цветочный сборник драбблов по bts

Зачем нам Вена или Прага, Лондон, Япония. Здесь под ногами у нас есть давно протоптанные дороги, здания с белыми стенами, обещания у старых подъездов и первая любовь в паре кварталов. Бьёмся крыльями о безвкусные и грязные архитектурные сооружения, желая выбраться из старенького городишка. Кто-то гордится громоздким возрастом города, кто-то его всей душой ненавидит. Кто-то в нём свободен, кто-то заперт. Каждое утро Мин Юнги грызёт твёрдый карандаш за последней партой и следит за вечно куда-то спешащим небом. А маленькие птицы счастливо греются на тёплом солнышке, где-то неподалёку смеётся кампания школьников, топча свежую зелёную траву новыми кроссовками. Брюнет выстукивает незамысловатую мелодию карандашом по деревянной парте. Когда же минутная стрелка точно останавливается на красивой пятёрке, Юнги вздрагивает от заветного звонка и быстро выскальзывает из душного класса, а затем и ненавистной школы. В лёгкие поступает свежий воздух и Мин вдыхает его, будто в последний раз. На улице сладко пахнет сиренью и свежей выпечкой. Юнги тратит последние копейки на шоколадные пирожные с ароматом ванили и горячий кофе. По дороге с аккуратностью рвёт сирень, вызывая у прохожих то ли ревность, то ли жалость за деревья. Затем с каждой минутой ускоряет шаг, постоянно проверяя время на телефоне. Пыльная обувь останавливается у входа в старый Дом Культуры и только тогда Юнги пытается отдышаться. До начала представления осталось двадцать минут и брюнет облегчённо вздыхает, входя в белое здание. Он теряется в толпе измученных лиц, скрывается за углом, направляется по давно изведанным уголкам и коридорам. Наконец настигает заветную гримёрку и тихо стучится. Ему открывают через пару секунд. Напротив большие глаза Сокджина, он уже в образе, готов красиво лгать на публику. Кто-то же называет это искусством. Юнги протягивает свежую сирень и делает шаг вперёд. Затем что-то бормочет про еду, доставая её из большого чёрного рюкзака. - Ты же знаешь, лицо опухнет. - Но оно ещё теплое, - Юнги обеими руками держит бумажный стакан, будто грея руки. Сокджин делает глоток сладкой жидкости. Давно он не чувствовал на губах такой приторной жидкости. Актёр обещает обязательно покушать позже, вручая обратно кофе младшему за десять минут до выступления. Юнги спешит на свое место, прикладывая тонкие губы к месту, что касался Сокджин. От количества кофе, который ежедневно потребляет Юнги, сладкая жидкость теряет свой вкус, вместо какого-то прилива сил – ничего. Он хлопает себя по правому плечу левой рукой. Смешно и грустно. Думает, что это обязательно поможет, поэтому зная себя наперед, тянет ладошку на противоположный берег. Спектакль начинается. Для Юнги появляется самый значимый актёр представления. Его реплики увлекают каждого зрителя, а брюнет ухмыляется над этими глупыми людьми. Они получают сладкую ложь, а Юнги знает Сокджина настоящим, живым. Ложь, думается Мину, нетронутые человечеством драгоценности. Люди любят это, пытаются заполучить доверие, вонзая их под кожу. Иногда, бывает, можно обойтись без вмешательств кого-либо. Иногда ложь разбивает хрупкое сердце на маленькие осколки, которые не склеить самым дорогим супер клеем, и даже хирургия не поможет. Не одиноко в присутствии мечты и тайных желаний, но почему-то предметы увеличиваются, а Юнги кажется, будто становится меньше, сливается с вещами. Даже тот же самый занавес, декорации, стоящие долгие годы, кажутся важнее его существования. Монолог с одиночеством без слов и банальностей, пока на сцене актёры играют уже давно заезженную пьесу. Юнги не встает со скрипучего мутно-зелёного кресла третье представление подряд. Засыпает, несмотря на неодобрительные взгляды сменяющихся людей. Он просто герой, которого не так поняли. Через пару часов Сокджин пинает брюнета, пытаясь разбудить его. Тот пытается оправдываться, затем растворяется в улыбке, принимая очередное поражение. Они медленно бродят по парку по пути домой. Тёплый ветер играет с волосами, парни смеются за играми маленьких детей. Юнги тихо проглатывает: «Сокджин» и закусывает губу. Старший закуривает, готовясь слушать. Брюнет повествует о своих проблемах и мелких преступлениях, размахивая руками и боясь, что на него посмотрят. Он восторженно рассказывает о мелодии и строках, которые записал. Он обещает, что совсем скоро запишет новую качественную музыку и хорошо заработает. Юнги рассказывает сказки, называя это большой мечтой. Улыбка. Смех. На серую картину падают капли яркой краски. Разве так пахнет вечность? Сокджин заключает рассуждения Юнги тем, что он ещё ребёнок. Циничный, но наивный. Иногда грубый, со вкусом сладкой мяты на губах. У Юнги через год экзамены, впереди новая жизнь, рассветы, закаты. Тексты его песен полны беспрерывного движения, волнения и страсти – всего того, что давным-давно выкурил в себе широкоплечий парень. У Сокджина холодная ладошка младшего и пустая пачка сигарет в кармане. Он желает запомнить уходящий запах сирени и остаться навсегда в мае. Зачем нам большие города и опасные аттракционы, когда можно задохнуться от одного взгляда напротив, найти в них сумасшествие и заблудиться в лабиринте собственных желаний.