Ночь коротка

Джей-Джей застыл и громко сглотнул. Юра двинулся было к нему, однако Жанна повторила: — Стоять. Пистолет качнулся в сторону Юры и опять нацелился на Джей-Джея. Юра подумал, что она не выстрелит, одно дело угрожать и совсем другое — застрелить человека. Потом он подумал, что пистолет, как и ружье, наверняка не заряжен. Наконец он подумал, что никогда не простит себе, если Джей-Джей пострадает или, хуже того… хуже того, когда его можно было бы спасти. Вновь он потянулся закрыть его своим телом, но в этот момент Джей-Джей сам сделал шаг вперед со словами: — Медальон? Возьми. Мы… Жанна с необычайной для такой немолодой женщины прытью метнулась к нему и протянула свободную руку. Джей-Джей достал из кармана Юрину футболку, в которую была завернута найденная ими побрякушка, и сказал: — Это… ваше? Твое? Мы… найти это… Жанна, не слушая его, выхватила сверток, прижала его к груди, а потом резво отпрыгнула в сторону и повернулась лицом к остальным. Дуло пистолета посмотрело на близнецов, на старуху с клюкой, на Милу, на хозяина ружья дядю Пашу, на Гошку с ребенком и в конце концов на мужика, который несколько минут назад стоял у забора с поднятыми руками, а теперь уже почти добрался до водительской дверцы черного пикапа. — Ключи! — произнесла Жанна. Мужик сделал круглые глаза и помотал головой недоуменно, будто даже не понял, что она сказала. — Давай ключи от машины! — скомандовала Жанна. — Предупреждаю, мой пистолет заряжен, я не трусиха, в отличие от некоторых. Мужик снова помотал головой, потом закивал и вытащил ключи из нагрудного кармана рубашки. — Положи на крышу, — велела Жанна. — И отойди. Мужик положил ключи на крышу автомобиля, поднял руки вверх и боком вернулся к остальным. Все непроизвольно сгрудились, двигаясь ближе друг к другу. Одна из близняшек оказалась на расстоянии вытянутой руки от Юры. Она выглядела совсем как обычная попавшая в переделку девчонка: расширенные от страха глаза, сморщенный в напряжении лоб, подбородок, дергающийся от попыток то ли заговорить, то ли сдержать слезы. — Ты не можешь так просто его забрать! — выкрикнула ее сестра, которую Юре было не видно. — Почему? — Жанна рассмеялась. — Потому что его собирались забрать вы? Ну так смотрите и прощайтесь. Жанна победно взмахнула свертком, а затем снова прижала его к груди и открыла дверцу машины. Она держала их под прицелом, пока не завела мотор, и только потом, убрав руку с пистолетом внутрь, захлопнула дверцу и начала резко сдавать назад. Мужик, у которого она забрала ключи, опомнился и помчался за ней, крича на бегу: — Дура! Куда поехала! Машину угробишь! На какое-то время Юре показалось, что машина и впрямь улетит в канаву, которая отделяла проселочную дорогу от поля, настолько быстро двигалась Жанна, — и что на этом все и закончится: Жанну заберет полиция, драгоценности вернутся к законным владельцам, а они с Джей-Джеем окажутся вроде как и ни при чем. Однако Жанна неожиданно ловко развернулась у последнего по линии дома с бетонным забором и понеслась к шоссе, визжа колесами по мелкому щебню и опасно переваливаясь на кочках и ухабах. Хозяин машины так и не остановился и продолжал бежать за ней, выкрикивая оскорбления и угрозы и безнадежно отставая. — Мы вернем его, — произнесла девушка, которая стояла рядом с Юрой. — Она не сможет долго скрываться от нас. И тем более от вас, — тут она повернулась к Юре спиной, — премудрая. — Я, кажется, просила меня так не называть, — проскрежетал хриплый старческий голос. — Разве ты сама не слышишь, как глупо это звучит? Вы, молодые, так любите бросаться громкими словами. — Вам как будто все равно! — вмешалась вторая сестра. — Ошибаешься, моя милая. Мне как раз не все равно. Юра осторожно выглянул из-за спин близнецов. Как он и думал, хриплый голос принадлежал старухе с клюкой. Вряд ли могли быть какие-либо сомнения в том, что это и была Милина соседка Баба Яга, то есть баба Надя. Баба Надя смотрела на застывших перед ней сестер без тени выражения на изборожденном морщинами лице. Наверное, Юра издал какой-то звук, может быть, слишком громко вздохнул, потому что баба Надя посмотрела вдруг прямо на него. Взгляд ее маленьких глазок будто пригвоздил его к месту, на мгновение ему показалось, что он не может двигаться. Но наваждение рассеялось, когда между близнецами и старухой возникла Мила. — Я ничего не понимаю! — воскликнула она. — Как ваш медальон оказался у Джей-Джея? Он не мог его украсть, он не вор! Мила оглянулась на Юру, и на ее лице явно читалось сомнение. Юра бросил взгляд на Джей-Джея, который, неуверенно улыбаясь, помахал Миле рукой. Конечно, он понимал едва ли четверть из того, что говорилось вокруг, и не мог защитить себя сам. Юра откашлялся, мысленно призвал на помощь всю свою смелость и произнес: — Мы его нашли. И не только его. В старом лагере, возле турбазы. Помнишь, там сарай, мы в нем еще как-то сидели с Гошкой и… Ниной? Рассказывали страшилки. Мила кивнула, хотя ее брови в болезненном непонимании сошлись к переносице. Обе близняшки повернулись и теперь тоже смотрели на Юру — так же, как и дядя Паша, опустивший ружье прикладом на землю. На бабу Надю Юра сам постарался не смотреть. — Там тайник, — продолжил он. — Мы случайно его обнаружили. В нем был ящик, а в ящике куча барахла, в смысле, драгоценностей… или не драгоценностей, я не умею отличать. Мы оставили все как есть, взяли только одну штуку на цепочке, чтобы показать ментам, потому что это выглядело подозрительно. — Награбленное! — Дядя Паша снова вскинул ружье. — Ах, подлец, все-таки соврал, шельма! Он развернулся вдоль дороги, и Юра проследил за направлением его взгляда. Хозяин пикапа возвращался к ним, разговаривая по телефону. — А как хочешь, бля! — орал он в трубку. — Зачем только здесь участок брали, я не знаю! Земля говнище, соседи ебанутые, и бизнес никакой здесь не получится никогда! Да не паникую я, я, бля, спокоен, как удав! Ну вот и все! И все! И ищите! Да ну давай, куда там. Не денется. Давай. Я жду. — Ничего здесь земля не говнище, — пробормотала Мила. — Просто надо, чтобы руки из плеч росли, а не из жопы. — А ну, стоять! — рявкнул дядя Паша. Мужик застыл в нескольких метрах от них, а потом медленно убрал телефон в карман брюк. Его лицо было хмурым и усталым. — Не заряжено же, — напомнил он. — А я соврал, — отозвался дядя Паша. — Ты ж не проверил. Мужик глубоко вздохнул и спросил: — Теперь-то вы чего хотите? Вернулся ведь ваш медальон или что у вас там? Правда, вернулся — и снова тю-тю! — Он неприятно, нарочито громко рассмеялся. — Но тут уж не моя вина, я и сам пострадавший, как видите. — Да уж, — довольно согласился дядя Паша. — Без машины-то как на стрелку ехать? — На какую еще стрелку? — Так на свою, на бандитскую. — Вы опять? — Не опять, а снова. Тайник-то твой нашли ребята. К Юриному ужасу дядя Паша кивнул на них с Джей-Джеем. — Тайник? Мой? — А то чей же, мой что ли. — Какой еще тайник? — Ты не придуривайся. — Голос дяди Паши посуровел. — Тайник со всеми похищенными тобой драгоценностями. Которые ты собирался продать. Уж не продашь теперь. Как бы Огородников с Марго там в переделку из-за тебя не попали, а? — Огородников… с Марго? — повторил мужик, и тут его взгляд наконец прояснился и обратился на Юру. — Вы нашли мой тайник? — как-то даже миролюбиво уточнил он. И Юра проклял тот момент, когда решил, что Джей-Джею в жизни не помешает немного познаний в русском языке. Джей-Джей улыбнулся той самой широкой и открытой улыбкой, которая особенно бесила плохо знакомых с ним людей, и сказал: — Нашли. — В сарае? — спросил мужик. — Сарае, — немного неуверенно подтвердил Джей-Джей. — Джей-Джей, погоди… — начал Юра, но мужик его перебил: — И там красный колышек был у входа? На это Джей-Джей ответа не дал, но мужик в нем и не нуждался. Он покачал головой, усмехнулся и двинулся к ним, на ходу набирая скорость. Только когда он занес правую руку за голову, Юра понял, что настало время действовать. Взвизгнула Мила, вскрикнул Гошка, что-то прогавкал дядя Паша, но никто из них не успел бы помочь, и Юра, повинуясь чистому инстинкту, бросился наперерез мужику и со всей дури вломился головой ему в живот. Мужик ахнул. Они повалились наземь, и Юра, чтобы не потерять преимущество, сразу же зарядил кулаком ему в бок. Мужик, однако, не растерялся и, схватив его за плечи, перевернул их, так что Юра оказался снизу. Тут подоспел Джей-Джей, который обхватил мужика рукой за шею, пытаясь оттащить его от Юры. Мужик захрипел, но позиций не сдал, более того, его пальцы вцепились в Юрины волосы и принялись судорожно дергать, видимо, в попытке садануть его затылком о землю. Тогда Юра исхитрился повернуть голову и изо всех сил впился зубами в его запястье. Мужик дико заорал, где-то очень далеко Мила кричала: «Разнимите их! Ну Гош!», Гошка взрыкивал: «Да как… Да что… », дядя Паша беспомощно повторял: «Отставить! Отставить!», близняшки тоже что-то говорили, но их голоса тонули в общем гомоне, а Юра мог думать только о том, что, если он таки прокусит это противное волосатое запястье до крови, то его непременно вырвет. *** Мила давно уже не смотрела на часы, но предположила бы, что сейчас около шести утра. Короткая ночь давно закончилась, и просторную кухню дяди Паши заливал нежный утренний свет, в котором растрепавшиеся и выбившиеся из узла на затылке волосы Юры, сидевшего спиной к окну, казались бесцветно-золотистыми, словно нимб. Глядя в кружку, поставленную перед ним одной из сестер, которых дядя Паша опрометчиво, по мнению Милы, пустил хозяйничать на своей кухне, Юра тихо сказал: — Вы это… в общем, извините нас. Раз такое. Сергей Ляпин, просивший называть его Сережей, махнул правой рукой. Левую, ту, которую едва не прогрыз Юра, он упорно прятал под столом. — Да чего там, — сказал он. — Это я на вас чуть не набросился. Вы-то вообще ни при чем были. Просто измотался я уже. — Да. — Дядя Паша, размешав сахар, положил маленькую изящную ложечку на заранее приготовленное блюдце. — Это нам, получается, извиняться надо. Не разобравшись толком, возвели напраслину. Он выразительно посмотрел на Милу, но Мила выдержала его взгляд не дрогнув. Она не считала себя очень уж виноватой, все-таки этот Сережа вел себя действительно на редкость странно. И никто не мешал ему хотя бы побриться, умыться и разговаривать с соседями немного дружелюбней, может, тогда она и не стала бы сразу подозревать его во всех смертных грехах. Тут Мила вспомнила, что вчера утром от Сережи ушла жена Ольга, и немного устыдилась. Пожалуй, ему было не до вежливости — и даже не до водных процедур. Ольга выбрала для разрыва с мужем весьма неудачный момент. Возможно, у нее были на то причины, возможно, они сильно поругались и она не смогла больше терпеть — в этом месте Сережин рассказ был туманен. Как бы то ни было, вышло так, что он остался без поддержки жены именно накануне того дня, когда должен был стартовать их маленький бизнес. По Сережиным словам, он сразу почувствовал, что все в конце концов полетит к чертям, но интуиции своей не поверил. Решив, что подумает об Ольге завтра, он спешно собрал вещи и умчался в деревню, где они около месяца назад купили участок. Участок этот был куплен по двум причинам, не считая того, что Ольга и так давно уже хотела выстроить дачу. Во-первых, в этой же деревне была дача у тети Шуры, которая приходилась троюродной сестрой Сережиной матери, а во-вторых, неподалеку располагались турбаза, лесной санаторий и несколько обжитых дачных поселков, и это подало Ольге одну идею. «Давай делать квесты, — предложила она. — На природе, в лесу, с русским размахом. Летом тут наверняка отбоя не будет от желающих». Вместе они придумали масштабный сценарий, полудетективную полумистическую историю с роковой красоткой, таинственным незнакомцем, ловушками и шифрами, опционально погоней или дуэлью, лесной нечистью и необъяснимыми явлениями, которая должна была завершиться находкой пропавших фамильных драгоценностей наследницы старинного дворянского рода и спасением самой наследницы от нацелившихся на нее убийц. — Там, Агаты Кристи немного использовали, — пояснил Сережа. — Немного сериалы про ментов всякие. Ну, чтобы всем было интересно. Проработав сценарий, Сережа и Ольга принялись договариваться с местными. На турбазе их приняли радостно и даже предложили помощь, хотя в основном подготовкой реквизита они должны были заняться сами — и планировали заниматься вчера. В итоге Сереже пришлось делать все одному, и он, по собственному мнению, отлично справился, хоть и протрудился до самой ночи. — А теть Шура сама мне ключи дала, — сказал он, с вызовом глядя на Милу. — Звоните ей, проверяйте. У нее там дощечки в сарае, мне как раз для разметки зон пригодились. Реквизит я кое-какой у нее складировал. И она еще просила заодно помидоры полить. — Да, вы лейку на улице оставили, — сказала Мила. Сережа посмотрел на нее, как на докучливого комара. — И парик потеряли у калитки, — тем не менее добавила Мила. — Мы его, кажется, у Надежды Елисеевны забыли. — Да теперь уже неважно, — махнул рукой Сережа. — Парик — это для лесной нечисти было, там одна девчонка с турбазы должна была играть. Не нечисть то есть, а типа, ну, ведьм… одним словом, женщина такая стремная из леса. Но раз вы мой тайник разворотили, а я теперь еще и без машины… когда там Огородников ее найдет. Да найдет ли. С Огородниковым Сережа познакомился и разговорился в шашлычной у шоссе по дороге в соседний поселок. Задумка с квестами участковому очень понравилась, он по-настоящему заинтересовался проектом и даже подкинул несколько идей для сценария, «чтобы детективный элемент был реалистичней, ты же понимаешь, я в этом все-таки разбираюсь». О предстоящем квесте Огородников рассказал своей десятилетней дочери, которая сразу же загорелась мыслью в нем поучаствовать. — Вообще, там рассчитано на людей постарше, — признался Сережа. — Не то что пошлость какая, просто может быть не очень понятно для ребенка. Но Матвей Игнатьич сказал, под мою ответственность, мол, возьмите Риту. — Маргариту, — пробормотал себе под нос Гоша, и Мила закончила ряд: — Марго. — Ну да, он так ее часто зовет, — согласился Сережа и продолжил свой рассказ. Хотя собственно рассказывать было уже нечего, но все из вежливости еще минут пять слушали его нытье по поводу сегодняшней неудачи. Потом дядя Паша спросил: — А почему это неудачи? У тебя начало-то во сколько? — В двенадцать. — Ну так времени еще уйма! Поспать успеешь, а потом мы с тобой поедем твой тайник починим — и на турбазу. Остальное-то все в порядке? Дядя Паша посмотрел на Юру, и тот, пожав плечами, ответил: — Наверное. Мы больше ничего не трогали. — Машины нет, — угрюмо напомнил Сережа. — Как поедем? — Так у меня машина есть, — сказал дядя Паша. — На ней и поедем. А Огородников пусть работает, твою ищет. — Машина найдется, — вдруг проскрежетала баба Надя, о которой все позабыли. — Жанна бросит ее где-нибудь у дороги. Скроется своими способами. Об этом можете не волноваться. Мила повернулась к ней. Баба Надя приткнулась в самом дальнем углу кухни, где свет до нее не добивал, близнецы, разлив чай, пристроились рядом, одна села на табуретку, другая осталась стоять, опираясь бедром о столешницу. — А что насчет вашего медальона? — спросила Мила. — Если Юра и Джей-Джей принесли обычную бижутерию, значит, он так и сгинул неизвестно где. — Мы его спрятали, — ответила баба Надя. — Когда Жанна приехала, она просила меня о ритуале. Но ее помыслы нечисты. Я велела девушкам спрятать медальон. Аля и Лена переглянулись, и Мила четко уловила на их лицах замешательство, которое, впрочем, тут же улетучилось. — В пруду, — вдруг сказал Юра. — Вы его спрятали в пруду. И искали ночью. Джей-Джей посмотрел на Юру обеспокоенно, баба Надя — сурово, сестры — как будто без всякого выражения. — Да, — сказала та, что сидела на табуретке. — Мы притворялись, что ищем медальон, чтобы обмануть Жанну. — Мы пришли на пруд просто проверить, — подхватила вторая. — Но мы не почувствовали его там. — Пришлось нырять. — Мы его так и не нашли. — Зато мы нашли это. Близняшка, которая стояла за спиной бабы Нади, полезла в карман и достала оттуда смартфон. Она положила его на стол, и на несколько секунд повисло неловкое молчание. — Спасибо, — наконец сказал Джей-Джей. — Ебать, — произнес Юра, а потом быстро заговорил по-французски. В другой ситуации Мила попеняла бы ему, что в компании надо разговаривать так, чтобы все тебя понимали, но сейчас она, разумеется, смолчала. Джей-Джей несколько раз кивнул, а потом вытащил откуда-то скомканную желтую бумажку и показал ее близнецам. Сестра на табуретке нервно хихикнула. — Мы поняли, что ты хочешь на пруд, — сказала она. — Но было нельзя, опасно, из-за медальона. Мы решили занять тебя... другим. — Ты решила, — возразила вторая. — Но в тебе чересчур много энергии, — продолжила первая, проигнорировав ее замечание. — Большой потенциал. Сам использовать не сможешь, но если найдешь проводника… Сестра положила руку ей на плечо, заставив замолчать. Они переглянулись, а потом первая сказала: — Мы нашли твой телефон на берегу. Поэтому мы думали, что ты взял медальон. Юра, закончив переводить ее слова Джей-Джею, недовольно спросил: — И как вы узнали, что это его телефон? Сестры синхронно пожали плечами и так же синхронно и совершенно одинаково улыбнулись. Милу передернуло. Жутковатая картина заставила и Юру опустить взгляд. Глядя в собственные колени он пробубнил: — Мы ничего не брали. То есть мы взяли побрякушку из тайника в том сарае. Все. — Значит, медальон до сих пор в пруду, — неожиданно вмешалась баба Надя. — Никуда оттуда деться он не мог. Он умеет прятаться, если нужно. Теперь, когда Жанна далеко… — Мы поищем еще раз, — в один голос сказали Аля и Лена. — Идите сейчас же, — потребовала баба Надя. — Пока рано и никто не явился на пруд. Сестры, не говоря больше ни слова, пробрались к выходу из кухни и исчезли. Мила проводила их взглядом и обратила внимание на Ярика, который смотрел им вслед как-то уж слишком испуганно. Никакими уговорами дядя Паша так и не смог заставить его пойти спать. Мила дождалась, пока Ярик обернется, и ободряюще ему улыбнулась. Ярик, помедлив несколько секунд, все-таки улыбнулся в ответ. — Так, — произнес дядя Паша. — Значит, к мирским делам. Сергей, два часа на отдых, а потом я тебя разбужу и поедем. Пошли, у меня наверху тут место есть, где поспать. — Да ладно, — пробормотал Сережа. — Вас еще напрягать. — Ну-ну, — строго произнес дядя Паша, поднимаясь со стула. — Ты за меня не решай. По-соседски, чем сможем, значит. Ярослав, и ты иди-ка досыпать, полночи проколобродил ведь. На сей раз Ярик повиновался беспрекословно, и дядя Паша увел их с Сережей наверх. Напоследок Ярик еще раз оглянулся, и Мила снова постаралась улыбнуться ему как можно более беспечно, но Ярик почти сразу же перевел взгляд с нее в тот угол кухни, где сидела баба Надя. Мгновение он помедлил, но затем развернулся и убежал догонять деда. — Ну что ж, — сказала баба Надя. Она встала с видимым трудом, опираясь на свою клюку, и медленно пробралась к выходу из кухни. Все молчали, только Гоша, когда она оказалась рядом с ним, пробормотал: — Вам помочь? — Да уж справлюсь, спасибо, молодой человек. Баба Яга усмехнулась неизвестно чему и неторопливо скрылась из виду. Хлопнула входная дверь. Все равно никто почему-то не решался заговорить. Наконец Мила, откашлявшись, задала вопрос, который волновал ее больше всего: — Вы точно уверены, что не брали их медальон? — Бабичева, — отозвался Юра таким тоном, что Миле даже захотелось извиниться. Делать этого она, конечно, не стала, а вместо этого сказала: — Ну тогда пойдемте. Все же сперва они дождались дядю Пашу, выслушали его удивленные восторги по поводу ночных приключений, кое-как отказались участвовать в Сережином квесте и только после этого побрели к своей даче. — Неужели на этом все? — неожиданно произнес Юра, когда они были уже почти у калитки. Мила остановилась и скептически посмотрела на него. Джей-Джей обнял его за шею, и Юра сразу же, явно машинально перенес на него часть веса, аккуратно вдавливаясь костлявым плечом ему под мышку. Момент для таких мыслей был совершенно неподходящий, но Мила вдруг почувствовала легкую, почти сладкую горечь. Зависть. Ей тоже хотелось бы иметь нечто подобное. Когда-нибудь. — А что, тебе не хватило? — спросила она, пожалуй, слишком грубо. — Лично я устала. Она и правда устала, ей даже лень было выяснять, каким образом и в какой момент Юра и Джей-Джей выбрались ночью из дома, зачем пошли на пруд и как оказались в сарае возле турбазы. Юра вздохнул и ответил: — Я тоже. Просто у меня такое ощущение… Как будто что-то… — Ты просто перенервничал, — сказал Гоша. — Как и все мы. Долго еще трясти будет. — Ладно, забейте. — Юра покачал головой. — Пошли в дом. Мила достала из кармана шортов ключи, и в этот момент из-за куста справа выбежал Ярик. Ярик явно не ожидал их здесь встретить, видимо, думал, что они давно ушли. Он резко затормозил, взрыв кроссовком траву, дернулся было обратно в кусты, но понял, что его заметили и прятаться слишком поздно. — Ярик? — удивленно произнес Гоша. — Ты же спать пошел. Дед ругаться будет. — Да я ща, — сказал Ярик, глядя себе под ноги. — Быстро тут. Сгоняю и назад. Надо мне. — Куда? — без обиняков спросила Мила. У нее не было никакого желания ходить вокруг да около. — Да там, — буркнул Ярик. — Дело есть. — Какое дело? — Он идет ко мне, Мила, — послышалось от калитки бабы Нади. — Да и вы зайдите. Долго не задержу. Мила резко развернулась. Баба Надя едва заметно улыбалась, и это даже не выглядело жутко. — Зачем? — спросила Мила. — У вас, должно быть, осталась пара вопросов. А потом проводите ребенка обратно. — Осталась, — неожиданно выступил вперед Юра. — Не совсем вопросов. Но близнецы… — Давайте поговорим в доме, — перебила его баба Надя. Внутри ничего не изменилось, даже светлее почти не стало, потому что окна были закрыты плотными шторами. Баба Надя указала на диванчик и кресла и, не дожидаясь, пока все рассядутся, обратилась к Ярику. — Прежде всего, — сказала она. — Спасибо тебе, мой мальчик. Но пора избавить тебя от этой ответственности. Ярик достал что-то из-за пазухи и протянул это бабе Наде. — Я в мокрой тряпке держал, — пробормотал он. — Как вы сказали. И не доставал его, так мочил. Баба Надя кивнула и принялась разворачивать тряпицу. Мила непроизвольно задержала дыхание, но настоящий медальон — а это, конечно, был именно он, что же это еще могло быть — нисколько ее не впечатлил. Он оказался маленьким, круглым, тусклым и лишенным каких-бы то ни было украшений. Мила заметила сбоку замочек, но что находилось внутри, так и осталось загадкой, потому что баба Надя, едва взглянув на медальон, снова накрыла его тряпкой, на которую вдруг смачно плюнула, после чего убрала в карман своего неизменного платья. Мила скривилась. Стало очень тихо. В этой тишине Юра откашлялся и произнес: — Я хотел сказать. Близнецы, ночью… по-моему, они хотели украсть его. То есть выловить из пруда и уехать с ним. Но кто-то успел раньше? — Я успела раньше. — Баба Надя недобро усмехнулась. — Сперва отдай мне то, что нашел. — Но ведь Жанна… — Я не об этих побрякушках! — отмахнулась баба Надя. — Отдай мне то, что нашел в пруду. То, что нашло тебя в пруду. Юра несколько секунд взирал на бабу Надю непонимающим взглядом, а баба Надя смотрела в ответ так грозно, что Мила начала прикидывать, чем бы ее треснуть, чтобы вырубить хоть на пять минут. Но наконец лицо Юры прояснилось. Он полез в карман и достал оттуда… Мила прищурилась. — Это же просто веревка, — сказал Юра. — Но больше мы ничего… Баба Надя очень быстро, будто одним прыжком, преодолела несколько метров, что их разделяли, и сцапала веревку с его ладони. После этого ее плечи опали, она сильно сгорбилась, словно расслабляясь после долгого напряжения, и медленно осела на ближайшее кресло. Мила решила, что она теряет сознание, но баба Надя сделала глубокий вдох и вдруг улыбнулась. — Тяжело ее скрывать от сестер, — сказала она. — Но было нужно — после того, как уехала Жанна. Сестры сильные, хоть и глупые. Приехали ко мне, сказали, что хотят у меня учиться. Я никого не учу. Но с ними я засомневалась. Они слышали про медальон. Я показала его им и почувствовала… Они его хотели. Не знаю, попытались бы взять, если б не Жанна. Не знаю. Но я решила беречься и разделила его. В самом медальоне силы немного, хотя и ее может оказаться достаточно... Медальон я отдала ребенку. У ребенка чистая душа, с ним не могло случиться плохого. А веревку пришлось оставить, иначе бы сестры почувствовали, что сила исчезла. В ней-то, в веревке, самая мощь. Да только мощь эта злая и питается кровью, болью, бедами. Одна вода ее немного успокаивает, да и то… На веревку я надела другой медальон, есть у меня копия на всякий случай. А Жанна… ей один человек горе причинил. Дочь у нее была, он сгубил ее. Она хотела отомстить, но для такого мой медальон использовать нельзя, может выйти очень худо, да не тому, кому надо. Я велела сестрам спрятать его в пруду. Про веревку они не знали, думали, что суть в медальоне. Любой так подумает. Одно без другого работать не будет, но веревка сама по себе… как вы ее достали? — Кровь, — пробормотал Юра. — Я ногу поранил. Баба Надя кивнула и сказала: — Ты с ней пришел, я сразу ее увидела. Недобрая сила. Не чуешь? — Не знаю, — ответил Юра. — Нет, наверное. Я только все время хотел ее с собой носить, ну, вроде это просто веревка, зачем она мне. Но выбросить или оставить не мог. — Она о себе заботиться, — пояснила баба Надя. — А то, что мы нашли те безделушки… ну, которые спрятал этот Сережа? Просто если бы мы их не нашли, Жанна бы так и не сбежала. А тут вышло, как будто мы ее специально обманули, хотя вовсе не собирались. Это тоже она? Ну, веревка? — Может быть, — согласилась баба Надя. — Бред какой, — сказала Мила. Баба Надя повернулась к ней. — Бред так бред, Мила, — ласково произнесла она. — Если хочешь, ты даже можешь пойти к себе и заснуть, а потом встать и думать, что тебе все приснилось. — Веревка и такое может? — скептически поинтересовалась Мила. — Может, веревка, — ответила баба Надя. — А может, так оно и есть на самом деле. Просто сон, Мила. — Вы, выходит, все же знаете, что я не Людмила, — заметила Мила, потому что больше ей сказать было нечего. — Я-то знаю, — ответила баба Надя. — А другим было необязательно знать. Мало ли. Мила поежилась от внезапно пробежавшего по спине холодка. Ее охватило нестерпимое желание выйти на солнце. — А что будет, когда вернутся близнецы? — подал голос Гоша. — Вы больше не думаете, что они ваш медальон украдут? — Они не вернутся, — сказала баба Надя. — Побоятся. Они думают, что медальон пропал по их вине. — Но если они будут еще искать в пруду, то найдут копию. — Не найдут. А то и искать не будут. Почуют, что ничего там нет. Вчера-то они небось веревку чуяли, да только не смогли понять, что она уже не в пруду. Силы в них много, жаль, не туда все уходит. Может, постарше станут, тогда… Жаль вот, что ты, Мила… Мила встала и громко сказала: — Ну что. Теперь нам все ясно? Пойдемте, а? Ярик, давай, я тебя быстро провожу и завалюсь уже дрыхнуть. Сил нет больше стоять даже. Ей и правда вдруг очень сильно захотелось спать. Хотя странного в этом ничего не было, как никак она провела на ногах всю ночь. Не глядя больше на бабу Надю и не дожидаясь остальных, она вышла в предбанник, отмахнулась от какой-то подвешенной к потолку метелки, распахнула дверь, ступила на крыльцо и вдохнула полной грудью свежий утренний воздух.