что Су И для него не какой-нибудь наложник из гарема, а близкий друг и доверенный советник. От Су И не укрылись намерения Ваньянь Сюя, и на сердце у него потеплело. Император настолько доверял ему, проявлял такую заботу… Если бы Су И продолжал из-за мелочных опасений оставаться в тени, это было бы и неразумно, и недостойно искренних чувств, которые питал к нему Ваньянь Сюй. Поэтому Су И так же серьезно и прямо ответил императору: — Сяолин — страна маленькая, однако ее населяют племена кочевников. Эти люди преклоняются перед грубой силой и питают страсть к воинскому искусству. Такого противника не стоит недооценивать. Когда моя армия стояла на границе, до нас доходили вести об их набегах на мирные поселения. Но в то время мне приходилось постоянно быть начеку, чтобы отразить нападение со стороны Цзинь Ляо, поэтому я не мог отрядить воинов для защиты местных жителей. Но и кочевники прекрасно знали о силах моей армии и не осмеливались вступить в настоящий бой, понимая, что получат достойный отпор. Теперь же они необдуманно двинули войска в серьезный поход и тем самым допустили ошибку, но всё же нам не стоит относиться к этой угрозе легкомысленно. Необходимо отправить к границе армию под командованием опытного полководца, чтобы самим атаковать захватчиков и нанести им сокрушительный удар. В противном случае эти сяолинские кочевники, которым лишь бы грабить да убивать, будут вечно тревожить наши границы. Как только он закончил говорить, Ваньянь Сюй кивнул: — Мы полностью разделяем твое мнение. Су И не удержался и вздохнул: — Только вот… Увы, генерал Юй Цан покончил с собой. Кто же теперь поведет войско? И тут Ваньянь Сюй искренне расхохотался: — Су Су, ты слишком невысокого мнения о Нас. Неужели ты думаешь, что в Золотой империи, кроме Юй Цана, не найдется ни одного умелого полководца, которому можно поручить командование? Не забывай, что народ Цзинь Ляо — тоже в прошлом народ кочевников и воинов. Мы все выросли в седле. Император поднялся с трона и сделал круг по залу. Вдруг он повернулся к Су Су и заключил его в объятия. — Давай-ка немного отдохнем, — предложил он. — Есть у меня на примете один толковый полководец. Завтра на утренней аудиенции я представлю его министрам на рассмотрение. Су И собрался возразить, что война — не время отдыхать, но Ваньянь Сюй довольно улыбался, словно уже всё решил. Подхватив супруга на руки, император понес его обратно во Дворец Наслаждений. Уже занималась заря, дворцовые евнухи и служанки деловито сновали по тропинкам сада, везде кипела работа. Су И сгорал от стыда, но, как назло, поблизости не нашлось даже подходящей ямы, куда он мог бы провалиться. К тому времени, как они вернулись во Дворец Наслаждений, Су И совсем позабыл о боли в ноге. Он пылал негодованием, и его уже не смущали ни вопросы статуса, ни вопросы вмешательства в государственные дела. Возмущенно сверкая глазами, он устроил Ваньянь Сюю крепкий разнос, не скупясь на упреки вроде «пока ты тут лентяя празднуешь, враг не дремлет». Император покорно терпел несправедливые нападки, понимая, что боль в ноге еще не отпустила Су Су. Вместо того чтобы сказать веское слово в свою защиту, Ваньянь Сюй, запинаясь, бормотал что-то маловразумительное, радуясь про себя, что супруг хотя бы так может отвлечься от невыносимой боли. Ради этого он бы даже на коленях на стиральной доске постоял***.

***

Каждый день Ваньянь Ся приходил к Су И, чтобы нанести на его ногу целебную мазь. То ли боль постепенно притупилась, то ли Су И к ней просто привык, но терпеть становилось всё легче и легче. На десятый день Ваньянь Ся осмотрел своего пациента, и на лице второго принца впервые появилась облегченная улыбка. — На мой взгляд, с твоей ногой всё в порядке, — сказал он. — Теперь тебе нужно как можно больше ходить, чтобы разминать ногу, и тогда через несколько дней ты вновь станешь прежним бравым генералом, который одержал на поле боя сто побед. Но Су И с горечью рассмеялся: — И охота тебе надо мной шутки шутить! Разве не знаешь пословицу — «Кто переступил порог богатого дома, тот погрузился в морские глубины»? Что уж говорить про императорский дворец! Да, когда-то я вел солдат на поле боя, когда-то я мог вольно ходить по земле — но те времена давно в прошлом. Теперь я об этом даже мечтать не смею. Ваньянь Ся увидел, что Су И глубоко опечален, и сам горько вздохнул. Потом решил переменить тему разговора: — Честно говоря, я и не ожидал, что ты сумеешь вытерпеть такую боль. Кстати, в последние дни только и слышно, что на границе идет война. Не знаешь, каково положение дел? Су И покачал головой: — Я и сам теряюсь в догадках. Ваньянь Сюй, похоже, четко представляет себе бамбук, осталось только нарисовать картину. Но вести о победе ко мне не спешат. Когда я задаю вопросы, он умело уводит разговор в сторону. Если же настаиваю всерьез, он знай себе твердит: «Всё идет по плану, всё идет по плану…» Увы, даже не представляю, о чем он думает! Если буду приставать с расспросами, люди снова скажут, что я вмешиваюсь в дела государства. Но, если молчать, уже сил нет терпеть… Тут Ваньянь Ся не выдержал и рассмеялся, не дав ему закончить: — Твое сердце вечно болит за всех и каждого в Поднебесной! Ни к чему так сильно бояться, что люди скажут о твоем вмешательстве в управление страной. Семейные дела императора — это тоже дела государства. Кроме того, мой брат-император вовсе не хочет ограничивать твою жизнь стенами гарема. Уверен, он питает к тебе самое искреннее уважение. Пока они так разговаривали, в покои вошел Ваньянь Сюй. Второй принц понимал, что его брат-император желает, чтобы он поскорее удалился, поэтому поспешил встать и попрощаться со своим пациентом: — Мне пора. У меня еще много дел. Не забывай побольше ходить, укреплять мышцы. Только не утомляйся чересчур. Во всем нужно знать меру. С этими словами он быстро покинул покои императрицы, а император тут же подошел и подхватил Су И на руки. Но в каких заоблачных далях витали мысли Ваньянь Сюя, его супруг понять не мог. На лице императора была написана столь глубокая задумчивость, что, глядя на него, Су И совершенно растерялся.

95.

Ваньянь Сюй долго молчал, потом лицо его осветила улыбка. — Значит, лекарство тебе больше не требуется? — воскликнул он. Су И покачал головой: — Ся-эр сказал, что лечение прошло успешно, теперь нужно только побольше ходить, чтобы разминать ногу. — Затем он поинтересовался: — А как идут дела на границе? Какие бы ни были вести — хорошие или дурные, — лучше расскажи мне всё, я не в силах унять тревогу. Особенно беспокоюсь за судьбу мирных жителей. Император снова улыбнулся: — Раз уж ты принимаешь эту войну так близко к сердцу, почему бы тебе самому не поехать и не посмотреть? Услышав его слова, Су И изумленно распахнул глаза и невольно ахнул: — Что ты говоришь? Ваньянь Сюй, ты хоть понимаешь, что ты такое говоришь? Император обнял супруга, не переставая улыбаться: — Конечно, Мы хорошо понимаем, что Мы говорим. Су Су, неужели ты не тоскуешь по бескрайним пустынным просторам? По бесконечным пескам, которые ты пять лет поливал своим потом и кровью и готов был защищать даже ценой собственной жизни? — Он мягко разжал напряженные пальцы Су И, которыми тот вцепился в его одежду, и голосом, полным искренней теплоты, продолжил: — Знаю, ты по ним скучаешь. Твоя жизнь не должна медленно угасать в гареме, в этой золотой клетке, — хотя ты моя императрица, и так будет всегда, до скончания века. Но для меня ты не только возлюбленный супруг. Я хочу, чтобы ты был моей правой рукой. В трудные времена ты должен становиться для меня надежной опорой. Мы будем вместе шутить, смеяться, обсуждать военную стратегию и тактику, при свете фонарей будем устраивать поединки на мечах. Мы вдвоем создадим наш мир, приведем эту страну к счастью и процветанию. Только такая жизнь тебя достойна, ты согласен, мой Су Су? Потрясенный Су И не знал, что и сказать. Каждое слово императора заставляло сердце взволнованно стучать, затрагивало самые глубокие, самые сокровенные струны души. Су И устремил взгляд на сияющего супруга, понимая, что никакие сладкие речи не в силах передать, какой живой отклик рождают слова императора в его сердце, не в силах выразить полную меру его признательности. Он и помыслить не мог, что после плена, после гибели родной империи, после императорского гарема снова получит возможность применить свои умения и таланты на благо народа и страны. Глядя в изумленное лицо Су И, Ваньянь Сюй рассмеялся и добавил: — Что такое, Су Су? Хочешь, чтобы Мы пожаловали тебе звание главнокомандующего? Или лучше — Верховного главнокомандующего всех войск Поднебесной? Тут Су И вскочил на ноги и, серьезно глядя императору в лицо, сказал: — Если ты и в самом деле позволишь Су И вернуться на поле боя, ему достаточно будет звания простого солдата. Ваньянь Сюй тоже поднялся, чтобы поддержать супруга под руку. — Эй, потише, потише! — встревоженно повторял он. — Твоя нога еще не совсем здорова. Только посмотри — ты же совсем о себе не заботишься. Прежде чем отправляться в военный поход, нужно полностью восстановить силы. Кроме того, я не только хочу, чтобы ты снова побывал в знакомых местах, я намерен самолично принять участие в этой войне. К отъезду необходимо как следует подготовиться, наберись терпения! Су И пережил новое потрясение. — Сколько же дней на это уйдет? — воскликнул он. — И останется ли для нас еще дело на поле битвы? Ты ведь утверждал, что у тебя множество искусных полководцев. Ваньянь Сюй усмехнулся: — Да, есть у меня один исключительно талантливый полководец, но ты и сам понимаешь: в Сяолине тоже хватает умников да храбрецов. Их правитель поспешил ввязаться в войну и втянул в нее множество диких кочевых племен. В этой войне не так легко будет вырвать победу. Но не беспокойся: хотя угроза довольно серьезная, враг ни шагу не ступит за дозволенный рубеж и не проникнет слишком далеко вглубь страны. Поэтому простым людям, жителям тех мест, нечего опасаться. Твоя же главная задача — твердо встать на обе ноги, только тогда мы сможем тронуться в путь. — Вдруг императору в голову пришла какая-то мысль, и он тут же воодушевился: — Су Су, Ся-эр ведь сказал, что тебе нужно побольше ходить? Давай-ка я составлю тебе компанию! — У тебя же столько важных дел, — запротестовал Су И, — разве подобает тебе попусту тратить время на всякие пустяки? Для этого есть Цзы Нун… Но не успел он договорить, как Ваньянь Сюй вскочил сам, помог ему подняться и жизнерадостно рассмеялся: — Ничего, неотложных дел у меня пока что нет. Идем, я буду поддерживать тебя, и мы немного прогуляемся. Су И ничего не оставалось, кроме как опереться на его руку и медленно двинуться вперед. Поначалу в ноге еще чувствовалась боль, но потом стало намного легче. Хотя Ваньянь Сюй был рядом и поддерживал супруга, сам император волновался едва ли не больше, чем Су И. Хотя день выдался холодный, на лбу Ваньянь Сюя от напряжения выступили капельки пота, и он непрестанно увещевал супруга: — Не спеши, не спеши… Эй, не стоит так высоко поднимать ногу!.. Вот… так уже лучше…

***

По садовой тропинке возле роскошного Дворца Наслаждений медленно шагали двое мужчин — шагали, держась друг за друга, плечом к плечу. Четыре доверенные служанки — Цзы Нун, Цзы Янь, Цзы Нань и Цзы Лю — смотрели на них из окна второго этажа, растроганные до глубины души. То и дело до девушек доносился негромкий голос: — Су Су, завтра я вернусь пораньше с утренней аудиенции. Ты подожди меня, я помогу тебе расчесать волосы… Кстати, тот десерт, который тебе так понравился третьего дня… Я велел передать на императорскую кухню, чтобы сегодня приготовили такой же. Лучше всего съесть его, пока он еще горячий… Тебе еще нужно пить тот укрепляющий отвар, верно? Да, я знаю, ты его терпеть не можешь, но придется сделать над собой усилие. За последние полгода ты перенес столько лишений, теперь следует восстановить подорванные силы. Если ты не станешь его пить, как я смогу быть спокойным за твое здоровье?.. Эти слова, полные искренней теплоты, подхватывал и уносил вдаль холодный зимний ветер, но на солнечной стороне сада из-под земли уже начали пробиваться первые нежно-зеленые травинки. Над бескрайней, укрытой снегами страной повеяло легким дыханием весны. _____ * Строка из самого известного стихотворения Лю Юна (987—1053), название которого можно перевести как «Звенят капли дождя». До наших дней сохранилось около двухсот стихотворений Лю Юна, больше, чем от других поэтов — его современников, и большинство из них написаны для исполнения в виде песен на известные мелодии. В том числе и «Звенят капли дождя», где описано расставание героя, который вынужден уехать в далекие края, со своей возлюбленной. ** Солдаты-креветки и генералы-крабы - мифологическое воинство царя драконов Лун-вана, хозяина водной стихии. Это выражение стало обозначать многочисленную, но бестолковую армию: во многих легендах и классических романах (в том числе «Путешествие на Запад» У Чэнъэня) эти крабы и креветки пугаются и в ужасе прячутся при первых признаках опасности и совершенно не способны защитить своего хозяина Лун-вана. *** Стиральная доска с глубокой древности использовалась не только для стирки белья, но и для наказания провинившихся домочадцев. И до сих пор в Китае это традиционное наказание для непослушных детей и провинившихся жен и мужей. Стандартное время стояния на коленях - около 4 часов.

_____ На этом основная часть истории императора и его пленника закончена. Будут еще две экстры.