Эпилог.
9 августа 2017 г., 21:55
***
29 июля, 2016. Это лето было определенно лучшим в его жизни. Даже за те два года, что он провел снова с Джоном, снова на Бейкер-стрит, наполненные взаимной заботой, любовью и интересными делами, ему не было так хорошо и так страшно. Страшно потому, что Шерлок знал себя - рано или поздно он умудрится все испортить, и Джон наконец осознает, что живет с социопатом. На Бейкер-стрит - тишина. Улицы пустуют, машин нет. Джон спит наверху - какие-то идиоты несколько веков назад придумали, что ночь перед свадьбой молодожены должны провести раздельно. Шерлок сидел у окна, мучаясь бессонницей, и курил одну сигарету за другой. Банально до безобразия, но странным образом успокаивает. Отсутствие облаков пророчило ясный солнечный день. Утренняя сырость смешивалась с сизым горчащим дымом и заползала в спальню, запуская холодные пальцы ему под кожу. Скоро город проснется. Гул машин вдалеке станет громче, застучат каблуки по тротуару. Из окон польется ругань и радио. Блогер приготовит детективу завтрак, заварит кофе и поцелует, и на губах будет вкус зубной пасты. Шерлок смотрел в прошлое, и четко осознавал, что настоящее - лучше. Вот оно, спит наверху, только руку протяни. Настоящее следит за его питанием и сном. Настоящее прикрывает спину, когда ему снова неймется рискнуть жизнью. Настоящее одними губами вытворяет такое, что хваленый шерлоковский самоконтроль рассыпается мелкой пылью. Настоящее беззлобно ворчит на эксперименты. Шерлок любит видеть его таким, он называет это состояние: капитан Ёж Ватсон. Пальцы у него замерзли, сигарета тлела в руках маленьким островком тепла. Фитилек - слепящая рыжая точка в серо-голубом пространстве между комнатой и улицей. - Шерлок? - Джон, завернутый в одеяло, как в кокон, зевая, зашел в их спальню. - Опять у тебя тут табачный завод. Ты же два года не курил! - Мне не спалось, а кто-то, вероятно ты, настоял на раздельных кроватях. - Долго не спишь? Будет не очень, если ты вырубишься не вовремя в нашу первую брачную ночь. - Это еще глупее, - фыркнул Шерлок. - Фактически, мы, как и подавляющее большинство современных пар, уже долгое время ведем активную половую жизнь, в свете чего данная традиция... - Ты много болтаешь, когда волнуешься, - Джон распахнул полы одеяла и подошел к окну. Холмс нырнул в нагретую хлопковую мягкость, оплел его руками и ногами, едва не падая с подоконника. - Ого, ну ты и ледышка, - Ватсон потянулся за поцелуем, но остановился. - Тебе бы мятных конфет... - Всегда с собой, - Шерлок показал ему упаковку жевательной резинки. - Нервничаешь? - Очень, - шепотом ответил Холмс. - Ну и зря, - не выпуская любимого из объятий, Джон накрыл его губы своими. Обжигающая мята и острая сладость на кончике языка. Шерлок закрыл глаза, растворяясь в ощущениях. Паника отступала, подобно волнам в отлив. - Я держу тебя, - он почувствовал горячее дыхание Джона на своей шее. - И никогда не отпущу. Я очень сильно люблю тебя, Шерлок. Люблю, и чтобы доказать это, мне не нужны ничьи благословения и сухие речи священнослужителей. Это не может быть важнее нас. - Ну вот, до слез меня довел, - проворчал Шерлок, улыбаясь. - Доволен теперь? Джон сцеловывал соленую влагу со щек, успокаивающе поглаживая по спине. - Все будет хорошо. - Майкрофт тоже будет плакать. У него еще на репетиции руки тряслись. - Он волнуется за тебя. Я вообще удивляюсь, что еще жив, с таким-то деверем. - А я волнуюсь за торт. Я дважды звонил в кондитерскую, там не снимали трубку. Вдруг они не успеют его доделать? Или испортят коржи арахисом - он сейчас буквально везде. Или напутают с красителем, и вместо кремового оттенка получится болотный или фиолетовый? - Шерлок, успокойся. Они не брали трубку, потому что ты звонил им в три часа ночи. Все пройдет по плану, нет ни одной причины для беспокойства. - Ты уверен? - Абсолютно. Я так чувствую, жениха придется поить успокоительным еще до начала мероприятия, - Джон улыбнулся. - Попрошу твоего шафера, чтобы захватил с собой . Они вернулись в кровать, переплетясь руками и ногами. Теплая кожа на холодных простынях. Так, умиротворенные и до неприличия счастливые, они встретили утро - далеко не первое, и уж точно не последнее в своей жизни.***
- Я люблю тебя. Я планировал начать немного по-другому, но рядом с тобой все остальные слова выцветают и теряют всякий смысл. До нашей встречи я был очень одинок и очень многим тебе обязан. Ты стал для меня гораздо большим, чем друг или любимый человек. Ты - единственный, кого я хочу видеть рядом все время своей жизни. Ты невероятный, чудесный, любящий и любимый. Ты - сокровище, непонятно за какие заслуги доставшееся мне. Сегодня особенный день для нас обоих, и, хотя, я знаю, ты не терпишь условностей, я обещаю вдохновлять и поддерживать тебя. Защищать и оберегать, как величайшую ценность моей жизни. Что бы ни случилось с нами в будущем, у тебя есть моя рука и мое сердце. Они твои и всегда были твоими. Я люблю тебя не за блистательный ум, не за великолепные дедуктивные способности, не за твой гений, хотя это и делает тебя особенным для других. Для меня сам факт твоего существования - сердцебиение, дыхание, тепло твоего тела, то, какой чай ты пьешь, и то, что ты не выносишь пустой болтовни и свеклы, - это для меня важнее твоей исключительности. По правде говоря, после стольких лет со дня нашего знакомства, мне все еще кажется, что я выиграл в лотерею. Ты - лучшее, что случалось со мной за всю жизнь, Уильям Шерлок Скотт Холмс. Я люблю тебя. - О Боже, Джон, - Шерлок порывисто обнял его, пряча слезы в ткани пиджака. Миссис Хадсон всхлипывала за своим столиком. Гости аплодировали и тянулись за бумажными салфетками. Майкрофт Холмс отвернулся и вытащил накрахмаленный платок, безуспешно пытаясь сохранить независимый вид. "Ревет, как девчонка," - злорадно подумал Холмс-младший. Грег, свидетель Джона, не знал, что ему делать: то ли утешать своего растрогавшегося любовника, то ли иронизировать над его внезапно обнаруженной человечностью. Майк Стэмфорд выглядел, как объевшийся сметаны кот, словно все происходящее - его личная заслуга. Настал черед Шерлока произносить свадебные клятвы. "Мы столько лет шли к этому." Дыхание тут же стало частым и рваным, колени превратились в воду. Зал, убранный по его задумке в теплый оттенок желтой карамели и глубокий бирюзовый, кружился перед глазами. Джон ободряюще сжал его руку. Он великолепен - черный, идеально сидящий костюм-тройка, в бутоньерке - незабудки, белая роза и маленькая пчелка из папье-маше. Шерлок поднялся со своего места и повернулся к новоиспеченному мужу. - Джон Хэмиш Ватсон. Мой лучший друг, мой проводник света, мой муж и единственный, кто имеет значение. Помню, когда ты сделал мне предложение, я минут пять не мог ничего сказать, только хлопал глазами и пытался не потерять сознание. Оно и понятно - долгие годы я даже подумать не мог, что кто-то захочет быть рядом со мной, что кто-то будет терпеть мой характер и образ жизни. Как видишь, один доброволец нашелся. При всей абсурдности большинства свадебных традиций и свадьбы в целом... впрочем, я отвлекся. Легко критиковать чужие отношения, не будучи влюбленным. И снова - ты изменил все. Ты показал, каково это - любить и чувствовать любовь другого человека. Я бы сравнил это с невидимым теплым одеялом, если бы был настроен на поэтику. Я знаю - со мной непросто, но я обещаю тебе, здесь и сейчас, обещаю стать лучше - ради тебя и ради нас. Никто в этом мире не делает меня таким счастливым, как ты. Я клянусь любить и оберегать тебя, отныне и навеки быть рядом, что бы ни случилось. Джон, ты лучший человек из всех: добрый, отважный и мудрый. Встреча с тобой - один шанс на миллион, как найти сундук с сокровищами на огромной плоскости океанского дна. Ты появился в той лаборатории, со своей глупой тростью и армейской стрижкой, и корабль, вслепую идущий в шторм, наконец обрел нужное направление. Я люблю тебя, Джон Хэмиш Ватсон, капитан пятого Нортумберлендского, доктор, блогер, мой муж и мой герой. Мой компас, моя константа, мой якорь. Ты - мой дом. Любовь к тебе - единственное, что я не могу объяснить с точки зрения логики, где не могу применить математику вероятностей и разложить на составляющие для анализа. Поэтому я отдаю тебе свое сердце, что тоже достаточно бессмысленно, поскольку, во-первых, внутренним органам лучше оставаться на своих местах, а во-вторых, оно уже твое, и было твоим с нашей первой встречи. Всегда.
