Пленник императора

Итак, все недоразумения между Ваньянь Сюем и Су И благополучно разрешились, их исконная вражда и взаимные обиды бесследно канули в прошлое. После того как они разделили жизнь и смерть на поле битвы и вместе прошли через тяготы войны, их чувства друг к другу становились всё глубже день ото дня. Супруги не желали расставаться ни на миг, неразделимые как инь и ян. Когда император созывал министров двора для обсуждения вопросов политики, по его настоянию Су И занимал место рядом с ним — только тогда на душе Ваньянь Сюя воцарялся покой. Поначалу министров это возмущало, хотя они и скрывали недовольство, но вскоре стало ясно, что Су И главным образом прислушивается к дискуссиям, но сам крайне редко вмешивается в государственные дела. Правда, когда он всё же вставлял словечко, его суждения были исключительно глубокими, проницательными и обоснованными, поэтому чиновники волей-неволей признавали их убедительность. Недовольство министров постепенно сошло на нет, и со временем стало привычным делом в открытую обращаться к Су И в тех случаях, когда император, по мнению придворных, выносил несправедливое решение. Императрице мало-помалу удалось завоевать симпатии не только министров, но и наложниц гарема, и с каждым днем уважение к Су И росло, пока в сердцах подданных Золотой империи он, наконец, не встал вровень с самим Сыном Неба. Но двух человек всё это заметно огорчало. И кто бы вы думали эти двое такие? Конечно же, это отец-император и сын-наследник, стоящие превыше всех в Поднебесной. Ваньянь Шу печалился всё горше, поскольку его отец-император безраздельно завладел вниманием матушки-императрицы, даже требовал, чтобы Су И постоянно присутствовал на утренних аудиенциях. Что же касается Ваньянь Сюя, он с растущим недовольством замечал, что вниманием возлюбленного супруга безраздельно завладели придворные — Су И приходилось день-деньской отвечать на вопросы, выслушивать жалобы и давать советы. «Отец-император переходит все границы, — негодовал про себя Ваньянь Шу. — Даже если матушка-императрица — его супруг, это не повод таскать его за собой как на привязи. Су И должен и мне уделять хоть немного внимания, он же всё-таки моя матушка, в конце-то концов. А у него теперь не хватает времени даже задания проверять. Отец-император — словно волк-одиночка: скалит зубы и не желает делиться добычей». Ваньянь Сюй тоже постоянно пребывал в мрачном расположении духа. «Видит Небо, — мысленно возмущался он, — с тех пор как министры узнали подлинную натуру Су И, они так и вьются вокруг него, как надоедливые мухи, а стоит отогнать — возвращаются вновь». Всё меньше времени ему удавалось проводить со своим Су Су, да еще приходилось соперничать за него с собственным сыном и наследником. И чаще всего — проигрывать. В общем, каждый искренне считал, что Су И именно его обделяет вниманием, и эта подковерная борьба со временем становилась явной и всё более ожесточенной. Хотя Ваньянь Сюй и был императором Поднебесной, он не имел власти над собственным сыном, к тому же вдовствующая императрица неизменно поддерживала любимого внука. С другой стороны, и министры не слишком-то считались с желаниями своего императора; делая вид, что не понимают намеков, они по любому поводу стремились увидеться с императрицей и занимали Су И бесконечными разговорами. У Ваньянь Сюя так и чесались руки приговорить всех этих просителей к мучительной казни, но, памятуя о том, что его возлюбленный супруг слишком рассудителен и справедлив и не допустит подобного самоуправства, император не поддавался кровожадным порывам. Но ведь он сам предложил Су И присутствовать на утренних аудиенциях, и, если теперь запретить придворным видеться с императрицей, это породит новые толки и кривотолки. Каждый раз, думая об этом, Ваньянь Сюй приходил в ярость. Он никак не предполагал, что окажется настолько глуп и уронит камень на собственную ногу. Не в силах ни справиться с внутренними терзаниями, ни изменить внешние обстоятельства и видя, что с каждым днем положение лишь ухудшается, Ваньянь Сюй погрузился в горькие размышления. Наконец, он твердо решил избавить возлюбленного супруга от окружения, в котором все эти волки, черви, тигры и пантеры так и норовят разорвать его на части. Теперь Су И будет принадлежать только ему, своему супругу, и они вместе отправятся путешествовать по горам и лесам, счастливые и свободные. Но был лишь один способ осуществить его мечту: отдать «Трон дракона» в хорошие руки.

***

В тот день Ваньянь Сюй старательно изображал доброго папочку. Он приказал императорским поварам приготовить целую гору любимых закусок наследника, затем пригласил к себе Ваньянь Ся и Су И, заранее приготовив убедительную и глубокомысленную речь в надежде, что они помогут уговорить Ваньянь Шу занять императорский трон. Су И скромно устроился в сторонке, не подозревая о намерениях супруга, но заметил, что время от времени на губах Ваньянь Сюя мелькает странная улыбка. — Ваньянь, что это ты задумал? — с беспокойством спросил Су И. — Вынужден тебе напомнить, что Шу-эр — твой сын, твоя плоть и кровь. Если попытаешься причинить ему вред, используя меня как предлог, я тебе этого не прощу. Император заключил супруга в объятия и улыбнулся: — Чего ты испугался? Я и сам знаю, что он моя плоть и кровь. Тут не о чем беспокоиться, а послал я за ним потому, что хочу передать ему свой трон. После этого мы с тобой со спокойной душой отправимся бродить по просторам Золотой империи. — Он наклонился и приласкал губами мочку уха возлюбленного супруга. — Су Су, разве мои замыслы тебе не по вкусу? Неужели ты не хочешь провести всё свое время на этом свете только со мной? Су И взглянул на него и тоже невольно улыбнулся. Взяв Ваньянь Сюя за руку, он ответил: — Эх, ты! Я прекрасно знаю, что ты уже всё решил. — Он посмотрел в окно, потом снова перевел на Ваньянь Сюя внимательный взгляд и вздохнул. — К чему задавать такие вопросы? Или ты не знаешь, как давно я ждал этого дня? Я лишь не хотел отрывать тебя от государственных дел, ведь тебе пришлось немало потрудиться, чтобы народ мог жить в мире и процветании… Но Ваньянь Сюй не дал супругу закончить — просто закрыл ему рот рукой. — Я всё продумал, — рассмеялся он. — Шу-эр уже подрос, у него быстрый и изобретательный ум, так что пора ему научиться брать на себя ответственность за всю Поднебесную. А про народ лучше лишний раз при мне не вспоминай, я и так знаю, что в твоем сердце он на первом месте, а я — только на втором, поэтому не желаю ничего о нем слышать! — Никогда не встречал такого государя, как ты, который ревнует к собственному народу, — улыбнулся Су И. — Я же только ради тебя так пекусь о судьбах твоих подданных. Услышав эти слова, император просиял. — Как же приятно знать, что всё это только ради меня! — воскликнул он. Потом наклонился, поцеловал Су И в висок и прошептал ему на ухо: — Су Су, мне очень нравится, когда ты говоришь такие слова! О-хо-хо, как же приятно! Можешь считать, что я только о себе и думаю, но, пожалуйста, в будущем говори их почаще! Не дожидаясь ответа, он прижал возлюбленного супруга к груди и поцеловал его розовые и нежные, как лепестки, губы. Он не сдерживал чувств и, наслаждаясь ласками, совсем забылся. Но тут от двери раздалось покашливание, и недовольный голос произнес: — Ты же пригласил на угощение меня, а сам, я смотрю, уже угощаешься вовсю! На пороге появился Ваньянь Шу с перекошенным от зависти лицом; рядом с наследником шел Ваньянь Ся и сдержанно улыбался. Это была обычная манера поведения императора — он вечно пытался урвать лакомый кусочек в любой удобный и неудобный момент. Однако в душе Су И не мог не признать, что испытывает неподдельное удовольствие. К сожалению, Ваньянь Сюй совершенно не задумывался, всегда ли его выходки уместны. И каждый раз, когда за пределами опочивальни он загорался желанием и тянул жадные руки к угощению, влюбленная парочка непременно попадалась кому-нибудь на глаза. В прошлый раз на горячем их поймала сама вдовствующая императрица. Су И, хотя и не был ни в чем виноват, не знал, куда провалиться от жгучего стыда. Увы, его настойчивый и самоуверенный супруг урок не усвоил, и вот их снова застукали на месте преступления — на этот раз наследник Шу. Су И в ярости оттолкнул руки императора, обвившие его талию. Он смущенно потупил взгляд, не в силах сохранять горделивое достоинство, как приличествует матушке-императрице. Теперь Ваньянь Сюй мог не надеяться, что Су И поддержит его в разговоре с сыном. Однако способность императора сохранять хладнокровие оставалась непревзойденной. Проще говоря, он был гораздо более толстокожим, чем его супруг. Даже под градом язвительных насмешек наследника в лице Ваньянь Сюя не дрогнул ни один мускул; напротив, он приосанился, как и подобает настоящему государю. Он уселся сам и указал гостям на места напротив: — Вы можете присесть, Нам нужно кое-что с вами обсудить. Как только Ваньянь Шу услышал его слова, он тут же воскликнул: — Дядя, ну вот, видишь? Я сразу сказал, что всё это угощение — просто для отвода глаз. Но ты всё равно настаивал, чтобы мы пришли. Ваньянь Сюй скривился. Неужели собственный сын так низко его ставит? Император откашлялся и постарался вернуть себе родительский авторитет. Ударив кулаком по столу, он вскричал: — Ты, бессовестный мальчишка! Как ты смеешь такое говорить? Что значит «для отвода глаз»? Мы — твой отец-император, или ты забыл? Ваньянь Шу фыркнул в ответ: — Да уж, ты мой отец-император — мой отец-император, который только и знает, что похищать у меня матушку-императрицу! Тут на помощь супругу поспешил Су Су и попытался вразумить непочтительного наследника: — Шу-эр, не говори так со своим отцом-императором, он же тебя очень любит… Ты… Но Ваньянь Шу не дослушал. Закрыв лицо рукавом, он зарыдал в голос: — А-а-а! Дядя, я же говорил, что матушка-императрица примет сторону отца-императора! Ох, у меня есть жалоба, но к кому идти за справедливостью? А-а-а! Ваньянь Сюй и Су И обменялись взглядами и резко вздохнули. В глубине души оба оценили стратегию наследника — преувеличивать обиды и выставлять напоказ добродетели. Маленький бесенок становился всё более несносным, и теперь даже Су И не удавалось держать его в узде. Император снова с силой стукнул кулаком по столу. Он пришел в замешательство, не зная, как призвать к порядку Ваньянь Шу, который совсем стыд потерял. — Вот что… Мы требуем, чтобы ты сел спокойно и вел себя подобающе! — рявкнул Ваньянь Сюй. — Нам нужно тебе кое-что сказать. Император видел, что строптивый наследник совершенно перед ним не робеет, и в глазах его начали загораться гневные огоньки. — Мы скажем это только один раз и повторять не намерены, — добавил он. Грозный вид Истинного Дракона и Сына Неба заставил, наконец, наследника прекратить вопли и рыдания. Су И же немедленно взял на себя роль утешителя. Вытащив платок, он принялся утирать с лица Ваньянь Шу льющиеся бесконечным потоком слезы. — Ну всё, ну всё. Отец-император уже рассердился не на шутку. Хватит плакать, выслушай внимательно, что он скажет. Ручаюсь, на этот раз у него добрые вести. — Да уж, конечно, — буркнул наследник, с неохотой признавая поражение. Но тут же добавил, обращаясь к отцу: — Вот что я тебе скажу: слова матушки-императрицы вселяют надежду. Смотри, не разочаруй меня, если всё еще считаешь себя моим отцом-императором. Ну и речи! Ваньянь Сюй едва не взревел от ярости. Кто посмел настолько испортить его сына и наследника, что тот уже не признает ни земных законов, ни воли Небес? Император с подозрением покосился на супруга, а Су И в ответ сердито прищурился — он мгновенно понял ход мыслей Ваньянь Сюя. Император Золотой империи тут же умерил свой воинственный пыл. Устремив на наследника величественный взор, он торжественно объявил: — Мы пригласили тебя для того, чтобы сообщить новость, счастливую, как благословение Небес. — Дядя, ты ему веришь? — холодно вопросил Ваньянь Шу, не дав императору продолжить. — Что за вопрос? Конечно, верю, и ты тоже должен, ведь он твой отец-император, в конце-то концов, — с благодушной улыбкой ответил Ваньянь Ся, пытаясь утихомирить разгоревшиеся страсти между отцом и сыном, которые воинственно потрясали оружием и рвались в бой. Ваньянь Шу упрямо сложил руки на груди и дал волю своему ядовитому языку: — Правда? А я вот не верю. Наблюдая, как лицо императора от гнева чернеет, словно грозовое небо, в глубине души мальчишка злорадствовал. Ха-ха-ха, как приятно выиграть бой после того, как сначала пришлось уступить противнику! Ваньянь Сюй и Су И перекинулись взглядами, и в каждом взгляде читались беспомощность и досада. Недопустимо, чтобы этот ребенок продолжал вести себя столь дерзко и своенравно; нужно срочно усадить его на трон, чтобы он почувствовал на себе все тяготы власти и понял, как трудно быть императором. Император даже обрадовался, что его план неожиданно получил подходящее обоснование и перестал быть простым капризом. — Мы желаем передать тебе Наш трон, — ровным голосом заявил он. Ваньянь Шу пренебрежительно скривился: — Ну да, я же твой единственный сын, кому еще ты сможешь передать трон, когда состаришься? Но ты вроде бы еще не состарился… Неужто ни на что уже не годен? Не успел мальчишка закрыть рот, как Су И сурово отчитал его: — Шу-эр, не смей так разговаривать с отцом-императором! Ваньянь Шу снова скривился и с неохотой придержал язык. — Нет, Мы собираемся передать тебе трон немедленно, понимаешь? Хм-хм, ты уже достаточно подрос, но только и делаешь, что дурачишься целыми днями, пора тебе остепениться, — не моргнув глазом, Ваньянь Сюй выложил свои убедительные доводы. Он делал вид, что не замечает выпученные от удивления глаза и отвисшую челюсть сына. — Дядя… Дядя, ты… ты слышал, что он сказал? Ты… ты тоже слышал, что сказал этот человек напротив, кого я называю отцом-императором? Ваньянь Шу прошипел эти слова сквозь зубы и вперил в отца убийственный взгляд, который ясно говорил: «Хочешь бросить меня и исчезнуть вместе с матушкой-императрицей? Не выйдет!» В то же время наследник обдумывал достойный ответ на высокопарную речь императора. — О, конечно, я всё слышал, и это действительно хорошая новость, — ответил Ваньянь Ся. — Шу-эр, видимо, так приятно удивлен, что не может поверить своим ушам. Второй принц по-своему истолковал удивление наследника и сделал это намеренно. В глубине души он безнадежно вздохнул и подумал: «Эх, старший брат-император, это всё, чем я могу тебе помочь, да и то, боюсь, толку будет мало». — Приятно удивлен? — взвился Ваньянь Шу. — Дядя, ты правда так думаешь? Или ты совсем не видишь разницы между «приятно удивлен» и «неприятно поражен»? — Наследник напустил на себя глубоко возмущенный вид и пару раз громко фыркнул. — Раз уж разговор принял такой оборот, и отец-император притянул за уши столь красноречивые доводы, значит, у меня нет права на отказ? Что ж, ладно, постараюсь смириться и дам свое согласие. Видишь, я, твой сын — такой честный и рассудительный, ты должен по достоинству меня отблагодарить. Ваньянь Сюй и Су И даже не подумали возмущаться непочтительной речью наследника. Когда они услышали слова «постараюсь смириться и дам свое согласие», оба настолько потеряли голову от счастья, что позабыли, где север, а где юг. Супруги снова обменялись взглядами, и Су И тихо сказал: — А кто говорил, что Шу-эр — несносный мальчишка? Да это же просто золото, а не ребенок. Посмотри: он даже не стал упираться, тут же согласился. Ваньянь Сюй довольно закивал: — Верно, верно, в прошлом Мы незаслуженно обвиняли и ругали его, но впредь будем пылинки с него сдувать! Ах, Шу-эр, твой отец-император не знает, как тебя благодарить. Хе-хе, ты на самом деле Наш достойный сын и заслуживаешь, чтобы трон перешел к тебе в таком юном возрасте. Как только Ваньянь Сюй услышал слова наследника и понял, что его мечта отправиться с супругом в путешествие сбывается, он весь засветился от счастья. В его глазах непослушный и непочтительный сын мгновенно превратился в очаровательное дитя. Увы, наследника Шу нисколько не растрогали проявления отцовской благодарности. В такой волнующий миг мальчишка оставался невозмутимым. Он взял с тарелки угощение и небрежным жестом отмахнулся от бурных излияний императора. — Не радуйся раньше времени, — заявил он. — У меня есть условие. Выполнишь его — тогда и займу трон. — Давай, говори скорее. Если ты согласен, я выполню не одно, а сотню условий. — В порыве великодушия Ваньянь Сюй готов был на всё: он понимал, что заставляет наследника в столь юном возрасте принять на свои плечи бремя власти и при этом заботится исключительно о собственных желаниях. Поэтому он чувствовал, что следует вознаградить сына щедрой рукой. К сожалению, порыв этот долго не продлился. Ваньянь Шу дожевал угощение, отряхнул крошки с ладоней, а потом, улыбаясь во весь рот, подсел поближе к своей матушке-императрице и потянул ее за рукав. — Ты же прекрасно знаешь, — обратился он к отцу-императору, — что матушка-императрица всегда проверяет мои задания и оценивает мои успехи. Если уж ты настолько спешишь спихнуть на меня трон, я, так и быть, не стану упрекать тебя в том, что ты думаешь только о себе. Но матушка-императрица останется рядом и будет давать мне советы, как управлять государством. Разумное требование — скажешь, нет? Пока матушка-императрица со мной, ты волен отправляться на все четыре стороны. Даже хорошо, что у меня не останется соперников. Отец-император может не беспокоиться, я буду хорошо управлять Поднебесной, я его не подведу. Ваньянь Сюй уже не первый год был императором и научился держать себя в руках в самых непростых обстоятельствах. Но, даже несмотря на это, он схватил сына за воротник и зарычал: — Ты думаешь, кто твоя матушка-императрица? Он — моя императрица, мой супруг! Когда я передам тебе «Трон дракона» и отправлюсь путешествовать по миру, он, конечно же, будет меня сопровождать. Хочешь, чтобы мой Су Су остался здесь? Не получишь — ни лаской, ни таской! — Хе-хе, ну вот, ты себя и выдал, — ухмыльнулся Ваньянь Шу. — Ты всё это задумал, чтобы сбежать из дворца любоваться природой в компании матушки-императрицы. А тяжелый труд решил свалить на неокрепшие плечи сына? Не добьешься — ни кнутом, ни пряником! Наследник бесстрашно смотрел отцу прямо в лицо, спокойный, как дохлая свинья, которую кипятком не напугаешь*. — Эй, сядьте оба! Угомонитесь! — вмешался Су И. Он и представить себе не мог, что из-за него разгорится такой сыр-бор, и поспешил выступить в роли посредника между отцом и сыном: — Ваньянь, если Шу-эр не желает взойти на трон в столь раннем возрасте, не следует его принуждать. Император посмотрел на него пронзительным взглядом. — Су Су, неужели ты больше не хочешь путешествовать со мной по миру? — спросил он. — Хочу, конечно, хочу! Но разве это не… — Су И вздохнул и снова повернулся к Ваньянь Шу: — Шу-эр, будь послушным мальчиком, позволь отцу-императору на этот раз исполнить его желание, он… Не успел он договорить, как увидел, что по щекам маленького бесенка снова хлынули потоки слез. — Матушка-императрица, значит, ты больше не хочешь оставаться со мной? — обиженно протянул наследник и зарыдал: — А-а-а! Шу-эр с ранних лет рос без матери, он так долго ждал такого человека, как ты! Неужели и ты скоро покинешь бедного сироту? А-а-а! — Нет, конечно, нет… — Су И поспешил заключить наследника Шу в объятия и принялся утешать, поглаживая по спине. Подняв глаза, он увидел лицо Ваньянь Ся, на котором читалась безнадежность. — Полагаю, вам обоим лучше бросить эту затею, — сказал второй принц. — Если уж хотите обставить маленького поганца, хе-хе… придется сначала пораскинуть мозгами и разработать план понадежнее. — Не выйдет, не выйдет! А-а-а, плохой отец-император хочет заставить меня силой! — рыдал наследник. — Я пойду к бабушке-императрице, пусть она нас рассудит! Когда коварный мальчишка упомянул свою главную защитницу, Су И мгновенно изменился в лице. Небеса, если вдовствующая императрица узнает, что отец и сын чуть не передрались из-за него, это будет катастрофа. Нет, нет, какой позор — пасть так низко… Он вскочил на ноги и решительным тоном велел: — Ваньянь Сюй, забудь об этом! Шу-эр еще слишком мал, а ты слишком молод. Что за блажь на тебя нашла — отречься от трона? Да вся Поднебесная станет над тобой смеяться! А насчет путешествия по миру — поговорим позже, когда тебе стукнет лет шестьдесят. — Это… что за чушь? Шестьдесят? Да мы оба станем седыми стариками! Ваньянь Сюй потрясенно смотрел на супруга, не веря, что тщательно продуманный план провалился с таким треском. Но теперь, когда даже Су И лишил его своей поддержки, у него не осталось ни шанса выиграть битву в одиночку. Император в ярости уставился на сына, который с довольным видом уплетал сласти. «Хм-хм, погоди у меня, — мстительно думал он. — Где это видано, чтобы отец терпел поражение от сына? Сегодня мне не удалось спихнуть на тебя империю, но настанет день, когда я своего добьюсь и уеду с моим Су Су, чтобы повидать мир». Он втайне дал себе клятву, что воплотит эту мечту в жизнь, не дожидаясь, пока станет древней развалиной с кожей морщинистой, как у ощипанного цыпленка, и волосами белыми, как перья журавля. _____ * Когда свинью забивали, ее обычно сразу же обваривали кипятком, прежде чем пустить в готовку. Отсюда и пошло это выражение: если забили свинью не очень качественно, от кипятка она, естественно, дергалась и издавала всякие интересные звуки (прошу прощения за жестокие подробности). Ну а если она была совсем дохлая, никакой кипяток ей, разумеется, был уже не страшен. Выражение используется по отношению к человеку, который понимает, что неправ, но всё равно продолжает настаивать на своем.