От Лондона до США.

Некоторые события в жизни людей остаются незамеченными. Ровно до того момента, как они превращаются в многочисленные нити событий, сотканных в одну запутанную одной историей паутину. Они не значительны по отдельности, но вместе они способны воссоздать картину жизни человека. Мгновения превращают нашу жизнь в бесконечный фильм. Луи помнил многие мгновения из своей жизни, именно поэтому он мог с точностью сказать, когда он потерял бдительность. Когда он не смог понять, что все окончательно пошло не так. Он был слепым. Нет, он хотел быть слепым. Он хотел не видеть изменений Гарри, не хотел видеть прямых намеков, что пора бы открыть глаза. Целых полгода он глушил в себе всю проницательность и логику, чтобы не заметить наступающего конца. Разве можно было его обвинить в том, что он просто хотел немного тихой жизни? Той жизни, где они все всего лишь люди, которые делают незначительные вещи для миллиардов людей? Они поют, поют так усердно, как когда-то спасали свои страны от врагов. И Луи мог не бояться, что вот оно будущее мгновение, которое может отнять жизнь у любого из его близких людей. Он боялся этого больше всего на свете - одиночества в вечности. Страх перед будущим, где не останется ни одного дорогого ему человека – вот она, настоящая пытка. Луи продолжал каждый день доставать пистолет из ящика, задумываясь над его применением. Его держали в крохотной комнатке на базе, где он по несколько часов проводил со всевозможными докторами, которые просто затрахали, если честно, со своими экспериментами. Луи не волновали эти маленькие вылазки из публичной жизни обратно к «истокам». Его волновало только одно. Если точнее, то только один. Прошла неделя, но Гарри не появлялся. Томлинсон не знал, хороший это знак или плохой. Но в одном он был уверен: если бы новости были, Хаус бы немедленно ему сообщил. И все же Луи не мог понять, почему нет никаких новостей. Оборудование, которым обладала американская база, могло найти иголку в стоге сена в любой части мира. Какого хрена они не могли найти высокого, падкого на глупости кудрявого идиота? Луи бесцельно слонялся по базе, не в состоянии толком соображать, и, в конце концов, решил занять себя мирскими заботами, например, перебрать оружие в нижнем отсеке. Только охлаждающий металл пистолета не давал ему почувствовать себя по-настоящему беспомощным. Он почти дошел до оружейного склада, но как назло из-под угла вылез вездесущий, раздражающий рыжий гений, который больше всех в этом гребанном здании хотел медленно разобрать Томлинсона на кусочки, как Великую китайскую стену. И в этот раз он пришел не за очередным "куском" от неудачливого агента, а с чем-то гораздо хуже, чем очередной болезненный анализ для лаборатории. Шесть часов после последней встречи с Шираном Луи пребывал в прострации. Когда его вновь решили допросить, он почти не разговаривал, уставившись в одну точку безжизненным взглядом. Он выполнял все, что от него требовали, на каком-то автоматизме. Хаусу удалось коротко переговорить с ним, и он тщательно взвешивал каждое сказанное Томлинсону слово, в отчаянии от того, что не в состоянии помочь ему и вытащить из этого дерьма. Луи отвезли обратно в отель к парням, чтобы рассказать и им о вердикте ученых с базы, однако не позволили Луи оставаться на виду в дальнейшем – настолько сильным был риск потери нужного им агента. И Луи не смог попросить прощения у своих лучших друзей, потому что постоянно следили за каждым его шагом и словом. А Луи ненавидел, когда кто-то посторонний с «того» мира видел его слабости. Даже сейчас он слишком опасен для каждого из них. Пусть знают об этом. Первый раз, когда о состоянии Луи говорят вслух, Лиам и Зейн напряженно сидят на диване, а Найл уже примерно знает, о чем пойдет речь. Ничего хорошего, ведь сам Хаус заявился к ним среди ночи в сопровождении десятка лучших агентов, злобного Ширана и самого Луи, который с момента прихода так и не оторвал глаз от пола. - Твоя ирландская задница потолстела на четыре килограмма, - вместо стандартного приветствия бросает бывший босс Найла, с привычным высокомерием оценивая агентов в отставке. Они все еще выглядели, как профессионалы, что не могло не радовать начальника секретного отдела. Только глупец мог бы побрезговать лучшими из британской разведки. Хаус не был глупцом. - Ваша семенящая пингвинская походка слишком очаровательна, чтобы воспринимать ваше оскорбление всерьез, - Найл молча пожимает холодную ладонь рыжеволосого технаря, одновременно с беспокойством рассматривая убитый вид друга. Нет, он не хотел быть правым в своих предположениях. – Вам идет трость, выглядите солиднее, босс. - Не люблю долгих прелюдий, но я принимаю твой комплимент, - он сел в кресло напротив Лиама, прокручивая трость в ладонях, - Может как-нибудь и позову тебя на свидание, дорогая. Их диалог прерывает скромное, но довольно громкое покашливание Эда, который уже с первой секунды их поездки скучает по своей лаборатории и многочисленным мензуркам. Ширан почти никогда не выходит из базы, он не любит находиться слишком долго с людьми и слышать более одного голоса за одно посещение. Это его бесконечно раздражает, ведь все знают, что он законченный социопат, но этим всем нет дела до его слабостей. Особенно сейчас. Именно поэтому в эту секунду он стоит посреди незнакомой ему комнаты, что конечно же раздражает, и слушает, как они все пытаются тянуть время. А этого времени нет, черт возьми! - Я смог засечь Гарри, - начинает тараторить технарь, не обращая внимания на шокированные лица присутствующих, - Он на границе Польши с Россией. Там же около месяца назад был замечен доктор Эрипьер, - Луи тяжело выдохнул, поднимая взгляд с пола и переводя его на Эда. Его глаза едва заметно полыхнули желтизной, тут же потухнув, - Смею предположить, что Гарри на данный момент на прямую связан с Эрипьером, возможно, не по своей воле. - Нам нужно отправиться туда и забрать Гарри? – С отдаленным интересом пытался выяснить Зейн, стараясь со своего места разглядеть побледневшего Томлинсона. Прошло несколько секунд, прежде чем Малик подавился осознанием того, что Луи. Никогда. Не бледнел. Даже когда он умирал. - Нет, вам нужно захватить Эрипьера и доставить на базу, - Хаус говорит чрезвычайно спокойно. – Гарри Стайлс не является вашей основной задачей. - Зачем нам Эрипьер? Повисает пауза, и Хаус слишком хорошо представляет их реакцию, жестокую многозначительность на лицах, слишком непрофессиональное поведение, которое, к сожалению, позволительно на данный момент. - Доктор Эрипьер единственный, кто сможет помочь Луи, - и он переводит взгляд на активно представляющего себя в другом месте социопата, который и должен был прояснить щепетильную часть его ответа. - По данным, полученным из лаборатории, - поскорее бы снова оказаться там, - Реакция тела Луи на жар, полученный от последней атаки Гарри, стала прогрессировать. Его организм отвергает сыворотку Эрипьера, его гены мутируют в хаотичном порядке. – Он закатывает глаза на недоуменные лица, продолжая, - Это значит, что на данный момент Луи нестабилен. Его сила слабеет, как и регенерация. В любой момент она может выйти из-под контроля или вовсе исчезнуть. Это может быть довольно опасным, как для других, так и для него. На данный момент я уверен только в одном. Луи не сможет больше ожить после смерти. От недостатка сна у Луи такое чувство, будто в глаза насыпали песка. И хотя это чувство в новинку для него, оно не концентрирует все внимание на себе. Томлинсон осматривает каждого из парней, пытаясь угадать все эмоции в палитре непередаваемых гримас. Ладно, в любом другом случае он бы посмеялся над их лицами. В итоге, улыбка все равно доходит до его губ. Едва заметная и вялая, потому что он чувствует себя настолько усталым, что непосильным трудом является банальное дыхание. Впервые в жизни Луи в точности уверен, что умирает. Впервые в жизни у него достаточно времени, чтобы понять, что он действительно умрет. Его жизнь оборвется, как у любого другого человека. Смертного. Луи может умереть. Может, поэтому его тело кажется остальным неожиданно хрупким. Появляется страх, что он может неудачно упасть или не там перейти дорогу. Довольно долгое время только Луи пекся о здоровье других, боясь за их жизни. Настало время им всем позаботиться о Луи. - Что делать, если Гарри попадется нам на пути? – Зейн не смотрит ни на кого, кроме своего лучшего друга. Теперь он замечает не только болезненную бледность, но и круги под глазами. Серыми глазами, именно теми, которыми Луи смотрел на него до всего «этого». До Эрипьера. Перед глазами Зейна тут же появился улыбчивый сероглазый мальчишка, которому нечего терять. Луи Томлинсон всегда был храбрым воином. Не потому, что он был действительно храбрым или способным пожертвовать собой ради других. Он был таким, но не это делало его бесстрашным героем. Ему действительно нечего было терять. Врачи, тогда, много лет тому назад, дали Луи всего лишь пять лет. Может, именно поэтому Томлинсона завербовала Британская разведка. Саймон так и не успел признаться, почему они забрали щуплого больного мальчишку с девчачьим голосом вместо старшего брата, который служил тогда неподалеку. Но это уже совсем другая история. - Устранить, - Хаус поднялся с кресла, жестом указывая своим агентам на выход, - Это приказ. - Он поворачивается к Луи, который по-прежнему не может сдвинуться с места. Или не хочет. Не важно, он уже выглядел, как ходячий труп. Его лицо было белоснежным, но Хаус мог и со своего места почувствовать жар, исходящий от больного тела. Организм боролся с тем, что лечило его все эти годы. Эта борьба убивала тело мальчишки и оставшийся иммунитет, что не могло не вызывать жалость у Хауса. Он действительно хотел ему помочь, даже ценой жизни своего агента. В конечном счете, Хаус прекрасно знал, что никакие ученые мира не смогли бы подавить контроль над Гарри, который установил Эрипьер. Этот ужасающий человек был единственным в своем роде. И только этот сумасшедший гений мог спасти парня, которого действительно можно было назвать тайным героем своей страны. Луи был лучшим из лучших. И он заслуживал еще один шанс побыть суперменом в этой истории. - Тебя оставят на ночь, завтра на базу. Теперь тебе нельзя находиться без присмотра, - Хаус сжал горячее плечо, немного похлопывая по нему, прежде чем отпустить, слегка ошпарившись. - Завтра начинается химиотерапия, Морковка. И они уходят, вместе с заметно повеселевшим Эдом и едва заметно покачивающим головой боссом. - Значит, ты снова неуклюжий задохлик? - грустно усмехается Зейн, пытаясь сдержать никому не нужные слезы. Луи терпеть не мог чужую жалость. - Я все равно надеру тебе зад, Зу-Зу, - голос шатена слабый, немного хриплый, но все же сохранивший особенную звонкость. Этот звук, как удар по лицу. Бьет резко и без предупреждения. Луи смертен. И он умирает. После этого наступила еще одна неловкая пауза, вовремя который Луи едва заметно покачиваясь добрался до кресла, тут же падая на него. Томлинсон казался усталым и измученным, но вроде бы без явных повреждений. Он сидел, сложив на столе перед собой руки, уставившись в одну точку пустым взглядом. Он очень сильно хотел спать. Лиам часто дышал, в горле у него будто стоял ком. Он хотел бы сказать очень много, но просто не мог раскрыть и рта. Столько всего произошло с ними за все время их совместной службы, они прошли через такие жопы мира, что телевизионным боевикам и не снилось. Пейн всегда знал, что Луи будет вечной составляющей их команды. И это не изменится. И это не изменилось бы, если бы Лиам вовремя заметил резкие изменения в поведении Гарри. Даже Зейн, который всегда недолюбливал кудрявого, заметил странность, а он нет. Лиам никогда не чувствовал себя настолько виноватым. - Луи, мне так жаль... Я должен был, должен был заметить, Луи. Должен был остановить, если я был бы там... - получилась не фраза, а жалкий хрип. У Лиама резко пересохло горло от желания разрыдаться в голос, комом в горле мешающем взглотнуть. - То сжарился бы, как цыпленок табака, - Луи опять попытался пошутить. Тщетно. Не хватало лишь кашля, чтобы его друзья начали обмывать щеки, не веря в произошедшее. Да, Луи не совсем по-легкому кашлянул, точнее чуть не выблевал свои легкие, если еще точнее, то пара (десятков) капель попала на бежевый ковер. - Я бы умер еще раньше от горя, Ли. - Ты не умрешь, Томмо. Мы найдем ебнутого дока и доставим его, - Найл встал со своего места, чтобы сгрести шатена в охапку. Медвежьи объятия продлились всего минуту, после чего Хоран резко дернулся, растирая покрасневшие руки. Ничего, это не важно. - Мы все хотим помочь тебе и поможем, - вновь отвоевывает свой голос Пейн, присоединяясь к месту на ковре рядом с Луи, - А потом еще посмеемся над твоим умирающим видом, приятель. - Vouloir or avoir?* - Луи закрыл рот Лиама ладонью, усмехаясь без слов. Действительно ли он хотел умереть все эти годы? Должен ли он был стать счастливым, когда узнал, что может умереть? Он чувствовал лишь пустоту и немного грусть. Он боялся больше всего насвете остаться один на один со своим одиночеством. А теперь он рискует оставить их всех без него. И он не мог понять, что же было лучшим из этих вариантов? - Я хочу спать, - шепотом говорит он, разрешая Зейну взять себя на руки и отнести в комнату, - Очень хочу спать. - Спи спокойно, мишка Бу, - Зейн целует его в горячую щеку, не боясь обжечься. Он бы собственноручно сжег себя до тла лишь бы Луи стало лучше. Увы, он не мог ничего сделать, чтобы Томмо стало лучше именно сейчас. - Пообещай мне, - Зейн остановился у двери, оборачиваясь на слабый голос, - Пообещай, что есть Он встретится на вашем пути, то вы отступите. Зейн не ответил. А Луи мгновенно заснул, надеясь на обещание. Одного Луи не оставляли ни на минуту. В комнате постоянно дежурило как минимум двое парней, пока третий спал. Они сменяли друг друга, хотя и понимали, что никто из них так и не смог заснуть в эту ночь. Нужно было как можно скорее отправиться на задание. У Луи было слишком мало времени, чтобы они тратили его на подготовку.

***

Луи. Луи. Луи. Луи. - Эдвард, - кудрявый парень обернулся к собеседнику, наконец отрывая кружку кофе от губ, - Чего залип? Долговязый парень ухмыльнулся, показывая свои знаменитые ямочки. Они сидели посреди уличной кафешки, смиренно выжидая свою цель. - Ничего, - хриплым голосом ответил долговязый, не теряя бдительность, - Не знаешь, кто такой Луи? Лицо напарника вытянулось, всего на секунду, а потом он противно засмеялся, так наигранно, что у кудрявого почти заложило уши. - К чему такой интерес? - Целый день крутится в голове это имя, - кудрявый нахмурился, наблюдая за неадекватной реакцией парня напротив. Что за херня с этим чуваком? - Мы во Франции. Тут каждого второго зовут Луи, - Эдвард уверен, что не слышал это имя ни разу. - Эй, он здесь. Эдвард обернулся к своей цели, не сводя с нее глаз. Секунда. Две. Три. И мужчина в дорогом костюме валится на асфальт, выблевывая почти вареные органы. Не первая его жертва. И далеко не последняя. Эдвард был уверен, что поступает правильно. Это его долг. * vouloir — хотеть. * avoir — обладать. Автор: Очень мило конечно видеть столько просмотров каждый день, но неужели нельзя написать хотя бы крохотный отзыв? Я все еще не уверена, к месту ли продолжение к этому фанфику. Я просто удалю все обновления, если так и не будет хоть какой-то реакции. И я написала эту проду с телефона, так что я в полной мере уверена, что с телефона оставить отзыв не трудно. Спасибо за внимание. Мне действительно важно ваше мнение.