Ночь коротка

— Ужасная жара! — крикнула Мила от ворот. — Давно не было такой жары в июне, да? Нормально добрались? — Целы, как видишь. Юра вылез из машины. К нагретому капоту слетелись осы, и одна немедленно шмыгнула в открытую дверь. Джей-Джей пулей выскочил с другой стороны. — Эй! — окликнул его Юра. — Выгони ее. — Сам выгони, Юрочка. Привет, Мила! — Привет. Мила подошла поближе и посмотрела на окно автомобиля, в которое с жужжанием билась оса. Юра красноречиво указал на насекомое глазами. Джей-Джей не менее красноречиво покачал головой. — О господи, — вздохнула Мила. — Как дети малые. Пусти-ка. Она отодвинула Юру в сторону, снимая с плеча вафельное полотенце, решительно распахнула дверцу и полезла в салон. Юра и Джей-Джей синхронно отступили на шаг назад от машины. — Юр! — глухо позвала Мила. — Заднюю открой! Юра недовольно нахмурился, но протянул руку и щелкнул замком. Обезумевшая оса вылетела прямо ему в лицо и, кажется, запутавшись в волосах, оглушительно прожужжала в самое ухо. Юра в ужасе попятился, обо что-то споткнулся и сел задом в куст, который, к счастью, оказался не колючим. Мила и Джей-Джей засмеялись, а Юра, ощупав шею и ухо, проворчал: — Не смешно. Она меня и ужалить могла. — Ой, подумаешь. — Мила всплеснула руками. — И не ужалила же. А представляешь, как ей страшно? Гоняется за ней великан с полотенцем. — Она умеет летать, — отрезал Юра. — Если б я умел летать, я бы съебался нахуй из места, где за мной гоняются великаны с полотенцами, и не возвращался бы туда никогда в жизни. — Она и съебалась. — Мила подошла и встала напротив него. — Ты подняться не хочешь? — Я жду, пока Джей-Джей меня поднимет. Пусть поработает, я был за рулем полтора часа. И вообще, он это любит. Джей-Джей, голова и плечи которого маячили над крышей машины, заулыбался и двинулся к ним. Мила смерила Юру скептическим взглядом и сообщила: — Под тобой муравейник. Юра вскочил как ошпаренный и обернулся, но увидел только помятый грязный куст. — Я пошутила, — сказала Мила. — Какой муравейник посреди деревни? Если б ты был муравьем, ты бы стал строить дом посреди деревни? — Ну, явно не посреди той, в которой ты живешь, — огрызнулся Юра. — Где Гошка? Он хоть еще не научился шутить? — Гоша настраивает телевизор, — сказала Мила. — Зачем тебе телевизор? — спросил Юра. Джей-Джей, наконец добравшись до них через буйно растущие кусты, обнял его за пояс и толкнулся виском в висок, и Юра ему это позволил, хотя было действительно ужасно жарко. — Ребята, вы такие котики! — воскликнула Мила. — Телевизор? — повторил Юра. — А что еще делать вечером? — Мила пожала плечами и пошла к калитке. — Разговаривать? Играть в настольные игры? — С кем, с тобой разговаривать? И вообще, это часть дачного экспириенса. Я из детства помню. Вечером все с чаем собираются у телевизора и смотрят какую-нибудь ересь. — С чаем? Попович что, не привез свои настойки? — Привез. Ты бы знал, как хорошо их с чаем! Юра двинулся за ней и потянул Джей-Джея за собой, перехватив его руку и забравшись пальцами между пальцев. В центре Питера он бы так делать не стал, но здесь было можно. В отдалении слышались детские крики, собачий лай, шум газонокосилки, однако среди усаженных дикой розой изгородей легко было делать вид, что ты совершенно один. Ну, то есть не один. Юра, не поворачиваясь, чуть сжал руку Джей-Джея, и Джей-Джей в ответ пощекотал его ладонь. Следом за Милой они прошли по узкой тропинке вдоль дома. У тетки Джей-Джея, старшей сестры Натали, была вилла в горах Лорентьен. Однажды Юра там побывал, и для его неискушенного взгляда она тогда показалась образчиком архитектурного искусства — с камином, большими окнами, двумя просторными балконами, деревянной террасой, подъездной дорожкой и гаражом. А Мила, придерживая для них с Джей-Джеем ветку свесившейся над тропинкой вишни, сказала: — Машину за воротами и оставь, она никому не нужна. А то обещали дождь в воскресенье, размоет, не выберешься. — А Гошка? — поинтересовался Юра. Гошкин автомобиль стоял на участке, у самого дома. — А он надолго. Мы с ним вместе потом вернемся. — Серьезно? Почему? Мила остановилась возле крыльца, дождалась, пока они с Джей-Джеем окажутся совсем близко, и шепнула: — С бабой расстался опять. Что ему в городе делать, пусть развеется. Только не говорите ему, что я вам сказала. Юра неопределенно повел плечом. Мила пристально посмотрела ему в глаза, но затем хихикнула и скрылась в доме. Юра слышал, как она там говорит Гошке, что приехали Юра с Джей-Джеем, а Гошка в ответ едва разборчиво бухтит, что никуда он не пойдет, он занят, ты же хотела телевизор, пусть они сами идут здороваться. Юра встал на крыльце, вдохнул поглубже и положил руку на шершавые доски, выкрашенные в темно-бордовый цвет, почти как волосы Милы. У деда был участок, но дома там так и не выстроили — накладно и некому было этим заниматься. Не то чтобы Юра сильно рвался на природу, он вырос в городской среде и все лето в деревне проводить не мог бы, даже если бы нашлось где, потому что тренировки надолго не отпускали. Но приехать вот так, на выходные, было приятно. От крыльца к хозблоку вела каменная дорожка, любовно выложенная Милиной мамой Анастасией Федоровной, а по обе стороны от нее разместились прямоугольные клумбы, уже пестрящие цветами, большинство из которых Юра не мог опознать. По аккуратно подстриженному газону были художественно разбросаны несколько цветочных островков и клубничная грядка, в глубине сада зеленела рощица, с краю которой выглядывал колодец. Белая бабочка вдруг замахала крыльями прямо у Юриного носа. В оранжево-коричневой гортензии под ступенькой старательно копошилась пчела. Джей-Джей высунул руку из тени, которую бросал на них козырек крыльца, и потрогал залитый солнечным светом нежно-розовый пухлый пион, качающийся в нескольких сантиметрах от перил. — Красиво, — сказал он. — У твоей тетки в Лорентьенах красивей. — У нее просто по-другому. Я не знал, что Мила увлекается цветами. — Куда там! — махнул рукой Юра. — Рядом с Бабичевой перекати-поле завянет. Это ее мама, она тут все лето живет обычно. — И сейчас? — Сейчас нет. На море уехала. Иначе я бы тебя сюда не привез, не стал добавлять Юра. Ну, или привез. Но с опаской. Юра не знал, в курсе ли Анастасия Федоровна про его личную жизнь. А при Гошке с Милой можно даже целоваться, если очень надо. Пчела выбралась из лабиринта лепестков, заложила вираж над клумбой и улетела за хозблок на соседний участок. Юра проводил ее взглядом, а потом развернулся, поднял руки, качнулся на цыпочках. Джей-Джей тесно обхватил его под ребрами, забрался носом в волосы, прижал губы рядом со скулой. Надо, очень надо. Юра мотнул головой, но Джей-Джей не оторвался от его шеи — он чувствовал настойчивые прикосновения губ, жаркое пятно языка, движущееся то вверх, то вниз, предупредительные мазки зубов. Это возбуждало гораздо сильней, чем он рассчитывал. Слишком сильно. — Джей-Джей, отцепись, — прошипел Юра. — Не здесь. — Ты сам хотел, — пробормотал Джей-Джей ему под скулу, и язык, вернувшись, стал горячее, а губы принялись целовать требовательней, чем раньше. Юра впился пальцами в плечи Джей-Джея и, услышав вдруг скрип входной двери, почти сумел сдержать рвущийся наружу стон, который превратился в сдавленное бульканье. Джей-Джей все равно не отлипал еще несколько секунд, пока Мила нарочито не откашлялась и не сказала: — Котики, пойдите поздоровайтесь с Гошей. Он отказывается выходить на белый свет. Давление под ребрами смягчилось, а потом совсем исчезло, и Юра с сожалением отпустил Джей-Джея. Если бы они были одни, то, наверное, поцелуями дело бы не обошлось, наверное, они пошли бы наверх, а после, может быть, на пруд. Хотя там сейчас по-любому плескаются какие-нибудь дети, погода отличная. Ну, тогда вечером на пруд — и только вдвоем, и как будто никого больше нет. Хотя бы на полчаса. Когда я перееду в Канаду, подумал Юра, и начну наконец зарабатывать нормальное бабло, надо будет замутить дом, как у тетки Джей-Джея, чтобы с собственным причалом на озере, и пятнами цветов, и двумя балконами, но только еще с беседкой, как у Милы, с крыльца не видно, она с другой стороны, но беседка классная, и с хозблоком… нет, бля, с каким хозблоком. Юра тяжело вздохнул и, отодвинув сетчатую занавеску, шагнул внутрь дома. Знал бы только Джей-Джей, о чем он думает. Гошка со всей дури стукнул по телевизору, когда они вошли на кухню, и Юра недовольно поморщился, а Джей-Джей поздоровался по-французски и назвал Гошку Жоржем. Мила это немедленно повторила, засмеялась и повторила еще раз. — Ну, все, — сказал Юра. — Поздравляю с новой кличкой. — Ага, бонжур, — отозвался Гошка, хлопая по телевизору сбоку. — И, между прочим, ты тоже в таком случае Жорж. Юрий и Георгий — это одно имя. — Георгий — король гей оргий, — сказал Юра. — Ой, побойся бога. Кто бы говорил. — А я? — влезла Мила. — У меня есть французское имя? Джей-Джей задумался. Гошка полез за телевизор, на экране которого нечеткие кадры сменялись черно-белыми помехами, а Юра плюхнулся на лавку и оперся затылком о стену. Мила переступила через его щиколотки и села рядом, вытянула голые ноги, едва прикрытые светло-голубыми шортами с белым цветочным узором. — Посмотри, — прокряхтел Гошка. — Меняется что-нибудь? — Ничего, нет, — едва бросив взгляд на экран, ответила Мила. — Может, Эмилия? Амели? — Пожалуй, — согласился Джей-Джей с улыбкой. — А вы смотрели «Амели»? — спросил Гошка из-за телевизора. — Классный фильм. — Мы вчера «Бомжа с дробовиком» смотрели, — сказал Юра. — Да я знаю, вы любите это, кровь, кишки, распидорасило. — Мы много чего любим, — сказал Джей-Джей. — Все, — сказал Гошка. — Не надо подробностей. — Вот! — воскликнула вдруг Мила. — Сейчас нормально! — Гошкино покрасневшее лицо показалось над телевизором. — Нет, опять пропало. — Да что ж ты… — Гошка снова стукнул по корпусу и полез обратно. Джей-Джей юркнул в закуток за кухней и приложил ладонь к серому боку узкой печи. — Грязная, — запоздало предупредила Бабичева. — А в Канаде небось нет таких? — Именно таких не видел, — подтвердил Джей-Джей. — Таких грязных, — и с улыбкой показал ей испачканную ладонь. — Ой, ладно! — махнула рукой Мила. — Протру потом. Вон салфетки на столе. — У вас как в Простоквашино, — заметил Юра, пока Джей-Джей вытирал руки. — Помните, там отец телевизор настраивал? И печь у них была. — И пирог у них был, — встрепенулась Бабичева. — Ты привез что я просила? — Привез. — Юра поднялся на ноги. — Пойду принесу сумки. — Давай я, — встрепенулся Джей-Джей. — Мила мне поможет, — сказал Юра. — Это ее продукты. — Как будто ты их жрать не будешь, — проворчала Мила, но поплелась следом за ним. На улице шум газонокосилки сменился непонятным лязгом. Юра открыл багажник, отогнал очередной насекомый десант, вручил Миле пакеты с едой и закинул на плечо спортивную сумку со своими вещами. Послышался осторожный скрип, и из-за розового куста показалось велосипедное колесо. — Ярик! — позвала Мила. — Не бойся, проезжай. — Я не боюсь! — крикнул, очевидно, Ярик, уже грохоча мимо по каменистой дороге. — Ярик, это мой друг Юра! Мальчик на ходу обернулся, сильно вильнул рулем, и Юра дернулся вперед, понимая, что все равно не успеет его поймать, но велосипед выровнялся и тут же скрылся за поворотом. — Это внук дяди Паши, нашего соседа, — сказала Мила. — То есть он не сосед, по соседству участок нежилой, за ним тетя Шура, а уж потом дядя Паша. Только мы тут все как бы соседи. — Ага, — сказал Юра. — Пошли, там мясо надо в холодильник. Когда они вернулись в дом, Джей-Джей со скучающим видом двигал фарфоровые фигурки на шкафу, а Гошка сидел на полу, оперевшись локтем о сгиб колена и положив подбородок на ладонь. — Да ладно, Жорж, — примирительно сказала Мила, поставив пакеты на стол. — Наверху посидим, там, может, интернет получше ловит. Или действительно в карты поиграем. Гошка вдруг хлопнул себя по лбу и вскочил, сияя улыбкой. — Бабичева! Помнишь, теть Настя в том году жаловалась, что тарелка плющом заросла? Может, она опять? — Точно! — обрадовалась Мила. — Сгоняешь? Задвинь там за нее просто. Гошка умчался вверх по лестнице и загремел окном. — Куда это он? — спросил Джей-Джей — Гошка с Милой разговаривали по-русски. — Тарелка? — Спутниковая, — пояснил Юра. — Пойдем переоденемся. — Не, Гош, еще пошевели! — кричала Мила, задрав голову. Юра схватил Джей-Джея за запястье, потянул мимо закутка с печкой в дальнюю комнату и плотно закрыл дверь, к которой Джей-Джей его тут же уверенно прижал. Юра вдохнул запах его волос — свой собственный шампунь — пытаясь игнорировать вернувшееся на шею горячее пятно. Наверху что-то грохнулось, и Юра наконец нашел в себе силы толкнуть Джей-Джея в плечо и прошептать: — Не сейчас. — Не сейчас, не здесь, — отстранившись, передразнил его Джей-Джей. — А когда? И где? — Ну Джей-Джей! — взмолился Юра. — Я правда не могу, они там, и мы только приехали, и это не дома, куда ты здесь гондоны будешь выбрасывать, и кровать наверняка скрипит, и окно низко, если кто-то пройдет и догадается заглянуть… — Ладно, я понял. — Джей-Джей поднял руки ладонями вперед. — Дай мои шорты. Юра вытащил из сумки его и свои шорты, злясь на себя за подлые мысли: ему было жаль, что Джей-Джей не настоял. Если хотел, надо было так и сказать, потому что Джей-Джей все-таки не телепат, несмотря на то, что иногда им кажется, — или просто соглашаться. Юра стащил с себя джинсы, повернувшись к нему спиной и прыгая на одной ноге, бросил их на кровать, натянул шорты. Руки легли на его бедра и развернули так быстро, что он едва удержал равновесие. Джей-Джей приложился мокрым поцелуем между носом и губой и, упав на колени, запустил пальцы под ткань снизу. Это были слишком короткие шорты, не как у Бабичевой, но короткие, и Юра их взял, потому что у него не нашлось других, — вранье, он взял их потому, что его задница в них хорошо смотрелась, потому что его тощая задница в них вообще смотрелась, а другие он просто не стал искать. Пальцы, выбивая из кожи мурашки, поднялись по внутренней стороне его бедра, погладили промежность, пролезли дальше и сжали ягодицу, натягивая ткань. — Детка, — шепнул Джей-Джей. — Избавь меня, — бросил Юра. — Заткнись. Джей-Джей подался ближе, потерся щекой о его пах, и Юра от напряжения чуть не прикусил язык. Джей-Джей поднял на него пылающий взгляд и сказал: — Заткни меня. Низ живота уже успел изрядно поплавиться, когда Юра торопливо распустил завязки и дернул шорты вниз. Джей-Джей оставил одну ладонь сзади у него на бедре — и шорты повисли на ней вместо того, чтобы сползти до щиколоток, — а второй рукой помог ему вытащить член, который затем облизнул горячим языком. — Я быстро, — зачем-то сказал Юра. Как будто обычно он долго. Ну, может быть, когда уже было столько раз, что тело просто отказывается повиноваться — пока не напомнишь ему, что оно не увидит Джей-Джея еще несколько месяцев, — но уж точно не тогда, когда ладонь вот так держит под самой ягодицей и настойчиво толкает его в жаркий и влажный рот. Юра закусил губу, чтобы не издать ни единого звука, кроме тяжелого, частого дыхания, которое унять не удавалось. Джей-Джей сдавил его горлом, сместил руку влево, и опять пощекотал, погладил с внутренней стороны бедра. Юра ахнул, а Джей-Джей что-то промычал, не выпуская его член изо рта, низким гулом, который прошелся волной дрожи по всему телу. Юра опустил ладонь ему на затылок, надавил, чтобы он не вздумал отстраниться, набрал воздуха в грудь, втянул между зубов щеку и кончил — боже, когда он говорил «быстро», он не имел в виду настолько быстро. Джей-Джей, как только Юра его все-таки отпустил, с шумом вдохнул, закашлялся и сложился пополам. — Ты в порядке? — спросил Юра, натягивая шорты. Он слишком хорошо знал Джей-Джея, чтобы паниковать. Джей-Джей, кашлянув еще пару раз, выпрямился и посмотрел на него, вытирая ладонью подбородок. — Не совсем. Но я тебе отомщу. — Только не сейчас, — сказал Юра, хотя внутри него все истошно кричало: сейчас, сейчас. Но на этот раз Джей-Джей его послушался. Юра беспрепятственно затянул завязки, сунул ноги в кроссовки и шагнул к двери. Джей-Джей посторонился, сделал приглашающий жест двумя руками, пропуская его вперед. Юра, конечно, знал, чем это закончится, но все-таки прошел мимо, и Джей-Джей сзади поймал его за пояс, притянул к груди и прошептал в ухо: — Твоя задница потрясно выглядит в этих шортах. — Уймись, — сказал Юра. Тело, несмотря на разрядку, отозвалось на эти слова вспышкой жара. Джей-Джей рассмеялся, выпустил его, и он то ли с облегчением, то ли с разочарованием толкнул дверь. В кухне было светло, и солнце немедленно ударило ему в глаза. — А Гошка себе на ногу кресло уронил! — выпалила Мила. — Почему вы так долго? Юра перевел взгляд на Гошку, который сидел, опустив ногу в таз с водой, а Гошка оскалился и бросил в сторону Бабичевой: — Никогда не спрашивай этих пидорасов, почему они так долго, Мила. Ты не хочешь знать. — Это ты не хочешь, — лениво протянула Мила. — А я хочу. Гошка презрительно фыркнул и потребовал: — Дай мне мазь. — Зато телевизор работает, — поспешно вставил Юра. Телевизор работал и показывал новости. — Ага! — радостно согласилась Мила. — Гошка, мой рыцарь, пострадал ради меня, представляешь? — Блядь, да принеси в конце концов свою мазь! Вода уже нагрелась. — У тебя очень симпатичный дом, — решил вдруг высказаться Джей-Джей. — Ну, он так, рашн стайл. И тут мама всем рулит, просто сейчас она уехала на море… — Ма-а-азь! — повысил голос Гошка. — Иначе я вылью эту воду Плисецкому на голову. — Я тут при чем? — возмутился Юра. Мила закатила глаза, но все-таки встала и отправилась на второй этаж.