Второй шанс: перезагрузка.

*Остров Рассвета, королевство Гоа, деревня Фууша* Мир плавал во мраке, все тело словно зависло в пустоте, расцвеченной неяркими огоньками где-то на периферии, тусклыми точками далеко в стороне и одним ярким, слепящим источником свечения совсем рядом. Мальчик не мог пошевелиться, не мог думать, не мог вспомнить вообще ничего, лишь эти огни и ощущение, что он знал о чем-то. Но не мог вспомнить ничего. Вскоре вернулось ощущение тела, а вместе с ним — боль. Тупая, тяжелая, ноющая боль, окутавшая все тело, но особенно сильная — в левой руке и левом боку. Ощущение верха и низа пришло чуть позже, мальчик понял, что лежит на спине. Затем он услышал какие-то звуки, словно слабое эхо чьих-то криков. Эхо становилось все сильнее и сильнее. Вскоре стало ясно: кто-то что-то кричал ему в самое ухо, и мальчик знал, кто — обладатель вот этого невыносимо яркого огня. Несколько минут спустя мальчик понял — кричали его имя, но расслышать он не мог. — Луффи, очнись! — словно сквозь туман донеслось до измученного сознания. «Луффи? Мое имя?» — мальчик тихо застонал и попытался открыть глаза. Получилось попытки с двадцатой, если не с сотой. Мутный взгляд с трудом сфокусировался на квадратном лице с внушительными усами и недельной щетиной. Квадратное лицо, увидев его взгляд, облегченно улыбнулось. Мальчик попытался закрыть глаза и уснуть, но по лицу вдруг пришелся хлесткий удар, от которого в голове немного прояснилось. — Не засыпай! Не смей засыпать! — крикнуло квадратное лицо. — Слышишь меня? Не спи, Луффи! Мальчик широко раскрыл глаза и прошептал: — Воды… Квадратное лицо на секунду исчезло, а потом появилось. Голову мальчика что-то приподняло, к губам прижался стакан с холодной водой. Мальчик с наслаждением напился и снова лег на кровать, наконец, полностью рассмотрев мужчину. Лет под пятьдесят, здоровый, плечистый, смотрел на него со смесью тревоги и облегчения. — Кто вы? Этот вопрос поверг мужчину в шок. — Ты меня не помнишь? — Нет… Впрочем, шок очень быстро отступил, а лицо нахмурилось. — Я твой дед. Ты помнишь, что это? Рука поднесла к глазам мальчика стакан. — Стакан. Граненный, стеклянный. — Ты знаешь Макино? — Кто такая Макино? — Что здесь написано? — перед глазами появилась книга с яркими рисунками и символами, сложившимися в слова. Мальчик прищурился — буквы расплывались перед глазами — и неуверенно прочел: — «Навигация для детей». — Где ты находишься? — Не знаю. — Все понятно, — вздохнул мужчина и выглядел так, словно разом постарел лет на десять. — Тебе напрочь отшибло память о прошлом, но знания и навыки сохранились. — Я вспомню? — Вряд ли. Не унывай, познакомишься со всеми еще раз, — широченная и невероятно заразительная улыбка во все лицо. — Ладно, внук, придется нам познакомиться заново. Я — Монки D. Гарп, твой дед. Ты — Монки D. Луффи, мой внук. Ты находишься в Ист Блю, на острове Рассвета, в королевстве Гоа, деревне Фууша. И я пытался сделать из тебя адмирала Дозора, и, раз уж ты пробудил свою Волю, сделаю. — Волю? Что это такое? — Я расскажу тебе завтра. Пока что отдыхай, я приведу врача. *** После этого мальчик проспал три дня. Потом он выяснил, что дедуля сбросил его в пропасть, чтобы сделать сильнее и крепче, но немного не рассчитал, и вместо того, чтобы упасть на глубине десяти метров, Луффи — так его звали — пролетел вниз впятеро больше. Зато пробудил целых два вида Воли, о чем ему с гордостью за внука поведал дед. Правда, переломал половину костей, но это было мелочью. Еще две недели мальчик болел. Неделю его навещали жители деревни, девушка по имени Макино заботилась о нем и по чем свет ругала Гарпа. Луффи привязался к ней — она заменила ему мать. Про маму он тоже узнал — она умерла при родах, давая ему жизнь. Отец где-то был, он был жив, но Гарп не хотел про него рассказывать, мотивируя это тем, что отец Луффи сам скоро придет и все расскажет. Ко всеобщему удивлению, мальчик начал проявлять явную тягу к знаниям. Казалось, что падение в пропасть вправило его мозги в нужном направлении, о чем пару раз проговорился староста деревни. Так Луффи узнал, что был тем еще хулиганом и сорвиголовой. Гарп был очень рад тому, что внук наконец-то начал исправляться, взял бессрочный отпуск в штаб-квартире Дозора и всего себя посвятил воспитанию Луффи. Каждый день по шесть часов — три часа утром и три часа после обеда — дед гонял своего внука по буреломам, давал упражнения на развитие физической силы, ловкости и скорости реакции, учил пользоваться самым разнообразным оружием и Волей. Тренировки сопровождались лекциями на самую разную тематику, начиная от структуры Морского Дозора и заканчивая навигацией. В целом было весело. Луффи наслаждался потоком новых впечатлений, регулярно влипал в неприятности, которые, казалось, сами искали его. Сегодняшняя тренировка мало чем отличалась от предыдущих — поначалу. Все, как обычно: разминка, пробежка на выносливость, силовые упражнения, упражнения на развитие Воли. — Хорошо, Луффи, — дедуля был доволен успехами своего внука. — Сегодня ты ни разу не ошибся и взял свою Волю под контроль. До этого уровень твоей Воли рос хаотично, но теперь пришло время целенаправленно развивать ее. — Что для этого нужно делать? — Применять Волю. Постоянно, как можно дольше и чаще, как можно сильнее, стараться почувствовать ее ток внутри своего тела и увеличить его, и я уверен в том, что однажды ты станешь адмиралом! «Опять…» — Луффи вздохнул и принялся за дело. И снова потекли дни. Тренировки, учеба, игры со сверстниками, постоянные неприятности… Вскоре после шестого дня рождения Луффи влип в передрягу с бандитами со Свалки. То есть, как влип, это была первая неприятность, в которой мальчик был не виноват. Честно-честно! Его поймали и захотели продать в рабство. Бандиты не догадывались, что в их руках оказался внук Гарпа, легендарного дозорного, но они знали, что Луффи — внуку Гарпа — шесть лет, а этот пацан, которого они поймали, выглядел лет на десять-одиннадцать, был вполне себе смазливым и достаточно крепким — в общем, за него можно было выручить немалые деньги. Побить их не составило особого труда. Мало того, что эти бандиты по физическим кондициям ничем не отличались от простого населения, так они еще и драться толком не умели — так, мужичье, решившее попробовать более сладкой жизни и попробовавшее трендюли. Было не сладко, но хватило им до конца жизни. Полгода спустя, когда дедулю вызвали в штаб-квартиру Дозора по какому-то крайне важному делу, на деревню Луффи напали пираты. Мальчик попытался дать им отпор и на себе почувствовал, насколько сильно закаленные в боях разбойники отличаются от мужичья. Его побили даже несмотря на Волю, а затем у него на глазах изнасиловали девушку, заменившую ему мать и которая пыталась его спасти. Луффи кричал, вырывался, требовал, чтобы они прекратили, но пираты лишь насмехались над ним, а один предложил заткнуть ему рот членом, если он не заткнется. Тогда-то у Луффи и произошел первый стихийный выброс Королевской Воли, но спасти Макино он не успел. Вскоре после этого прибыл разъяренный Гарп — он как раз возвращался домой. То, что осталось от пиратов, выбросили в море, и после этого в бухте неподалеку от деревни всегда находился корабль дозорных. Изнасилованная девушка покончила с собой на следующий день, сбросившись с утеса. Когда ее похоронили, Луффи еще долго стоял над свежей могилой и шмыгал носом, старательно сдерживая непрошенные слезы. — Луффи, пойдем домой, — Гарп положил руку на плечо внука. — Это все из-за меня. Она… с ней такое сделали из-за меня, она умерла из-за меня… — Не вини себя. — Как мне не винить себя, если из-за моей слабости ее изнасиловали? Это из-за меня! Макино пыталась защитить меня, а я был слишком слаб, чтобы помешать, я мог только смотреть… — Ты не мог ничего поделать, Луффи. Их капитана разыскивали уже три года, и награда за его голову составляла больше двухсот миллионов белли. Он бежал с Гранд Лайн и скрывался здесь, в Ист Блю. — Значит, мне нужно было тренироваться усерднее! — крикнул мальчик. — Я больше никому не позволю сделать такое с моими друзьями! Никому, слышишь? Я должен стать сильнее, намного сильнее… — Хорошо, я сделаю тебя намного сильнее, Луффи. Пойдем домой, время позднее, а твои слезы и соболезнования ничего не изменят. Макино не воскреснет, время не повернется вспять. Такова жизнь, внук. Мы можем только сжать зубы и идти вперед, несмотря ни на что. Как Гарп и обещал, тренировки стали намного более сложными и интенсивными. Зачастую дело доходило до того, что Луффи без сил падал на кровать и, не раздеваясь, проваливался в сон, но мальчик сжал зубы и шел вперед. Грамотно скорректированные нагрузки водили его по тонкой грани между «предельная нагрузка» и «перегрузка», детский организм быстро адаптировался к нагрузкам и требовал еще больше, и уже к девяти годам ни один незнакомец не мог дать ему меньше тринадцати лет. Встреча с Шанксом прочно изменила его взгляды на жизнь. Гарп был сильно недоволен тем, что его внук так много времени проводил в обществе пирата, но поделать с этим ничего не мог. Сам дозорный не владел Королевской Волей и знал о ней слишком мало, в то время как Луффи был жизненно необходим учитель, способный объяснить, что это такое, и научить хотя бы контролировать ее. Так прошел еще один год. Накануне отплытия в Маринфорд Луффи снова пришел в бар, в котором гуляла команда Шанкса, и снова попытался убедить Красноволосого взять его с собой в море. С учетом множества предыдущих провальных попыток получилось совсем неубедительно. — Ну, уж нет, Луффи, там, куда мы собираемся, мало владения Волей, — рассмеялся Шанкс. — Ты ни разу не сумел меня ударить, какой из тебя пират? — Да ладно тебе, капитан! — Давай, возьмем его с собой, один раз можно! — Хорошо, — легко согласился Шанкс. — Кто отдаст ему свое место на корабле? И тишина. Луффи лишь фыркнул, понимая, что останется здесь. Честно говоря, он уже давно смирился с тем, что в день десятилетия дедуля отправит его в Маринфорд, служить юнгой на линкоре Дозора. — Ты еще слишком мал, — Бен Бэкмен раскурил сигарету, выпустил струйку дыма и ободряюще подмигнул Луффи. — Вот подрасти, повзрослей — тогда и выходи в море. — Зато я сильный и быстрый! Пираты рассмеялись, но тут их смех словно отрезало. Луффи вскинул голову, почувствовав рядом приличную толпу с не самыми приличными намерениями. Дверь в бар с треском ударилась в стену, распахнутая пинком, и в уютное помещение протиснулись человек десять самой разбойничьей наружности. — Здрасьте, — главарь разбойников окинул помещение хозяйским взором. — Хо-хо-хо… пираты, так вот вы какие, — ухмыльнулся он, скаля гнилые зубы. — На вид — кучка сброда. Успокойся, старик, мы сюда не грабить пришли. Мы покупаем у тебя пиво, десять бочек. — Послушай, друг, здесь приличное заведение, — Луффи откинулся на стойку. — Не мог бы ты его покинуть? — Что ты сказал, сопляк? — Я сказал: ступай-ка ты отсюда подобру-поздорову, пока тебе не пришлось выдергивать из задницы собственную ногу. Разбойников Луффи очень не любил, в том числе и потому, что эти твари не гнушались насилием над женщинами, но не занялся ими потому, что до их базы была неделя пешего пути через горы, а у дедули были дела поважнее — учить внука, вот Гарп и оставил грабителей дозорным. Которые, как всегда, не сделали ничего. — Слышишь, ты, малец, — разбойник сунул руку под плащ и ткнул Луффи в нос смятой листовкой. — Мое имя — Хигума, и за меня дают восемь миллионов… Луффи сделал быстрое движение, поймал ладонь и сильным быстрым рывком вывернул из сустава, заставив разбойника взвыть от неожиданной боли. — Так, сколько, говоришь, за тебя дают? — вполне дружелюбно осведомился мальчик, вставая на ноги. Двое разбойников схватились за пистолеты и направили их на Луффи, что стало роковой ошибкой. Пираты моментально утратили веселый настрой, и Луффи вдруг осознал: любой из них мог, лениво позевывая и попивая пивко, побить всех этих разбойников в два счета и вышвырнуть куда подальше. Что, собственно, и произошло. Утром следующего дня пираты вышли на причал — проводить Луффи. Тогда-то мальчик окончательно уверился в том, что команда у Шанкса ох какая непростая, иначе дозорные со штабного линкора не струхнули бы в такой степени. — Ну, вот мы и прощаемся, — улыбнулся мальчику Шанкс. — Значит, Дозор, да? Уважаю твой выбор. — Это не мой выбор. Дедушка хочет научить меня всему, что я хочу знать и чему он научить не может, а дальше я уже сам сделаю выбор. И, раз уж вы не взяли меня с собой в море, я сам выйду. На своем корабле и со своей командой. Я соберу команду сильнее, чем у тебя, найду легендарное сокровище Ван Пис и стану Королем Пиратов! Шанкс и его команда добродушно рассмеялись. — Очень хорошо, Луффи, — пират снял с головы соломенную шляпу и надел на голову Луффи. — Тогда я дам тебе ее поносить, а когда мы встретимся снова — ты вернешь ее мне. — Луффи, поторопись! — крикнул Гарп с мостика, уже надев свой плащ. — Ступай, тебя дед зовет. — До встречи, Шанкс! — широко улыбнулся Луффи, поправил шляпу и взбежал по трапу на корабль. На корабле Луффи узнал кое-что о своем друге, и эта правда, которую очень не хотел рассказывать дедуля, но рассказал один из капитанов, мотивировала Луффи стать гораздо сильнее, чтобы сдержать данное им слово. Плавание проходило очень скучно на взгляд мальчика. Никаких погонь, морских сражений или просто высадок с попойками. Лишь один раз они увидели на горизонте пиратский бриг, но тот, едва завидев знамена Гарпа, тут же слинял. С тренировками дело обстояло худо — на корабле не было ни снарядов, ни площадки, а побегать по палубе дело трудно выполнимое так, чтобы не сорвать работу корабля. Максимум, что удавалось Луффи — гнаться за линкором вплавь по утрам часа по полтора, тоже неплохая нагрузка. Зато с теоретическим обучением все было вполне неплохо. За два месяца плавания Гарп сумел вдолбить в голову внука хотя бы представление о том, что такое корабль и что такое жизнь матроса и юнги. Представление вогнало Луффи в уныние — жизнь будет еще скучнее, чем это плавание, но вскоре дедуля обрадовал его тем, что мальчика, помимо всего этого, будут постоянно тренировать и учить лучшие бойцы Дозора. — Все-таки мое имя кое-что да значит! — раздулся от гордости Гарп. — Стоило только полгода компостировать мозги Конгу — и он уже согласен принять рекрута. Не боись, внучек, ты будешь уметь все! Широкий оскал и энтузиазм Гарпа дал Луффи понять, что его ждут шесть лет веселья на грани смерти, а через две недели после этого разговора перед ними открылись ворота Маринфорда.