Утопая

Эксперимент. Монстр. Дикарь. Это имена, которые они ему давали. Застрявший. Боже, он чувствовал себя таким застрявшим в этой чёртовой ловушке. Его посадили в крошечную комнату, вместе с его вымышленными демонами, которые так давили на него. Даже тот слабый свет, исходящий от двери, давил на него. Из-за этого вырывается крик, умоляющий..... он тихо усмехнулся, его голос раздался, как глубокое рычание. Это все, что он знал, и всё, чем он мог быть. Животное. Он опустился на четвереньки, как и положено дикарю. Кровь стекала к его ногам, с каждым шагом. Его мечи. Нет… его когти были рядом с ним, они высекали глубокие царапины на стене, искры летали туда-сюда. Его губы медленно вырисовались в дикую, животную улыбку, и раздался рев ненависти, когда дверь открылась, и свет ворвался внутрь. Он зашипел, откидываясь назад в сторону теней. Это был его бой, и его животное. Он бросился вперед, перед глазами размытые силуэты, он как змея извивался вокруг Крэнгов, зажав зубы вокруг голов роботов и вырывая их. Он выплюнул металлические обломки, но вдруг врезался в стену, тонкий слой крови покрыл его тело. Ещё больше искр взлетело в воздух и всё ещё цепляясь за меняющих форму роботов, он поднял свои когти, пронзая мясистую тварь, заклиненную в металлическом костюме. В маленькой тесной комнате раздался громкий визг, и туда ворвалось ещё больше роботов, безнадежно пытаясь остановить бойню. Но в его бою он не собирался останавливаться. ....... — Не спишь? — чужое сердцебиение и мягкое дыхание эхом отозвались в его ушах и напугали его. Он потянулся за мечами у его кровати, недавно отполированными и вытертыми, лезвие приставлено к горлу злоумышленника. — Воу, остынь, приятель! Он узнал голос своего младшего брата, такой высокий, панический голос. Медленно, осторожно, он опустил меч и с облегчением выдохнул. Он услышал, как его брат мягко выдохнул и неловко засмеялся. — Прости, что напугал тебя… Раф сказал мне разбудить тебя на завтрак. — Майки мягко объясняет, словно ждет, когда Леонардо вновь взбеситься и нападет на него. Он усмехнулся, тихонько, но так холодно в этой темноте. Он чувствовал, что его брат напряжен. — Не волнуйся, это не ты… Я просто вспомнил, ну… Эх, думаю, ты уже догадался, что я оказался в ловушке моих собственных мыслей. — отвечает он прохладно. — Я не помню тот последний раз, когда я действительно спал. — Знаешь, — Майки мягко ответил на голос старшего брата. — Иногда полезно просто поговорить с кем-то об этом… мы просто хотим понять. Суровый, горький смех вырвался из него, прежде чем он смог остановить себя. Всего на несколько секунд он представил ту дикость, тот бой, который едва ли стал смыслом жизни и одновременно мукой для него. Это стало его небом и адом. Его светом и тьмой. Его жизнью и смертью. — В том-то и проблема… Я не хочу, чтобы вы понимали, я не прошу, чтобы вы когда-либо это поняли. Хотя… — он замолчал. — Хотя что? — этот голос в темноте, голос его маленького брата прозвучал как отчаянная просьба. — …Ничего. — внезапно что-то внутри него щелкнуло, в ужасе он замотал головой в разные стороны, в безумии и парализующем страхе. — Где оно? — Что? — Майки явно ничего не понимал. Он практически вылетел из своей кровати, резко срывая чистые повязки, что скрывали его глаза. Он отчаянно осмотрелся вокруг комнаты, вскоре встретились с глазами его брата. Майки ужаснулся. — Брат, твои глаза… Я не догадывался раньше, но… — Где моя сумка? — отрезает он. — О, это, она внизу. — через несколько секунд Леонардо буквально летел вниз по лестнице, и схватил ту маленькую коричневую сумку, заключая в крепчайшие объятия. Он крепко держал её, обнимал, как любимого человека. — Что в ней такого важного? — …Где Сплинтер? Разве он не должен был вернуться сегодня? — Да, он уже приехал, и очень хотел поговорить с тобой. — вот оно. То, чего он больше всего боялся. Нужно бежать. — Хорошо, я поговорю с ним. ...... В комнате Сплинтера Леонардо закрыл глаза и чуть опустил голову, дрогнув от вопросов, которыми его осыпали. Сплинтер начинал осторожно, спрашивая о его самочувствии, а затем плавно переходил к более серьёзным вопросам. Но когда его сын не смог дать никаких ответов, его сенсей стал нетерпеливым и усугубленным, от чего старший отказывался отвечать на любые его вопросы. — Я уже сказал вам, Сенсей, — шепчет он. — Я не могу рассказать… я не смогу выдержать этого, я никогда не смогу рассказать это им. — Его голос дрогнул, стал неустойчивым, его начало трясти. — Пожалуйста, не заставляйте меня лгать вам. — Леонардо, как это я заставляю тебя лгать? — мягко отвечает крыса. Его дыхание стало неровным и оборванным. — .....Я никогда не смогу рассказать, ни им, ни вам, что со мной по правде случилось, но я не хочу врать. — он тихо шепчет. — Кроме того, я не хотел сюда возвращаться, и не собираюсь оставаться - я пришел сказать прощай. Я вернулся, только чтобы попрощаться. — Мой сын! Я не могу понять, ты пропал без вести, никто не слышал о тебе в течении трёх месяцев. Мы с твоими братьями думали, что ты мертв! И теперь ты возвращаешься только чтобы… прощаться! Ты не можешь вновь бросить своих братьев! — озлобленные и оскорбительные крики заставляют его тело вздрагивать, как от землетрясения. — Ты их лидер, Леонардо, ты их старший брат! — Я делаю это для их безопасности. — Он начинает задыхаться, Лео чувствует, как горькие слезы разъедают его зрение, всё плывет. — Мой долг - защищать свою семью любой ценой, ведь я их старший брат… Но я больше не могу быть их лидером. Я… Я… Боже. Он хотел рассказать им всю правду, он так хотел… но он не мог. — Давайте я лишь скажу вам, что в тот день, когда я пожертвовал собой, чтобы спасти их, чтобы спасти мир… Я не смог всплыть на поверхность, я тонул! — Сын мой, помоги мне понять… — Как я сказал Майки раньше..... Я не хочу, чтобы кто-то из вас что-либо понял. — отвечает он холодно. — Я снова уйду, но по крайней мере в этот раз у меня есть шанс нормально попрощаться. — он встал с колен и практически захлопнул дверь, слезы ещё катились по его щекам. — …Один из твоих братьев попытался покончить с собой. — Лео замер в дверях. — Ч-что? — Он повернул голову к сенсею, направил выжидающий взор в его глаза. — Ты не можешь уйти, сын мой. — крыса встает, подходит к нему и кладёт свою тощую ладонь ему на плечо. — Ты их брат, их лидер, но когда ты пропал, это сломило их дух… особенно дух Рафаэля. — Что? — он не ожидал такого. Его голос звучал так хрипло, так беспомощно, так ядовито. — Он обвинял себя в твоей смерти, он считал, что мог бы сделать больше. Через два месяца… этот груз на его плечах стал невыносим. — его тело пробрала новая волна дрожи, он чувствовал, как слезы вновь до краёв наполняли уголки его глаз. — Он пытался повеситься… и если бы ремень тогда не порвался… он бы… Вот почему Майки думал, что Лео попытался бы… Что он бы попытался повеситься… Ему стало тошно. Отвратительно. Он почувствовал, как нечто подступает к его горлу, но он сдержал себя, оставшись стоять в той же позе, что и был. Он выбежал из комнаты и практически вышиб двери Рафаэля с петель. Пусто. Где он? Где вообще все? — Где они? — сердито рычит он. — Они ушли на поверхность. — он кивнул и тут же помчался к выходу. ....... Сплинтер почувствовал что-то неладное в своем сыне. Тьма. Физическая и умственная. Йоши покачал головой и тихо вздохнул. Он беспокоился за своих сыновей, особенно за старшего. У него появилась новая, ранее не виданная холодность, твердость в его обычных действиях, и он чувствовал, что тот держал в себе большую тайну. Всё, что ему оставалось, это лишь молиться, чтобы его сын открылся ему и его братьям, прежде чем пробка вылетит из этой ещё не открытой бутылки.