Мрачные времена

*** Машина тронулась, объезжая клумбы увядших цветов и выплывая из двора. Лиза назвала свой адрес, а Даня развалился на сидении. Он сомкнул глаза; виски невероятно гудели, и легкая боль распространялась по всему телу. Тело его изнывало от неприятной колкости, но на душе у него было…хорошо? Какого чёрта сейчас было? Кашин и сам не знал, предпочитая не думать об этом. Их отношения с Лизой стали слишком запутанными и неоднозначными. Руслану он сказал, что ему нравится Неред — как друг, но сам испытывал совершенно недружественные чувства к девушке. Он занимался самообманом. Лиза косилась на Даню уже третью минуту, но он этого не замечал. Внутри неё сейчас было море чувств и вопросов, на которые нельзя было дать ответ. Всю поездку они молчали, и это была своего рода передышка. Приехали. Лиза окинула взглядом до боли знакомый подъезд и сжалась. Что дальше? Даня словно проснулся от сна, потирая уставшие глаза. Он рассчитался, взял Лизу за локоть и зашёл в здание, перед этим введя код в домофон. Лиза практически не дышала — она боялась разрушить их общее наваждение. Сверкнули ключи, и замок легко отворился, впуская их внутрь. Перед Лизой предстала её родная квартира и пьяный взгляд Кашина. Она прошла внутрь, а следом проводила Даню в свою комнату по длинному коридору. Он завалился внутрь и начал осматривать её вещи — всё для него сейчас представляло интерес. Даня начал их щупать и спрашивать уйму непонятных вопросов. В ответ Лиза лишь раздраженно закатила глаза. Вдруг Кашин подался вперёд и рухнул на кровать. Она легла рядом, и в один момент Даня рассматривал её лицо, гладя пальцами щеки. «Красивая» — одна-единственная нормальная мысль в его голове. В её глазах был вопрос и, кажется, его можно истолковать так: Даёшь ли ты себе сейчас отчёт в том, что происходит? Да, Лиз, и очень отчетливо. Честно. Кашин нервно сглотнул, бережно накрывая её одеялом — девушка всё ещё молчала. Он отвернулся на другой бок, и в комнате стало совсем тихо. Лиза не понимала, что сейчас произошло — но гораздо страшнее для нее сейчас было представление завтрашнего дня. Проснутся ли они в одной постели? Попытается ли Даня всё замять, нелепо прикрываясь дружбой? Внезапно парень притянул Лизу к себе, заключая в объятия. Что им делать, таким глупым и гордым? Он и сам не знал. Они лежали на кровати совсем тихо, пытаясь синхронизировать своё дыхание — ровно до тех пор, пока Даня не разомкнул губ: — Лиз, я тебя люблю, — такое невесомое колыхание воздуха от пьяного голоса. Неред закрыла глаза — она не представляла себе такого исхода событий, и именно поэтому сейчас девушка вынуждена лежать с затаившимся дыханием. Ее кожа покрылась мурашками — то ли от открытого нараспашку окна, то ли от недавно услышанных слов. Кашин укутался сильнее в её волосы, пахнущие лимоном. Ему наконец-то стало тепло. Они так и заснули. Потерянные, непонятые друг другом. Заснули в общих объятиях, но проснулись на разных сторонах ими же вырытой пропасти. *** Когда Даня проснулся, у него неимоверно трещала голова. Разные звуки доносились из непонятных источников. Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы смекнуть — это не его квартира. Вчерашний праздник туманной вспышкой пронесся в его сознании. День рождения, звон бокалов, ссора с Юликом. Вот оно — то, что его беспокоило. Парень приподнялся и начал осматривать комнату. Громоздкий шкаф с небольшим количеством вещей в нём, широкий монитор со всякой милой чепухой на столе. Некоторые предметы ему были знакомы, и он даже мог поклясться, что знает, кому они принадлежат. В коридоре послышались приближающиеся шаги, и Кашин посмотрел на дверь. В проеме показалась Лиза. Она тепло улыбнулась и села на край кровати. Даня лишь сконфуженно перевел взгляд на потолок, не понимая — с чего это она радуется? Действительно, давно парень не видел по-доброму ухмыляющуюся Неред. Она всегда встречала его либо усталой неприветливостью, либо остроумными дружескими подколками. Но тогда она не смеялась, а скалилась — Даня выучил разницу. И всё-таки что-то было не так. Она выглядела сегодня не так, как обычно: не было спутанных волос и ее вечного угрюмого выражения лица. Девушка просто сияла, и Кашина бесил её непонятный счастливый вид. Волосы сегодня были в безупречном порядке, немного мокрые на концах — как будто девушка только вышла из душа, а пухлые губы были намазаны бесцветным блеском. Даня даже не мог представить, что у нее имелся такой, и парень невольно облизнулся. — Доброе утро, — Лиза приподняла брови и внимательно посмотрела на Кашина. — Зависит от тебя, — тот потер ладонью виски и сощурился от переизбытка света в комнате, — расскажи, что вчера было. Даня исподлобья посмотрел на Неред, пока она закручивала локоны на палец и размышляла, с чего начать. Лиза как будто специально притягивала к себе внимание. Она открывала рот, но не осмеливалась говорить. Кашин почувствовал, как раздражение накатывает на него. Извечная утренняя злоба, ненависть на весь мир. Чего она мнётся? — Да блять, Лиза, не тяни, — Даня с услием провёл ладонями по своему лицу, и Лиза обратила на это внимание. Поёжилась — наверное, неприятно. — Пойдём лучше на кухню, я приготовила завтрак, — заискивающе предложила Лиза, весело улыбаясь. — Ха, заказная еда — не готовка, Лайзка, — Даня ухмыльнулся, неловко поднимаясь с кровати. Неред закатила глаза и устремилась на кухню, а за ней последовал Кашин. Узкий коридорчик оказался очень длинным; Даня даже опирался руками о стену, чтобы ненароком не свалиться. Когда они появились на пороге кухни, Лиза безмолвно подошла к плите и начала возиться с тарелками. Она не ела в своей квартире, и Даня это прекрасно знал. Что за перемены, Неред? Девушка жестом указала ему на стул, и он покорно сел. — Как себя чувствуешь? — девушка раскладывала яичницу на тарелку. — Вот оно, мой любимый вопрос. Слышу его чаще, чем «привет», — нарочито громко проговорил Даня, рассматривая кухонные принадлежности Лизы. Та только ухмыльнулась. — Полагаю — потрясающе, — Лиза поставила тарелку перед Даней и села рядом с ним сама. — Слишком много потрясений за последнее время. Так что я просто скажу — нормально, — улыбнулся Даня, — дай воды, пожалуйста, ужасно сушит, — сказал он, кривя лицо и по-театральному хватаясь за горло. Лиза кивнула и поднялась со стула. Кашин рассматривал содержимое тарелки. Два яйца, два кусочка бекона и тост — лучший завтрак за последние полгода. Он взял в ладонь вилку и принялся уплетать предложенное. Лиза, к тому времени уже успевшая взять бутылку «Боржоми», протянула ее парню. Кашин подхватил её и с легкостью осушил полбутылки, а Неред лишь удивленно наблюдала за ним. — И все-таки, — положив бутылку на стол, настойчиво сказал Даня, — что вчера было? Ты ведь помнишь? Лиза поставила кружку с горячим напитком на стол и выдала грустную полуулыбку, рассматривая пар от кофе. Всё внутри перевернулось, огонь внутри погас. Его резко затушили кирзовым ботинком, как какой-нибудь наскучивший окурок. От этого на душе стало мерзко, и Лиза на мгновение закрыла глаза. Он не помнит. Это всё, что требовалось знать. И не вспомнит, если ты ему не напомнишь. Простой факт причинил невыносимую боль с разочарованием. А стоит ли? Стоит ли вообще напоминать о своих чувствах, когда ему откровенно наплевать? Гадкое чувство распространилось внутри, а сердце начало покалывать. Есть ли что-то хуже, чем звук крушения воздушных замков? Лиза сама их выстроила по своей же наивности, кровью подписываясь под каждым словом. Вы — хорошие друзья. И ты никогда не перейдёшь за эту границу — он не позволит. Есть ли ад хуже? Ты ему не нужна. Всё напрасно, ты вновь купилась на глупые выходки Кашина. Даня заерзал на стуле в замешательстве, а Лиза лишь молчала, поджав губы и иногда берясь за тёплое керамическое ушко кружки. Ей казалось, что она сейчас заплачет, поэтому девушка прикусила губу и затаила дыхание. Даня посмотрел на неё в замешательстве — он не мог понять причину такой внезапной перемены настроения. Зачем он меня поцеловал? Для него это была очередная игра? Способ выпустить пар? Получить адреналин? Лиза в бессилии покачала головой, смотря на свои ногти. Сколько сил затрачено на попытки понять его, и она до сих пор не может оправдать его поступки. Жалкое зрелище. Этого смысла наверное и не существует, а она ищет чашку Грааля в подноготной его разума. Чересчур эмоционален, живёт приступами бешеной энергии или же полной апатией — человек крайностей. Дьявол, где вообще логика? Лиза открыла глаза: всё тот же Даня, совершенно обычный — разве что малость озадаченный, тот, который понимает её на все сто… Она горько ухмыльнулась, но вскоре почти слышно промямлила: — У вас вчера была словесная перепалка с Юликом, и ты выбежал из квартиры, был на взводе. Я решила, что нужно тебе помочь, во-о-о-т… Она посмотрела вокруг себя и развела руки. Даня многозначительно хмыкнул, допивая воду. Кашин доел завтрак, положил вилку на тарелку и вновь поднял свой взгляд на подругу. — Спасибо тебе, что приглядываешь за мной. Я не ведал, что творил. Получилось глупо, — он по-детски улыбнулся, Лиза также скривила рот в фальшивой усмешке. Стало тошно, язык заплетался, но она всё же выдала: — Ты знаешь, что ты можешь всегда… Он не дал ей договорить. Даня прервал её, подтягивая к себе и заключая в объятия. Она покрылась мурашками, кутаясь в его большом свитере, пахнущим тяжёлым алкоголем, сигаретным дымом и приторными женскими духами. Несмотря на это, от него буквально веяло теплом и спокойствием. Рядом с Даней было… безопасно? Сейчас даже самые крепкие объятия кажутся невинными, по сравнению со вчерашним, да, Лиза? Это длилось недолго, и Даня отстранился, замечая, что на свитере появились мокрые пятна. Сырость заставила его нахмуриться и с непониманием посмотреть на девушку. Она поспешно закрыла лицо ладонями и резко встала под его непонимающим взглядом. Девушка вся ссутулилась, а взгляд стал бесцветным, сливаясь с прозрачными слезами. — Лиза? — неуверенно промолвил Даня. — Лиза, — она легким движением смахнула капли со своих ресниц и обернулась к нему, — Тебе же вроде надо было куда-то, клип снимать? Езжай, — она поспешила скрыться за дверью в кухню, — заебал отвлекать, работы много, — крик, слышный уже из коридора. — Но ты мне нужна в клипе, — слабо возразить Кашин, но его голос прервал отдаленный хлопок двери. Лиза примкнула спиной к холодной стене, плотно прижав ладонь ко рту и не разрешая себе плакать. Она сползла на пол, ощущая ледяную поверхность даже через ткань. Склонила голову, начала считать Миссисипи у себя в голове. Что угодно, лишь бы не поддаться захлёстывающим её эмоциям. Почему Лиза так слаба? Почему? И эта её единственная «слабость» сейчас сидит на кухне и недоуменно втыкает в потолок. Лиза слышала, как тяжело он вздохнул, как положил тарелку на мойку, и как засвистел ветер в подъезде, когда Даня открыл парадную дверь. А еще Лиза слышала своё сердцебиение и молила, чтобы он ушёл раньше, чем она разревётся.

***

Возвратившись домой, Даня первым делом скинул верхнюю одежду и небрежно бросил ключи на тумбу. Он вздохнул, осматривая практически статическую недвижимость вещей в своей квартире. Руслан не связывался с ним с прошлой ночи — значит ли это, что он отсыпается или просто не хочет с ним говорить? Парень набирал на телефоне его номер, но потом поспешно скинул. Захочет — сам позвонит. Даня прошел на кухню и поставил чайник — ему хочется согреться, а то в последнее время слишком много сквозящего тона и колких фраз. Кашин сел за стол, прислушиваясь к звуку вскипающей воды и созерцая исходящий пар. Прямо как сегодня утром Лиза мрачно разглядывала клубы пара, исходящие из её кружки кофе. Даня не пил кофе, он предпочитал другие наркотики. Он подошёл к полке и достал оттуда чёрный чай, идеально расфасованный по пакетикам. Парень залил в кружку кипяток и кинул туда пакетик. Тот окрасил прозрачную жидкость в янтарный цвет. Даня вспомнил цвет коньяка, который он пил, как воду, на том злосчастном дне рождения. Вынимать пакетик парень не собирался. Он предпочитал чай покрепче. Взяв кружку в руку, Кашин сел обратно за стол. Кожу приятно обжигало. Даня поискал глазами пульт и нашёл его только под своими стопами. Он включил телевизор, чтобы отвлечься. Кашин обычно не смотрел новости, а телевизор был формальностью в его квартире. Он использовал только тот, который был у него в спальне, но только как монитор. В ящике вещали про какой-то взрыв, какую-то кражу, какое-то убийство. И, впрочем, про любые неприятности по стране, которые никак его не касались. Криминальные новости сменились вестями из мира экономики. Даня поднес к губам горячий напиток и отхлебнул совсем немного. Жидкость обожгла горло, спускаясь вниз — в желудок. Новости, которые он никогда не понимал. Он просто так следил за меняющимися кадрами, с глупым лицом наблюдая за происходящим на экране. Его голова была совершенно пуста, и парень был невероятно этому рад. Вдруг раздался громкий звонок. Телефон. Не смотря, кто это, Даня приложил аппарат к уху и услышал небольшие слуховые помехи. — Кашин, быстро приезжай сейчас ко мне, — приказал знакомый голос. — С какого хуя? — буднично спросил Даня, пытаясь отпить побольше чая. — Давай расскажу на месте, — Тушенцов сбросил звонок. Кашин лишь пожал плечами, кладя телефон на стол. Очередной важный разговор — наверное, сценарий клипа из редакции пришёл или что-то подобное, связанное с работой. Или же Руслан хочет возложить на себя роль мамочки и отчитать Даню — за вчерашнее плохое поведение, естественно. Нахмурившись, Даня допивает остатки чая и кладёт чашку в раковину. Такси уже вызвано, оставалось только ждать. *** С каждым днём становится всё холоднее и холоднее. Даня укутался в свою ветровку, но от этого не было толку. Тонкая ткань шерстяного свитера не спасала, ледяной воздух гулял по спине и груди, заставляя Кашина ёжиться и покрываться мурашками. Даня попросил настроить подогрев в машине, но таксист слабо понимал по-русски. Именно поэтому Кашин ехал к своему другу злой и угрюмый. И снова знакомые пейзажи за запотевшим окном. Красивые, они бы без сомнения впечатлили приезжих, но Дане от них было уже тошно. Неспешно плывущие творожные облака и пасмурное небо. За голыми липами показалось знакомое желтое здание с причудливыми канделябрами на крыше. Даня попросил остановиться здесь и вышел навстречу завывающему ветру, который подгоняет в спину. Снежинки падали на волосы и на щеки, краснеющие от холода. Он спешил зайти в здание, ибо ненавидит зиму. За извечную мерзлоту, мерзкую слякоть и хладнокровных безразличных людей, подобных ему. Подъезд встретил теплотой и остывшим радушием. Мягко ступая, он поднялся на третий этаж и постучался в дверь. Вдруг услышал топот за хлипкой стеной. Руслан слабо улыбнулся, увидев злой вид друга. Он не собирался его стебать сегодня — судя по виду, Даня готов содрать кожу с любого, кто посмеет выебываться. Именно поэтому Тушенцов пропустил его внутрь и закрыл за другом дверь. Даня прошел в квартиру. Ему очень хочется чаю. Дома попьёт, нужно было сначала узнать, что от него так настойчиво хотел Руслан. Тот прошел на кухню и вскоре вернулся оттуда с двумя бутылками холодного пива. Даня едва ли не застонал от досады — больное горло давало о себе знать. Тушенцов кинул пиво Кашину, и тот его ловко поймал и опустился на диван. Руслан приземлился напротив него, при этом с интересом рассматривая парня. Даня поймал его взгляд и непонимающе нахмурился. Что-то с другом сегодня не так. — Что смотришь? — спросил Кашин, кладя пиво на стол. — Удивительно, ведь ты вправду не помнишь, — странно ухмыльнулся Руслан. Даню это раздражает. — Господи, блять, — недовольно закатил глаза, скривил губы, — что? Руслан неоднозначно вздохнул и посмотрел на Даню: его взгляд просто пылал нетерпимостью и скрытым интересом. — Ладно, — наконец-то сказал Руслан, неспокойно ерзая на диване, — скажу, как было — вчера я кое-что видел. Что-то, что не поддаётся моему пониманию совсем, — парень широко развел руки, на что Даня лишь лихорадочно кивнул. — После того, как вы с Лизой вылетели из квартиры, в комнате стало как-то холодно, и я заметил, что открыто окно. Я подошёл, и перед тем, как закрыть его, заметил вас. Вы целовались, Даня. Я просто охуел тогда, не мог отойти от этого весь вечер. Думал, что показалось, но как такое может показаться? Слова плохо долетали до сознания Кашина. Простите, что-что? Целовались? После этих слов он перестал слышать Руслана. Вся голова словно заполнилась ватой, но теперь… Пазл наконец-то сложился. Вот почему она так нервничала сегодня утром. Он почувствовал себя ужасно глупо; стало стыдно. Он скривил лицо, берясь за виски. Нужно срочно объясниться. Но потом, почему ей это было так важно? Даня был уверен, что он ей безразличен, что это лишь иллюзия, глупое наваждение, которое он какой месяц не может прогнать из головы. Кашина посетила сумасбродная мысль. Может ей хотелось этого, также как и ему? Взаимности? С другой стороны, она никогда не подавала ему знаков внимания, даже в шутку. Руслан заметил озадаченный вид друга и встряхнул его за плечо. Даня оглянул его потерянным взглядом — взглядом, полным неуверенности. Тушенцов понимающе похлопал его по плечу. Некоторое время они просто молчали, думая о своём пока Руслан не выдал: — У нас такое тоже с Настей было, — Даня непонимающе посмотрел на него, хмурясь, Тушенцов добавил: — ну знаешь, период неопределённости. Когда ты понимаешь, что дружба переходит в нечто большее и не знаешь, что будет дальше. — Да иди ты… — Всё, понял, не договаривай, — весело улыбнулся Руслан, поднимаясь с дивана. — А теперь вытри сопли и иди — поговори с ней. Даня кивнул, понимая, что ему сейчас очень бы хотелось видеть её по-детски притягательную улыбку и искрящиеся глаза. *** Лиза неподвижно лежала на кровати, уткнувшись в подушку. Слезы уже давно высохли, осталась лишь неприятная краснота глаз и боль в области сетчатки. Она съела блеск, и теперь её губы потрескались и высохли. Лиза потускнела, а волосы спутались. Сколько усилий, чтобы намекнуть ему, но он слеп как крот. А может, она недостаточно сильно старается. В любом случае, Лиза ненавидит себя. — Безмозглая идиотка, — ругала себя Неред, — надо было тогда думать башкой и не бежать за ним сломя голову. Как глупо, глупо, — она слабо побила подушку, лежащую под головой. Лиза развернулась в постели, задевая что-то под рукой. Телефон ярко осветил все непрочитанные сообщения, заставляя щуриться. «И ни одного нужного», — горько осведомилась она. Лиза устало потерла глаза. Даша. Она её поймёт и успокоит. Всё-таки у неё была похожая ситуация, она ведь понимает, не так ли? Быстро набрав её контакт, Неред вслушалась в гудки. Даша не отвечала, и Лиза уже думала сбрасывать, как вдруг услышала сонный голос подруги на другом конце провода. — Даша, пожалуйста, — тихо сказала девушка, и её голос сломался. — Тише, что у тебя случилось? — обеспокоено сказала подруга. — Приезжай. Мне сейчас нельзя оставаться одной. Приезжай, прошу тебя, — ныла Лиза, до боли сжимая телефон. — Ладно, окей, скоро буду, — пообещала Зарыковская и положила трубку. Хорошо, хорошо, она хотя бы не будет грустить одна. Лиза улыбнулась сквозь слезы. Как глупо. Невероятно просто. Если бы ей сказали три года назад, что она будет сидеть в квартире и убиваться по одному придурку, то она бы ни за что не поверила. Как же она ошибалась. Она с трудом поднялась и поплелась по коридору на кухню. В раковине лежала его тарелка, на столе — её недопитая чашка с холодным кофе. Лиза тяжело вздохнула. Она положила чашку в раковину и села на стул. Просто сидела минут пять, пока не заметила, что прямо напротив её стоит бутылка красного вина. Неред ухмыльнулась — это точно поднимет ей настроение. Мгновение — и пьянящий напиток уже в бокале. Она блаженно закрыла глаза, ловя головокружительный запах. Жадно осушая бокал залпом, девушка тянулась за следующим. Услышала неумолимый звонок в дверь. Вспомнила о Даше и пошла открывать дверь. Та лишь скептически сощурила глаза, встречая Лизу. — О, мать, привет, — улыбнулась Даша, обнимая девушку, — я смотрю на улице день, а ты уже пьёшь. Всё так плохо? — пошутила Зарыковская, вваливаясь внутрь квартиры. — Как верно подмечено, — печально улыбнулась Неред, закрывая дверь. Даша зашла на кухню и села напротив Лизы, разглядывая её растрёпанный вид. — Бери вино, чувствуй себя как дома, — наливая себе больше, говорит девушка, — сейчас будет грустно. Даша без лишних слов схватила бокал и вся превратилась в слух. —… в общем, мы поцеловались, — закончила рассказ Неред, сразу запивая сказанное вином. — Н-е-е-е-т, — протянула Зарыковская, удобнее усаживаясь на стуле, — ты серьёзно? — Да, — обреченно выдохнула Неред. — Ну наконец-то, а то ходите тут все такие дружественные, аж тошнит, — Даша расплылась в улыбке. — Что? — глаза Лизы округлились. — Что? — передразнила ее Зарыковская, всё ещё улыбаясь. В этот момент в дверь позвонили. Подруги переглянулись. — Ждёшь кого-то? — спросила Даша. — В том и дело, что нет, — перепугано ответила Лиза и вышла из кухни. Дойдя до двери, Неред вздрогнула. Стоит ли открывать? В дверь снова настойчиво постучались. Дрожащими руками Лиза повернула ключ и отворила дверь, всматриваясь в пространство за ней. Она обомлела, увидев, кто к ней пришёл. Вспомни дьявола. — Лиза, кто там? — в коридор выбежала веселая Зарыковская с бутылкой вина, — Ой… — она сконфузилась и удалилась, лукаво улыбаясь. Когда Даша, пьяно хихикая, унеслась на кухню, Неред всё же решилась поднять свой взгляд на неожиданного гостя. Он стоял в дверях и Лиза не могла поверить, что это он. Его ребяческий вид был испорчен холодной печатью взрослой серьёзности. Девушка даже протерла глаза, проверяя, не показалось ли. Но всё же он был чертовски реален — только голубые глаза залились чёрной краской, а волосы небрежно лежали на голове. Лиза слабо улыбнулась, даже не понимая — отчего? А в дверях, со всей своей строгостью, стоял и созерцал её расстроенный вид с двухметровой высоты сам Данил Кашин.