Утопая

Его глаза горели. Он ударил по ним ладонью из-за боли, они как будто растворяются в обжигающем свете, проникая в его сознание. Лучик скользнул сквозь щель в его пальцах и обжег его глаза, словно от кислоты. Он громко откашлялся и почувствовал, как слезы затуманили его взор, он сжал руку. Боль затуманила его разум, проникая в его сознание и разгоняя все другие мысли. Господи. Его тело трясло, неудержимо, его мышцы были тверды, как камень, но едва ли он был спокоен за себя, прижимая колени к груди и прислоняясь к стенке. Его горло пересохло, обжигало, как будто кто-то оставил там острое лезвие. Он чувствовал себя потерянным; Как пустая оболочка, не имея цели, ему не было места в этом холодном заброшенном мире, ради которого он так рисковал. Тук тук. Его ноздри расширились, слух вернулся к нему. Его и без того жесткие мускулы напрягались еще сильнее, когда этот родной звук зазвучал в его таких чувствительных ушах. Тук тук. Негромкий стон выскользнул из горла, он сглотнул и его ногти впились в стену. Сердцебиение. Он услышал своё сердце, оно качало кровь по его венам. Животная, кровожадная похоть заменила утрату, пустоту, которую он ощущал раньше. Звуки становились всё ближе, ритмы ускорялись, каждый ритмический удар посылал его всё глубже и глубже в эту новонайденную похоть. Его язык скользнул по его губам, оставляя после себя тонкий влажный слой, его дыхание перебивалось в мягких, едва шатких интервалах. Затем дверь открылась. Ему казалось, что он был под водой. Каждое движение издавало ранее не ощущаемую пульсацию и волны, но они были чётче, яснее, чем когда-либо. Он слышал, как его жертвы дышали, так тихо и нежно, словно успокаивая его милой колыбельной, а сердце ещё билось. Он слышал, как его сладкое сердце быстро бьется в темноте. Чем быстрее оно отбивало ритм, он слышал, как внутри него пульсировала кровь, горячая, багровая, густая кровь. Ноздри ещё раз расширились, когда в его нос пробился непонятный металлический запах. Его тело отреагировало прежде, чем успел его разум. Он бросился вперед, быстрее, чем смог даже свет, на четвереньках, рычание выскользало с его губ. Тук тук. Тук тук. Тук тук. ...... Дождь падал в завихряющихся потоках, молния разрезала лазурь тьмы в небе на куски время от времени. Для Лео, это ощущение от прохладного дождя, ударившего по его коже, было благословением. По крайней мере, он что-то чувствовал. Но, конечно же, как и произошло немного ранее, он снова оцепенел, и уже ничего не чувствовал. Все, кого он встретил, постоянно говорили, что самоубийство — эгоистичный поступок, и он соглашался с каждым. Убивать себя физически и умственно, оставляя всех… отказываясь от жизни. Лео вздохнул. Он провинился, как брат и лидер. Рафаэль пытался покончить жизнь самоубийством. Его младший брат, он должен был быть рядом, ради него. «Если бы ты был рядом с ними, они трое были бы уже мертвы», — мысленно напомнил он себе. — Господи… если бы ремень тогда не порвался… — Он всхлипнул, его руки тряслись. — Братишка… — ему перестало хватать воздуха, Леонардо закрыл рукой глаза. Он снова оказался в ловушке этой тьмы, дикость, гнев медленно заполняли его тоску. — Только подумать можно, он мог бы быть таким жадным… чтобы покончить со своим горем и отказаться от своих младших братьев… Когда они были ещё детьми, Мастер Сплинтер часто учил его и его братьев противостоять своим страхам. Он сказал так: — Страх - это способ вашего разума объяснить вам, что нужно преодолеть что-то очень важное. Когда он пожертвовал собой, чтобы спасти своих братьев, он столкнулся с его худшим страхом, не сумев стать лидером и братом. Он прислушался к словам своего сенсея и победил страх, став жертвой ради безопасности его братьев. Когда дождь, казалось, закончился, и ветер успокоился, он склонил голову. У его брата тоже был подобный страх? Страх быть брошенным, или его младший брат просто пытался уйти от всего этого? Убежать, даже не подумав о двух братьях и отце. Он оторвался от ошеломляющих мыслей, когда он почувствовал чье-то присутствие. Две фигуры стояли позади него. Их движения были похожи на рябь в океане, он повернул голову к силуэтам, его катаны уже в обеих его руках. Фут ниндзя. Его губы растянулись в ухмылке. — Вы нашли меня в неподходящее время. — шипит сквозь зубы. А затем рывок вперёд. ....... Рафаэль стоял на пороге комнаты своего брата, на пороге пустой комнаты. Его глаза осмотрели спальню старшего, прошлые воспоминания о громко захлопнутых дверях и ненавистных словах, преследующих его память. С тех пор, как его брат вернулся, ни один из них не почувствовал то воссоединение, о котором они все так надеялись. Вместо этого их встретила тень их старшего брата. Его когда-то теплые персидские синие глаза, теперь холодные, пустынные, пустые. Раф чувствовал, вся сущность его лидера… холодная. Любая попытка беседы или внимания была отклонена, и он мог понять, что это вредит его братьям и сенсею. Он вздрогнул, когда громкий шум разнесся по всему логову. Он выбежал из комнаты, вытянул саи, в мгновенье ока его братья стояли рядом с ним. Их старший брат стоял у подножия логова, с оголенными катанами, склонив голову. Каждый меч был покрыт царапинами, блестели от капель свежего дождя. — Рафаэль… — мягко говорит старшая черепаха. Вдруг включился свет, заставив Лео мгновенно вздрогнуть, отступить назад. Леонардо посмотрел на них, и все ахнули. Его глаза… все в слезах, кровоточили, но губы вылились в улыбку. — На пути столкнулся с парой Футовцев… С каких это пор они стали роботами? — черепаха тихо рассмеялась. — Лео… ты в порядке? — но он не переставал смеяться, не сдерживая слёзы, что покатились по щекам. — Боже… Лео, что случилось? — Раф тихо садиться перед ним, его руки на плечах старшего. Внезапно Лео упал на колени, все еще смеясь, но слёзы покатились с двойной силой, слышны всхлипы. — Сенсей! — Я не знаю, зачем вернулся… — мечи Леонардо вновь были в его руках, каждый наконечник указывал в разную сторону. Он медленно встал. — Я не должен был возвращаться, я должен был уйти! — эта внезапная вспышка боли в словах Лео заставила их всех вздрогнуть, его рыдания отразились в их ушах. — Я… я должен идти. — Только попробуй сделать это с нами, — краснобанданная черепаха смело движется к кончикам клинков, медленно стягивая расстояние между ним и его братом. — Тогда мы определенно не сможем тебя отпустить. Короткий смех забавы. — Я почти горжусь вами, ребята, хотя, вы всё же допустили одну ошибку. — его губы медленно вытянулись в темную ухмылку, и он склонил голову. — Мои мечи уже у ваших горлянок. Они все замерли, он лишь отвлекал их. Если один из них сделает хоть шаг, им был бы конец. Можно было бы уйти от этого, позволив лишь разорвать себе горло. Их старший брат вновь начал смеяться, всхлипывать, перекатывать свою голову с плеча на плечо. — Я слышу, как кровь течет по вашим венам… ваше сердце стучит при каждом моем движении. Вы боитесь..... И правильно делаете. — его язык медленно скользнул по его губам. — Леонардо!