I like you a lot.

      Когда прибыли Червелло, то все Вайрийцы, а также мы — Вонгольцы, были сильно обеспокоены. Они каждый раз умудряются что-то сделать из ряда вон выходящее. Но что больше удивило — спокойное лицо Тсуны. Обычно, он выглядит рассеянным, испуганным, потерявшимся среди всего этого, а сейчас… сейчас он реально… как босс?       — Сегодня мы неспроста собрали вас всех, — начала одна из Червелло, — бой неба ставит на кон шесть колец вместе с жизнями их хранителей.       — Что вы такое говорите? Ламбо только пришел в себя вместе с Диной, верните Ламбо! — вновь этот обычный подросток.       Да, меня это также бесит. Я посмотрела в сторону Варии. У них тоже есть серьезно пострадавшие.       — Эй, я тоже смертельно больной! Так что не возникай так сильно… — начал кричать в нашу сторону парень с ирокезом и странной раскраской волос. — Когда сбор объявлен, хранитель… — у него началась одышка, — хранитель обязан прийти… в любом состоянии…       — Все верно! — проговорил малыш, который являлся так же аркобалено. — Я ждал, когда гнев Занзаса-самы охладится, и решил вернуться…       — Ши-ши-ши, отлично сказано. Вы все выглядите так жалко. А ты, Вайпер, словно ящик, который умеет разговаривать.       — Заткнись, Бел-тян! — завопил парень, который был привязан к кровати.       В это время я вновь посмотрела на своего бывшего противника. Он все так же смотрел на меня с бешенством, но я чувствовала, что кроме этого в его взгляде было еще что-то. Но что это было, я так и не смогла понять.       — А что насчет Скуало? Где он? — вскрикнул Такеши. Да что тут произошло, пока я спала?!       В нашу сторону повернулись девушки из Червелло.       — Вам известно, как закончился бой между хранителями кольца Дождя… — начала первая.       — Скуало умер, — закончила вторая.       Умер? Тот вспыльчивый мужчина умер от рук Такеши? Но… как? Я перевела взгляд с Дика на Такеши. Он стоял, сгорбивший спину, и держал в напряжении свои руки. Его зубы стиснулись, а растерянный взгляд смотрел прямо на розоволосых девушек.       — Сейчас мы начнем бой неба, — сказала первая девушка.       — Стойте! Я еще не согласился с этим, — начал кричать Тсуна. Ну вот, опять…       — Если не согласитесь — вас дисквалифицируют, — кротко бросила вторая, — и мы сделаем Занзаса-сама единственным владельцем кольца.       Я перевела взгляд на этого самого Занзаса: он ухмылялся. Видимо, ему нравился такой исход событий. Но Тсуну это не очень обрадовало, так как было слышно с его стороны протяжное «э?»       — Для начала мы соберем все кольца хранителей, — заявила первая девушка.       — Что? — взвыл Рехей. — После того, что мы пережили, вы хотите, чтобы мы их вернули?       — Если ты настоящий хранитель кольца, то тебе не о чем беспокоится, — ответила на вопрос хранителя солнца вторая. — В конце концов кольца всегда возвращаются к истинным владельцам.       Одна из Червелло открыла чемодан и достала оттуда шкатулку для колец. Она была покрыта бархатом темно-синего цвета. Рядом с кольцом неба находилось еще одно отверстие, предположительно для кольца двуличия.       — Пожалуйста, положите кольца в эту шкатулку.       Когда все сдали кольца, девушки проговорили:       — Мы взяли их под охрану.       — Теперь позвольте разъяснить правила поединка неба. Одно из условий победы то же, что и для других хранителей, — собрать полное кольцо. В этот раз поле боя — вся школа.       — Огромное… — зашептал Ямомото.       — Чтобы наблюдать за всем полем, мы установили небольшие камеры так же, как и большие экраны, для тех, кто в зоне для зрителей…       — Плюс ко всему мы приготовили браслеты с экранами, — прервала ее вторая.       Нам всем выдали браслеты, после чего мы их надели. Парню с ирокезом его повесили на шею. Но и Ламбо не обделили в этом, хотя мне было не понятно: зачем?       — Теперь каждый хранитель подойдет к своей части поля, как только полностью закрепит браслет.       — Хм, поля?.. — парень с пирсингом вышел на полшага вперед. — Что происходит?       — Мы не отвечаем на вопросы, — начала розоволосая, — если не подчинитесь — вас дисквалифицируют.       — Похоже, мы не будем просто наблюдать. Жду не дождусь, ши-ши-ши, — с довольной ухмылкой проговорил некий Бел-тян.       — Кхм, — прокашлялся в кулак Рехей, — думаю, сейчас — последний шанс сделать это!       — Круг, — сказал Такеши, подходя к Тсуне. Гокудера так же подошел к Саваде.       — Поднимем наш боевой дух! — с энтузиазмом, на повышенных тонах сказал Хаято.       — Т-ты прав… — согласился со всеми наше Небо.       — Вы, ребята, можете постоять там, — протараторил Сасагава, — мы перешли на десятиметровое правило!       — Десятиметровое?.. — удивленно спросил Тсунаеши.       — Все, кто находится в радиусе десяти метров, — начало наше Солнце, — входят в круг! — он закончил говорить и поднял палец вверх.       После чего они сформировали круг и начали качаться вниз-вверх. Мне это напомнило «орлятский» круг. Помню, в лагере мы часто вечерами собирались в него и рассказывали о чем-то своем.       — Почему ты не пошла с ребятами? — спросил тихо Реборн.       — Я не часть их. Они меня даже за друга не воспринимают, — так же тихо ответила я.       Реборн ничего не ответил, а лишь хмыкнул.       — Тсуна, Гокудера, Ямомото, Рехей, Дино, я, маман, Ламбо пока мог, И-пин, Бьянки… всех, кого ты знаешь, навещали тебя.       — Это лишь знак культурности.       — Так вот какое твое мнение… — Реборн проговорил последние слова и ушел к ребятам, после чего прыгнул на голову Тсуны и стал там «танцевать чечетку», ну, а если серьезно — очень быстро прыгать с одной ноги на другую. Смотрелось забавно, но, скорее всего, это больно.       Я смотрела на них с тоской и, не дождавшись окончания их ритуала, ушла. Ребята смотрели на меня с удивлением, Гокудера что-то кричал о неуважении своей семьи, а Такеши с Савадой старались его успокоить. Мне было все равно. Я не знала, почему у меня такое настроение.       Пройдя до места, где я недавно сражалась, я заметила, что там уже стоял Дик и смотрел на меня, как хищник на добычу.       — Че, милашка, оправилась? — в его голосе была явная довольная нотка.       — Как видишь. Жива, почти здорова, — я пожала плечами.       — Это ненадолго, милая, — он посмотрел на небо. Как ни странно, но на небе не было туч — лишь чистое небо и полная луна. Почему в Намимори она вечно полная?       — Дорогие участники, — из браслета послышался женский голос, — пожалуйста, закрепите свои браслеты ремешком.       Все, кто находился вне зоны для зрителей, закрепили свои ремешки. У Ламбо и парня с ирокезом их закрепили девушки из Червелло.       — Итак, правила очень просты. Как уже говорилось, Небо необходимо достать вторую половинку кольца и соединить их вместе. Хранители, ваша задача состоит в том, чтобы выжить, — девушка выделила голосом последнее слово.       — В данных браслетах присутствуют отверстия для колец. Они находятся в разных местах, но суть одна — на возвышенностях. Через несколько секунд в ваше тело будет впрыснут яд, а обезвредить его можно будет лишь вставив кольцо в данное отверстие.       — Сопротивление яду бесполезно. Чем быстрее закончится бой неба, тем лучше для остальных хранителей.       Послышался звук шипения со стороны браслета, и уже через секунду я почувствовала, что мои ноги подкосились, а после упала на асфальт. Мой противник так же, как и я, склонился к земле. На мониторе я видела, что все хранители, кроме Неба, свалились на жесткий пол.       — Действия яда — десять минут. Летальный исход по истечению времени — сто процентов.       Так получилось, что я упала рукой вперед, поэтому спокойно могла видеть оставшееся время. 9:53.9:52… Время… обычно, оно бежит спокойно, не спеша, но сейчас оно словно с цепи сорвалось.       С помощью монитора я могла наблюдать за боем Тсуны с Занзасом. Тсуна то и дело отлетал от второго, а тот будто вообще не напрягался. Стреляет он и стреляет — ничего нового. Савада наоборот — потел. Разница в силе была велика, поэтому потихоньку я стала терять веру.       Ближе к 5:48 Занзас что-то крикнул, и на мониторах стали высвечиваться его хранители. Все они клялись в верности, просили спасти их. И Занзас, рассмеявшись, стрельнул в сторону хранителя грозы и урагана. Те, в свою очередь, освободились, поэтому их длительное время не показывали. Именно тогда у меня стали отказывать ноги.       К 3:47 я не ощущала примерно восемьдесят четыре процента тела, слегка чувствовала подушечки пальцев, могла двигать зрачками и веками. Еще я слышала, что освободился Хаято, Такеши, Ламбо, Хибари, Рехей. Такеши и Хаято освобождали, в свою очередь, Хроме, а остальные старались помочь им или же вели бой. А я медленно умирала. Я понимала их отношение: сама повела себя, словно кусок дерьма, и теперь плачу за это. Я не против… но неужели они не понимают, почему я так поступила?       Я посмотрела на небо и поняла, что это конец. По щеке потекла одинокая слеза, а я лишь ждала окончания десяти минут. Губы давно пересохли и тело от яда начало неметь. Я даже не могла пошевелить кончиками пальцев, не могла потрогать землю, находящуюся под собой. Я не чувствовала ветер, хотя знала, что он дует. Все мои чувства стали притупляться. И натупил момент, когда я перестала что-либо ощущать.       Я не люблю жалеть себя, так как жалость — проявление слабости, но… Жалкая. Какая же я жалкая. Сначала меня избил Дик, которого давно освободил хранитель грозы, — они избили меня по животу, а после чего бросили, чтобы меня добил яд, и поспешили к своим. Я не могу сдержать жалость к себе. Кто захочет умереть ТАКОЙ смертью. За что я умираю? За Тсуну? Да, я не понимаю и никогда не пойму, зачем Реборн заставляет его. Этот Занзас успел помочь двум подчиненным, хотя сражался с Тсуной все время. Тсуна же лишь оборонялся. За своих друзей? А чего за них сражаться? Один чуть около школы не избил, второй вечно кричит, что я шпионка Варии, поэтому и такая странная, а то, что я из иного мира, он вообще не слышал. Двое других меня остерегаются, хотя я ничего плохого и не сделала. Правда, смеюсь не от души, но дружелюбие стараюсь показать. От Реборна в последнее время слышно много упреков, а Нана просто ничего не знает. Дети общаются со мной на уровне «хорошей знакомой». За этот мир? Он чужой. Я здесь как пустое место. Сколько уже прошло? Порядком полторы недели, а я ни разу не улыбнулась искренне. Может, смерть и не так уж и плохо? Я увижусь с мамой, меня не будут беспокоить, я вновь буду испытывать ту легкость. Да, даже если бы я смогла вернуться в свой мир, то никто меня там и не ждет. Вряд ли отец вообще искал меня за все это время, да и я не знаю, как течет время здесь, а как — там.       Я вновь перевела взгляд на таймер. 1:57. Оставались считанные секунды до моей смерти. Я даже уже привыкла к тому, что ничего не испытываю. Хотя меня и избили по животу, но боль притуплялась ядом. Браслет неприятно пикал, благо еще слух я не потеряла. А во благо ли?       Ветер «обнимал» меня, словно принимал и звал к себе в облака. Хоть я и не чувствовала его, но то, как он игрался с моими волосами, было явно заметно. Они кружились надо мной, будто танцевали последний «вальс» в своей жизни. Да, печальный исход. Умереть от того, о чем всю жизнь мечтала. Я мечтала о приключениях. Я мечтала о сражениях. Верных друзьях. Но что я получила в ответ? Одиночество, боль, страдания, непонимание. Даже сейчас я испытываю все то, что испытывала в своем мире. Там, как и здесь, нигде нет мне места. Везде я одиночка, хотя много и улыбаюсь, радуюсь, стараюсь не показывать переживание. Верно мне сказал однажды мой отец: «Боль — важный жизненный опыт». Но зачем мне ТАКОЙ опыт, если я умру сейчас? А? Отец?       «Эй… обними меня».       «Я» спустя длительное время заговорила со мной. Да, поговорить с самой собой… Об этом я только и «мечтала» перед смертью. Я тут, значит, в последние две минуты прощаюсь с жизнью, а она захотела обниматься.       «Ты подавлена, но подойди ко мне из последних сил, я спасу нас, и мы отомстим! Обещаю, твоих „дружков“ я не трону… ты не тронешь… МЫ НЕ ТРОНЕМ!»       Звук цепей. Я услышала, словно ко мне ползет кто-то с огромными валунами на концах. Я увидела ее. Я увидела себя. Она так же, как и я, измотана. Она так же, как и я, одинока. Все, что у нас есть, — это мы сами. Я у себя самой. Да, мне говорил Реборн, что нужно принять себя, но я боялась этого, не осознавая, что только мое второе «Я» и поймет, как мне тяжело.

***

      Реборн все это время наблюдал за мной по монитору, где я тянулась в сторону пустоты с закрытыми глазами. Он понимал, что сейчас, скорее всего, я вижу что-то. Но он считал, что это — галлюцинации и корил хранителей за то, что они не торопились спасать своего товарища. Почему они спасали с такой решимостью Докуро Хроме, хотя она — воплощение их бывшего врага, и не спешат на помощь уже почти бездыханному телу.

***

      «Я» тянулась ко мне, а сама же я тянулась в ее сторону. В сторону частицы с моего родного мира. Мы схватили друг друга за руки, после чего обнялись. На меня стали ползти черные полосы, но мне было так тепло и уютно, что я не выдержала и улыбнулась. Улыбнулась в последний раз. Улыбнулась этому миру. Хоть он и отверг меня, но я не такой человек, чтобы отвергнуть его.       Если бы я умела смотреть с высоты птиц, которые летели над нами, то увидела бы, что я, жалкая я, улыбалась с закрытыми глазами, по лицу тянулись черные полосы, а волосы начали потихоньку выцветать. По щечкам, которые теряли свой румянец, текли слезы, но уже половина моего тела затянулась черным цветом.       0:15. Я перестаю дышать, так как даже не чувствую воздуха, а «я» лишь склонила голову над телом из этого мира.       0:05 Она ничего не говорила, а ласково гладила по волосам. Еще немного — и я исчезну.       0:01. Я…       «Пи-и-ик». Писк и звук подействовавшего противоядия. Я жадно глотала воздух и смотрела на человека рядом. Около меня стоял Хибари, который вставил кольцо в браслет, чтобы он выплеснул мне антидот. Перевела медленно взгляд на монитор и увидела себя из родного мира, но не до конца. Волосы были светлого оттенка — как называла мама, «лепестки подсолнуха», — глаза вновь были мамиными, но вот губы и нос был из этого мира. Тело также было странным. Мой миниатюрный рост, фигура была из этого мира, но грудь и плечи — из родного.       — Эй, травоядное, с тобой что? — с иронией спросил меня Хибари.