Пирамида препятствий

      Я всегда любила скорость.       То чувство, когда мир вокруг смазывается в яркую полосу, все тело стремится вперед, а мысли занимает единственный вожделенный приз — финишная черта. К ней я стремлюсь, хочу преодолеть и сделать это первой. Остальное — несущественно. Места, награждения, рев болельщиков. Километры пройденной лыжни за спиной. Так я жила. До одного во всех отношениях паскудного дня.       Как потом мне объясняли врачи, готовя к операции — причиной травмы послужили сразу несколько факторов. Резкий поворот трассы. Небольшой брак крепления левой доски. Не рассчитавшая свои силы дебютантка, притормозившая аккурат на повороте (она, кстати, отделалась легким испугом и ушибом бедра). Можно долго рассуждать о причинах и следствиях, но результата это не изменит. Перелом шейных позвонков. Паралич. Занавес.       Первые месяцы на больничной койке дались тяжело. ПТСР, депрессия, завывания родителей, откат от медикаментов. Если бы не братец со своими бреднями про инопланетян, совсем свихнулась бы. А так ничего. Пережила. Справилась. Могу двигать мизинцем, что очень помогает при смене фильмов на пожертвованном в вечное пользование ноутбуке брата.       Гришка, кстати, забегает раз в три дня — заливает с флэшки новые фильмы, с пеной у рта спорит с медсестрами и врачами, выбивая мне право на досуг. Умница мой. Обклеил стену напротив кровати кучей постеров «для мотивации». Под мотивирующий оскал второй челюсти алиена и еще парочки таких же симпатяг действительно хорошо спится.       Но такое блаженство не могло продолжаться долго. Откат от вводимых лекарств усилился, вместе с болью. Перемудрили врачи с лечением. Мне заявили, что все хорошо. Родителям заявили что-то другое. Следующие несколько месяцев стали адом.       Люди так страшатся сгореть заживо, или замерзнуть насмерть, или рухнуть с высоты, или попасться маньяку… Наивные. Загибаться от медленного отказа внутренних органов, не имея возможности просто отключить приборы — вот действительно страшная смерть.       Я понимала — родители никогда не оставят надежду поставить меня на ноги. Такие уж они… целеустремленные. Портить жизнь брату не хотела — незачем ему клеймо убийцы. Врачи мне помочь тоже не соглашались — эвтаназия в нашей стране вне закона. Так и жила, пока жилось. К счастью — не слишком долго. За очередным просмотром полюбившегося фильма резкий укол боли в левой стороне груди прошел почти незамеченным.       Запищали приборы, переполошились медсестры, лица врачей расплылись, а постеры на стене стали неожиданно четкими.       Умирать под мотивирующий оскал второй челюсти алиена было не страшно.       А вот открыть глаза от похлопываний по щекам и холодной воды, стекающей за шиворот (увижу придурка — убью, брр!), было тем еще сюрпризом. Что они там бормочут? Але… Адель? Немножко мимо, ребятки, промахнулись на пару букв…       И что мы имеем в итоге? Трое незнакомцев разного возраста, но в верхней одежде, интересный дизайн потолка, саднящий затылок и металлический привкус во рту. Автоматически хватаюсь за пострадавшее место, шипя ругательства и ероша короткий ежик волос. Застываю как суслик, затем медленно опускаю руку, лихорадочно сжимаю-разжимаю кулаки, сгибаю ноги в коленях. Это сон. Или… Перевожу взгляд на ладони. По пять пальцев. Парочка неучтенных шрамов. Тон кожи чуть светлее, профессиональные мозоли расположены по другому. Последняя проверка: закатываю рукав куртки и со всей силы щиплю себя за руку.       — Ауч!       Не сон. Или слишком реальные глюки от анаболиков. Да плевать! Я снова могу шевелить конечностями!       Из счастливого ступора выводит осторожное прикосновение к плечу. Упс, я и забыла, что не одна здесь. Кстати, хорошо бы выяснить, куда меня занесло.       — Адель, как твое состояние? — встревоженно спрашивает светловолосый мужчина средних лет с легким акцентом. Славьтесь, международные соревнования по лыжному спорту, английский я вполне понимаю. И даже могу ответить.       — Я в порядке. — А голос-то низкий, хриплый. Надеюсь, это не из-за курева или ангины. На таком холоде любая простуда — верный путь на тот свет, а я там уже побывала.       Кажется, короткой фразы недостаточно, чтобы успокоить моих… Кого? Друзей? Напарников? Темноволосый весельчак приседает передо мной на корточки и показывает знак *Виктори*, то приближая, то отдаляя руку.       — Сколько пальцев видишь?       Мы явно знакомы, разводить политесы нет смысла. Если что — фамильярность спишут на возможную травму.       — Два. Перестань ими так шевелить, или меня вырвет на твои ботинки.       «Доктор» усмехается и кивает остальным. Значит, угадала с тоном. Меня поднимают на ноги, мир вокруг немного кружится, но в целом радует глаз. Громадная комната с несколькими входами, на серых каменных стенах выбито множество странных знаков. Выстроившиеся кругом в центре помещения прямоугольные каменные плиты с интересными углублениями в изножье. Большой слой пыли. Куча рюкзаков и прочего снаряжения. Занятное вентиляционное отверстие на полу, надолго приковавшее мой взгляд. Чувствую, как поднимаются волосы на затылке и холодеет спина — картиночка-то знакомая. И это явно не съемки фильма — вокруг ни одного оператора, да и камер нет.       Вот так… Попала…