Friday the 13th: Price of freedom

       — Давайте так, я уже не помню о чем говорила в прошлые встречи с полицией, поэтому скажу все прямо, но с одним условием! — Блэйз приподняла правую бровь, как бы спрашивая разрешения у мужчины.       Офицер, которому уже изрядно надоело путешествие от города до лагеря, поднял руки, сдаваясь. Помимо стопки макулатуры на рабочем столе и отчета почти на каждом листе об этом деле дома его ждала дочь вместе с чертовым плюшевым медведем, партию из которых не пропускали на таможне, но разве ребенку это объяснишь?       Девушка потребовала немногое за правду: всего лишь правдивую ложь для своих родителей. Вот только спустя минут двадцать красочных описаний лесной жизни офицер пожалел о своем согласии, довольно сложно будет смотреть в глаза матери девушки и врать про насилие над дочерью, когда половой акт, к большому ужасу мужчины, был по обоюдному согласию. Мужчина снял с головы фуражку и провел чистым платком по мокрому лбу. Девушка рассказывала все с таким спокойствием, что мужчина решил приписать это к медикаментам, которыми пичкали врачи Блэйз.        — Можно я выскажу свое мнение напрямую? — спросил Блэйз полицейский.        — Я давно не разговаривала с людьми, поэтому с удовольствием выслушаю вас.       Он закрыл дверь в палату Блэйз, откинул фуражку на тумбочку, и на его лице отобразилось все презрение, которое он испытал к Блэйз после ее истории.        — Ты, — он ткнул указательным пальцем ей в плечо. — ты испорченная эгоистичная прошмандовка! Тебя бы на неделю за это в дурку сдать!        — И вдруг я осознала, что не особо скучала по людям, поэтому хватит мнений на сегодня! — девушка встала с постели, но ее усадили на прежнее место грубым движением.        — Я ничего не скажу твоим родителям, но ты начнешь ходить к психологу, сдашь тест на кровь и полное обследование. Тебе запрещено покидать город, посещать лагерь и созваниваться с кем-то из местных жителей, в течение нескольких месяцев за тобой будут следить, за каждым шагом! Раз в неделю будешь приходить в участок на допрос, заранее отредактируй все то дерьмо, которое было на самом деле, а не то дочь свою не увидишь.       В этот момент Блэйз выдохнула с такой злостью, что мужчина на миг пожалел о последних словах, девушке не нужно ничего говорить, чтоб мужчина понял ее состояние: гнев. Некое чувство собственности взыграло в ней при словах о Тее, пусть она и видела ребенка несколько минут, но этого ей хватило, чтоб между ними создалась та самая связь, за которую родитель порвет обидчика его чада. Но выбора не было. Блэйз собрала всю волю в кулак, разжала стиснутые до боли зубы и кивнула. На выходе из палаты она остановила мужчину, обратившись к нему.        — А с ним что?        — Если ты про Джейсона, то он мертв.        — Вы нашли тело? — в ее голосе отчетливо слышались нотки грусти, что еще раз напомнило мужчине о его подозрениях насчет психического состояния Блэйз.        — Да, нашли. Его тело доставят в город в течение нескольких часов.        — Что?! — Блэйз резко подскочила. — Может вы его сразу в роддом привезете? Вы в своем уме? — девушка паниковала.        — Он мертв, — медленно и серьезно повторил свои слова офицер. — и этого не изменят твои подозрения насчет его личности. Проведут вскрытие, опознают причину смерти, если действительно окажется, что твой приятель, кхм, «гниющий зомби», то тогда...        — Тогда что? — она нетерпеливо потирала вспотевшие ладони.        — Тогда, скорее всего, он очнется и сожрет наши мозги до того, как мы расчленим его и сожжем по частям на кладбище! — он рассмеялся и вышел из палаты, не обращая внимание на возмущенные слова Блэйз.        — Подождите, нельзя вот так просто привезти его тело в город! — она выбежала из палаты за ним, но внимание перешло на врачей, которые провезли мимо нее в том самом куполе ребенка, это была Теа.       Блэйз в два шага оказалась возле них, оттолкнула женщину и попыталась остановить тележку с дочерью, но двое подоспевших врачей с силой оттащили девушку, дочь увозили в сторону реанимационного корпуса, из палат выглянули женщины, услышавшие крики в коридоре. Блэйз упала на колени, схватившись за лицо руками, а в ушах эхом отдавалась единственная фраза врачей, объяснивших ситуацию: «Перестала дышать».       Ее захотели поднять с пола, но она вцепила в лицо одного из санитаров ногтями и расцарапала обе щеки, увернувшись от его рук, она проползла мимо второго санитара, вскочила и побежала к тем дверям, где по ее мнению должна была находиться дочь. За дверьми оказался коридор, Блэйз быстрым шагом шла вдоль него, успевая смотреть по сторонам, наконец она дошла почти до конца и, не обращая внимание на протест врачей, вжалась в закрытую дверь с небольшим окошком. Ее малышку переложили на большую кушетку и пытались привести в чувства, подсоединили к приборам. Мир вокруг девушки поплыл перед глазами, когда она услышала протяжный писк прибора, показывающего пульс. Она правда не дышала. Несколько очередных попыток ни к чему не привели, ребенок не двигался. Блэйз прижималась к окну с такой силой, что лоб ее побелел, а мокрые дорожки перешли на стекло, стекая вниз. Дочь отключили от приборов и вытащили дыхательную трубку.        — Что вы делаете? Что вы делаете, твари?! Она жива! Почему вы бросаете ее? Она жива! — Блэйз колотила в дверь коленями и босыми ногами. — Помогите ей!        — Твоя дочь мертва, оставь, идем! — санитар пытался оттащить девушку от двери, при этом не сорвавшись, это был тот мужчина, которому Блэйз расцарапала лицо.        — Вы все в аду сгорите! Вы убили ее! Вы забрали ее у меня! Вы всё забрали у меня! — она с силой провела ногтями по двери, съезжая вниз.       Ее подхватили под локти и повели подальше от кабинета, как оба врача обернулись вместе с девушкой на звук. Ребенок заплакал. Блэйз отпустили и, не веря ушам, вместе с ней подбежали к кабинету и заглянули в окно. Теа протестующе извивалась на холодной кушетке, кричащая и живая. Ее принялись осматривать, послушали дыхание, подняли на руки и прощупали слабое тело в нескольких местах. Лечащие врачи озадаченно переглянулись, к концу осмотра девочка лишь недовольно дергалась в руках врачей, пеленающих ее.        Блэйз сидела на лавочке в коридоре вместе с теми двумя мужчинами, что пытались оттащить ее от дверей. Она посмотрела на следы у одного на лице и обратилась к нему:        — Эй, извини, я была не в себе.        — Знаешь, — он усмехнулся. — сначала я хотел тебя отключить естественным способом, все таки это чертовски больно. Но когда я увидел тебя возле дверей... мне было сложно смотреть, не то что трогать тебя. Боюсь представить что ты пережила.       Блэйз слабо улыбнулась. Дверь открылась, ее малышку пронесли мимо.        — Да оставьте вы ее со мной хоть на минуту, куда вы опять ее унесли? — Блэйз остановила одного из врачей, схватив того за халат.        — Успокойся, твоя дочь жива и здорова! — врач убрал руку.        — Но как? Она же родилась уже с... чем-то, трубка в носу и все такое, я видела!        — У меня еще много работы, мой ассистент поговорит с вами, а вы двое... Что с тобой случилось? — он посмотрел на покалеченного санитара.        Тот лишь улыбнулся и пожал плечами.        — Профессиональная травма.        — Так, черт с вашими травмами, у меня и без вас нервы при делах! Приведите себя в порядок и уберите приборы из ее палаты. Ассистент! — громко сказал мужчина Блэйз, когда та хотела его о чем-то спросить.       Врач в сопровождении помощников удалился, оставив Блэйз одну. Девушка тяжело вздохнула и на мгновение задержала дыхание, выдохнув уже с улыбкой.        — Это действительно чудо.       Блэйз обернулась на голос. В дверях стояла женщина средних лет, она сняла с себя перчатки, выключила свет и закрыла дверь. Подойдя к Блэйз, она положила руку на ее плечо и несильно сжала.        — Ты о чем-то хотела спросить?        — Вы ассистент? Вообще-то обо всем, никто ничего мне не говорит, я просто хочу понять что было с моей дочерью.        — Тогда нам лучше обсудить это в другом месте, девочка.       В первую очередь женщина достала для Блэйз тапочки, так как свои она потеряла, когда пыталась избить санитаров. К удивлению Блэйз женщина имела отдельный кабинет, что немного не соответствовало ее должности, но сейчас рассуждать об этом Блэйз не хотела. Девушка прошлась вдоль книжных полок, пока женщина заваривала чай. Помимо книг по анатомии и других подобных изданий Блэйз увидела такие как: «Падшие ангелы и духи тьмы», «Жизнь после смерти» и несколько книг на странных языках.        — Разве наука и религия не идут порознь? — Блэйз посмотрела на женщину.        — И тем не менее нельзя отрицать существование того, чего мы не видим. В древние времена наука и особая сила действовали неразрывно, дар человеческий использовался как для благих целей, так и для недобрых. Со временем людей с даром божьим стали опасаться, возможно тогда и произошло разделение этих двух составляющих мира.        — Вот только я не о науке пришла говорить, извините.        Женщина села за стол и поставила перед Блэйз чашку с чаем.        — Ничего, я понимаю. Наука и религия ничего не значат для матери, борющейся за жизнь ребенка. Ты сильная девочка, Блэйз. — Она внимательно рассмотрела лицо собеседницы и продолжила. — К сожалению никто здесь не даст тебе точного ответа о произошедшем, твоя дочь просто перестала дышать. У новорожденного ребенка, который только-только появился на свет, практически все функции организма отличаются некоторой незрелостью, ему еще предстоит развивать и совершенствовать их. Это в полной мере можно отнести и к дыханию. К тому же роды были начаты преждевременно, отравление дымом сыграло свою роль, ты чуть не умерла, мы были готовы к подобному, но не к тому, что жизнь из девочки уйдет. Потеря дыхания длится от пятнадцати до двадцати секунд, твоя дочь пробыла без воздуха одиннадцать минут. Это невероятно. Будто бог остановил ее душу на полпути и сказал: «Ты ей нужнее!».— Женщина отпила немного из своей чашки, за все время разговора Блэйз не притронулась к чаю, лишь внимательно слушала.        — Чем грозит такой долгий промежуток времени без воздуха? Такое может повториться?        — Я была бы на шестьдесят процентов уверенна в том, что след от этого скажется на развитии, если бы твоя дочь не чувствовала себя прекрасно. Это единичный случай, не волнуйся.        — Надеюсь. Если на этом все, то я пойду. Не хочу вас задерживать! — девушка захотела встать, но следующий вопрос просто выбил ее из колеи.        — Тебе понравилась жизнь с ним? — женщина серьезно смотрела на Блэйз.        — Что, простите? — девушка нервно сглотнула.        — Жизнь с Джейсоном. Тебе понравилась?       Теперь пришла очередь Блэйз изучать собеседницу. Темные волосы, собранные в пучок, карие глаза, тонкие губы. Ничего из того, что могло вызвать подозрение. Девушка сомневалась в надобности отвечать на вопрос, но эта женщина спасла жизнь ее ребенку.        — Я не знаю вашего имени?        — Зови меня Сара.        — Странный вопрос и я надеюсь, что никто больше меня не спросит об этом. Что-то в этом есть, свобода и отстраненность от мира, но не в таких условиях, не с ним. Я прожила так почти год и могу заверить вас что не заимей я дочь, то пожалела бы об этом.        — Ты веришь в силу, не досягаемую понятия обычного человека?        Блэйз напряглась, но прерывать не стала, уж слишком близко она чувствовала ответ на вопрос о сущности Джейсона.        — Сила, способная при желании вернуть утраченное. Вернуть жизнь, душу в тело. Все эти книги содержат лишь текст, а сама сила заключена в сердце и исходит вместе с желанием. Гнев способен породить страшную силу. В отчете было написано, что его тело доставят в город. Ты была против, почему?       Блэйз облизнула открытые пересохшие губы и глотнула остывшего чая.        — Я... я не уверена в его смерти. Вы намекаете на то, что душу в Джейсона вернул кто-то? И кто мог пойти на такое? — девушка принялась нервно перебирать ложку в руках.        — Кто-то, чей гнев сильнее веры в бога. Кто-то, кто пойдет на все ради своего ребенка! — ее глаза чуть прикрылись.        — Мать Джейсона... Но ее убили, отрезали голову! Значит ли, что она сделала это до своей смерти, или даже специально позволила ему увидеть ее смерть, чтоб он возненавидел все живое? Но ценой своей жизни... Но это что-то нереальное, с трудом верится. Я надеюсь вы не намекаете на то, что их семейка причастна к моей дочери? Оба мертвы, все обошлось и это чудо. Но я бы хотела почитать про то, о чем мы говорили с вами.        — Третья книга от начала. Заходи если что-то заинтересует.        Едва не сбив стул после такого душевного разговора, Блэйз словно в трансе взяла с полки нужную книгу и почти выбежала из кабинета странной женщины, дав себе слово избегать встречи с ней.

***

      Как было сказано копом, тело доставили к вечеру. Патологоанатом позаботился о том, чтоб никого постороннего рядом не было, и дело вовсе не в скрытом баре, который пришлось использовать, а в том, что мужчина предпочитал отдаваться самой интересной работе как телом, так и духом, а наличие любопытствующих только станет помехой. Стакан с виски был отставлен в сторону, когда очередь дошла до вскрытия. Он внимательно изучил тело снаружи и отметил, что повреждений от огня практически нет, лишь потемневшая кожа.        — Черт возьми, ты просто гигант!        Поместив прибор для вскрытия грудной клетки в нужные точки, он провернул ручку несколько раз, в комнате раздалось несколько неприятных хрустов ломающихся костей и растягивающейся плоти. Мужчину вывернуло прямо под себя. Сердце Джейсона почернело, правый желудочек провалился во внутрь, где копошились уже подросшие черви. Одно легкое полностью сгнило и отвратный запах разлагающейся плоти ударил в нос работнику морга. Мужчине понадобилось десять минут, чтоб вернуться к работе над телом. Очередь дошла до вскрытия средней части. Если бы ужин не был оставлен ранее на полу, то реакция была бы идентична первой.        — Господи боже, что это за хрень? — мужчина запустил пальцы в волосы.       По его меркам труп начал разлагаться не менее нескольких месяцев назад, но по каким-то причинам слишком медленно.

***

       — Душу в тело может переселить лишь родственник умершего. Перерождение должно произойти не более чем через несколько часов после смерти. Мать вашу, темная херня! — Блэйз захлопнула книгу и запихнула ту под подушку. — Ничего про то, что может убить его. Памела, выходит, занималась этим еще задолго до смерти Джейсона, раз она среагировала так скоро. Но она умерла, а значит Джейсона воскресить не выйдет, потому что из родственников у него лишь Теа... если только дальние тоже не считаются. Почему я вообще переживаю насчет этого? Я жива, дочь со мной. Все будет хорошо.       Девушка сложила руки на груди и обвела палату придирчивым уставшим взглядом. Все эти удобства она готова была променять на возможность дотронуться до дочери, ей было интересно ощутить тепло родного ребенка, ее первого и в свое время нежеланного. Какая же она была дура, когда хотела избавиться от нее, это Блэйз осознала в тот момент, когда услышала от врачей об остановке дыхания. Возможно это был действительно тест свыше, наглядный пример жизни после смерти ребенка. Странно, но в тот момент она искренне понимала мать Джейсона, которая пошла на такой риск и страшный грех. Будь у Блэйз сила, она вырвала бы душу дочери у самого дьявола из рук, но все обошлось. Все позади.

***

      Патологоанатом разрезал скальпелем второе легкое, увиденное его озадачило не меньше разложенных органов: легкое находилось в стадии функционирования, но будто впало в некий сон. Слова о жизни после смерти в протоколе уже не казались ему чем-то забавным, а интерес изучить каждый орган отдельно буквально захватывал мысли мужчины. Сделав несколько надрезов, он извлек черное сердце, предварительно дождавшись, когда из него вытечет вся темно-зеленая жижа, о происхождении которой он мог только гадать. За сердцем последовали почки и сгнившее легкое. Джейсон напоминал искусно сделанную статую, которую разбирали по частям. На улице полностью стемнело, погода ухудшалась.       Мужчина выложил сердце в небольшую емкость и капнул несколько капель какого-то раствора, на поверхности сердца образовалось несколько слабых следов, но по опыту патологоанатома он знал, что эта жидкость должна была дать более агрессивную реакцию. Он вскрыл чистый шприц, осторожно ввел тот в сердце, набрал кровь и извлек иглу, оставив орган на столе. Работник морга капнул набранной крови на чистую стеклянную пластину и пересел за микроскоп, устроив пластину под линзой. Кровь действительно была человеческая, как ни странно, но мужчину это успокоило, а то в связи с последними событиями он уже начал сомневаться в своем опыте. Молекулы также как и легкое не были подвержены отмиранию и находились в состоянии покоя. Мужчина попробовал изменить температуру воздуха в комнате, включив кондиционер, но безрезультатно. Тогда он капнул в анализ немного вещества, которое должно было свернуть кровь. Но ничего не произошло. Почти. Молекулы просто впитали в себя постороннее вещество. Мужчина вновь вытер лоб платком.        — Что же это? — по его спине прошел легкий холодок.       Он определенно точно слышал чей-то шепот. Едва не сбив микроскоп, патологоанатом вскочил со стула и замер, остановив внимание на сердце Джейсона. Медленно, размеренно и тихо то билось в емкости. Мужчина едва не сошел с ума от увиденного, он вновь вернулся к оборудованию и снова посмотрел на кровь. Эритроциты и лейкоциты пришли в движение, а то постороннее вещество просто выбросили на поверхность крови, она свернулась, затем вновь перешла в более текучее состояние, будто пульсировала. Часы на руке рабочего разорвали тишину писком, говорящем о быстром сердцебиение носящего. Он не успел опомниться, как его схватили за затылок и с силой опустили головой на микроскоп прямо на уровне глаза, проткнув тот насквозь.

***

       — Эх ты, маленькая! — с неким умилением проговорила Блэйз, впервые держа свою дочь на руках. — Завернули тебя, как фараона в бинты, девяти месяцев было будто мало. Есть хочешь? Почему не спишь? Чего смотришь на меня, как на врага народа? — как же ей хотелось стиснуть ребенка крепче, но страх за слабые кости не давал этого сделать.       Блэйз упорно не понимала почему ее считали крупный ребенком, для нее она была слабее и меньше других детей, правда круглые щеки и несколько объемных складок в области ручек могли стать хорошим опровержением.        — Ну и что мне с тобой делать? — она осторожно гладила девочку по гладкой щеке, а та смотрела на мать полуоткрытыми глазами с открытым ртом. Маленькая и забавная.       Блэйз не понравилось то, с какой силой замотали ее дочь в пеленки, поэтому ей пришлось освободить Тею от них. Но идиллия закончилась через несколько минут, когда в палату зашла медсестра забрать ребенка на кормление, так как по их словам Блэйз еще не готова.        — Слушайте, мне, черт вас дери, почти двадцать два года, в этом возрасте у моей матери уже была моя сестра! Я смогу разобраться в какую из семи дыр на теле женщины надо пихать еду! — она с недовольством отдала дочь девушке.        — Я лишь делаю то, что мне велели сделать. Если вы хотите, чтоб ребенка перевезли к вам в палату, то поговорите с заместителем главного врача. Вы с ней уже знакомы! — она вынесла ребенка из палаты.        — Из ассистента в заместители? Уж не темной ли магией она себе место отвоевала? — усмехнулась Блэйз, достала книгу Сары и направилась к ней в кабинет.       В коридоре было тихо, несколько раз мимо Блэйз прошли врачи и скрылись в кабинетах, занимаясь своими делами. Девушка успела заметить у одного на столе игральные карты перед тем, как закрылась дверь в его кабинет.        — Работают во все тяжкие.       А вот Сары в кабинете не оказалось, возможно женщина принимала роды или выбивала более подходящую должность в каком-нибудь кабинете, но девушка не хотела ждать ее в пустом коридоре, да и много вопросов осталось без ответа. Она зашла и закрыла за собой дверь.       Вместо большого света она включила настольную лампу. Этого света вполне хватало на полублеклое освещение, которое не будет заметно снаружи, так ее не побеспокоят. Блэйз точно не знала что ищет, но было очевидно что медик из женщины, как из Блэйз примерная мать без темного прошлого. Девушка подошла к книжному шкафу и прошлась пальцем по корочкам книг, остановившись на той, где были заложены страницы. Она взяла книгу и села за письменный стол, периодически поглядывая на дверь. Заложенные оглавления сразу вызвали у нее желание разбить Саре лицо, но Блэйз не поддавалась панике и преждевременным выводам, чтоб предъявлять обвинения такого масштаба необходимо как минимум иметь свидетелей и доказательства. Блэйз пробежалась по содержанию этих глав. Переселение душ не рожденных и умерших детей, замена тела, укрепление души путем скрещения темных и светлых сил. Девушка со злости стукнула кулаком по столу.        — Пусть только попробует. Пусть рискнет!       Лампа на столе предательски замигала, свет побледнел. Блэйз услышала снаружи три четких выстрела, вскочила с места и быстрым шагом оказалась у окна. Двое полицейских убиты, один из них упал на землю в тот момент, когда Блэйз подошла к окну. Он стоял под окнами роддома, живой и невредимый, словно катакомбы не обрушились на него. Джейсон поднял голову, но никого не увидел. Он точно знал, что она там, и она не дома. Сжав в руке мачете, Джейсон направился к черному ходу, у которого его ждала знакомая фигура с люлькой в руке, в которой тихо лежала, завернутая в кружевное одеяло, Теа.       Блэйз едва не впала в истерику, пытаясь взять себя в руки, она задела ногой стол и в комнате послышался тихий звон. Девушка задержала очередной всхлип и нагнулась на звук. Причиной стал маленький ключ, упавший с внутренней части стола. Время поджимало, а голова предательски отказывалась трезво воспринимать ситуацию, но ее характер взял верх. Она подняла ключ с пола и стала открывать все ящики подряд. В первом были медицинские журналы, во втором документы с файлами о пациентках, в последнем ящике был альбом. Блэйз взяла его в руки и подошла к свету у окна. На каждом фото находился лишь он, это точно был он, ребенок, лицо которого не было видно, свет на фото словно отражался из-за плохого качества камеры, которая явно не была современных моделей. Девушка дошла до последнего фото, оно было потрепанное и было вставлено обратной стороной, подписанное красивым почерком: «Горячо любимый сын 1957 год». Из-за шелеста бумаги Блэйз не услышала, как открылась дверь позади нее, все внимание было направлено на фото. Дрожащей рукой она вытащила его, не сводя глаз с надписи. Последнее что она помнила в тот момент был укол в шею и отражение в стекле напротив: женщина с фотографии с сыном в лагере, Памела Вурхиз.        — Пора домой, дочка. Friday 13th: Price of freedom