I like you a lot.

      Ди проснулась рано утром. Никакого проявление Дины в ее сознании не было, словно ее личности никогда и не существовало. Лишь где-то в глубине души Ди чувствовала, что Дина тихо дышит. Значит, еще не все потерянно.       Личность Дины закрыла глаза, но лучи солнца так упорно светили в лицо, что Ди непроизвольно зарылась под одеялом. В темноте она и разглядела ее. Пустые глаза, ровное дыхание, едва слышное биение сердца. Когда Ди подошла к Дине и пощелкала около лица пальцами, никаких признаков того, что разум Дины здесь, не было.       — Эй… Ты слышишь меня? — начала разговор Ди. Необходимо вывести ее из этого состояния, а то как бы не было хуже. — Дина!       Но никакого ответа не пошло. Девушка словно находилась далеко от самой себя. Словно и не хотела возвращаться.       — Послушай… я знаю, что тебе было больно в тот момент, когда тебя назвали кем-то чужим. Но рассуди сама, — девушка присела около своей «второй половинки», — мы из другого мира, мы не были частью его изначально, неудивительно же то, что не все приняли тебя, так?       Но в ответ была тишина.       — Дина, они приняли тебя. Точнее… они приняли даже меня, когда я чуть не убила Дика. Представляешь? Ну, ты же сама все видела!       Гробовая тишина. Глаза Ди наполнились слезами.       — Дина! Я не хочу быть в этом теле, как личность. Я хочу быть духовной наставницей! Хочу быть твоей совестью, твоей силой, но никак не слабостью! Слышишь?       Но голос ушел в пустоту. Ди стала качать головой.       — Нет, этого не может быть! Ты не могла просто так исчезнуть… а если…       Девушка притронулась ко лбу Дины — резкая вспышка света и разного цвета лучи, вылетающие на Ди. Уже через секунду сознание Дины находилось в небольшой комнате. Нежно-голубые обои, темно-синие шторки, которые волнами спадали к полу. В комнате же был сумрак. Небольшой ночник стоял на прикроватном столике, который едва освещал помещение. Так же в комнате была слышна приятная мелодия, которую напевала женщина, сидящая на кровати. Со спины можно было лишь отметить цвет кожи, который был подобен фарфору, и осанку. На ней же была ночная рубашка. Дина решила обойти и посмотреть на женщину. Почему-то она была уверена, что ее не увидят, а ведь это оказалось правдой. И теперь Ди могла узреть, кем являлся этот человек. Волосы женщины волнами спадали с плеч, приятные черты, а также нежный взгляд темно-зеленых глаз… Это же мама! А тот ребенок, которого она гладит, — Дина! Вот, почему она не отзывается!       Ди словно прошибло током. Резко побежав в сторону окна и взглянув в него, она ужаснулась: вокруг дома все было белым-бело. Так вот, в чем дело! Детали пазла стали собираться в единую картину: Дина застряла в своем сознании на моменте, когда женщина напевала одну из ее любимых колыбельных.

«Бегут барашки по утру, Раз — и барашки на лугу. Бегут барашки по утру, Два — и барашки на двору. Бегут барашки не спеша, Целый день с утра до вечера. И с ними в след бежит звезда, Освещая небо, как гроза».

      По щеке Ди невольно покатилась слеза. Колыбельная мамы всегда успокаивала Дину в детстве. Если ей приснился кошмар, то Дина бежала со всех ног в спальню родителей, а после чего ее уже выносил на руках отец и относил в ее комнату. Если Дина заболела, то мама сидела и пела эту колыбельную столько, сколько было нужно, чтобы ее дитя смогло уснуть. А нежные руки, которые ласково гладили головку маленькой девочки… Столько любви было в одном лишь касании.       Мама для Дины являлась не просто мамой, а воплощением ангела. Когда девочка впервые посетила церковь и посмотрела на потолок, то в детской голове образ ангела сразу же напомнил ей маму. И по прибытию домой девочка стала расспрашивать об ангелах, о том, кто они. И, получая все больше и больше ответов, девочка все сильнее и сильнее соглашалась сама с собой.       Эх, воспоминания… Ди прошлась по комнате и остановила свой взгляд на семейной фотографии. Она, мама и отец в парке. На фото были запечатлены счастливые лица. И кто бы мог подумать, что эта семья через несколько лет распадется. Нет, не так. Кто бы мог подумать, что сначала умрет мама, после от нее отдалится папа, а потом она вовсе попадет в чужой мир?       Отойдя от фотографии, Ди подошла к кровати. Малышка Дина уже полузакрытыми глазами смотрела на маму и сладко зевала. Ди невольно улыбнулась. Дина лишь когда повзрослела смогла обрести скулы, которые хотят многие девушки. А сейчас маленькая она лежала с большими щечками, словно маленький хомячок.       Но что-то странное творилось в этих воспоминаниях. Было такое чувство, что воспоминание зациклено: мама спела колыбель уже раз шесть за время ее прибывания здесь, Дина зевнула раза два. Все очень странно. И только когда мама спела раз двадцать, а Дина зевнула — десять, Ди убедилась в своих мыслях. Нужно выбираться вместе с Диной отсюда. Но как?       — Дина, ты меня слышишь? — Ди присела на корточки напротив Дины и стала смотреть на малышку. Та слегка вздрогнула. — Вижу, что слышишь.       — Уходи… — тихий, слегка хриплый детский голос раздался эхом в комнате. Мама остановилась и сидела, словно кукла. — Уходи отсюда…       — Дина…       — Уходи, прошу… — слегка повысив тон, заговорила девочка.       — Дина, послушай меня, — маленькая Дина лениво перевела свой взгляд на Дину, — я, как и ты, очень скучаю по нашей маме, ведь ты не забыла, кем являюсь я?       Девочка едва видно помотала головой, показывая, что не забыла, кто я.       — Во-от, а значит, и я тоже скучаю по ней…       — Так оставайся здесь! Давай будем слушать бесконечно эту прекрасную песню… я так соскучилась… — девочка начала плакать.       — Ты же понимаешь, что сама создаешь себе иллюзии, — девочка хлюпнула носом, — ты же в них и утонешь!       — Нет! Зачем ты мне говоришь это? Ты стала управлять моим телом… тебе плохо? — рывком девочка приняла положение сидя.       — Я не хочу им управлять, — словно отрезав, сказала Ди, — и я это поняла, когда осталась одна, без тебя.       — И кем же ты будешь, если, допустим, мы уйдем отсюда?       — Я буду голосом разума, твоей силой, энергией… но никак не слабостью.       Девочка прикрыла глаза, а Ди уже взяла ее за руки, на это Дина ответила широко распахнувшимися глазами и шокированным взглядом.       — Дина, то, где мы сейчас находимся, во всем прекрасно. Наша мама… здесь она жива, а там… в мире, где находится наше тело, ее уже нет…       — В-вот именно! — вскрикнула девочка. — Вот именно, что ее там нет! Не хочу туда, иди сама.       — Дина, есть люди, которых мы не в состоянии забыть из-за того, что они нам отдали частичку себя: душу и сердце, — Ди ткнула пальцем ей в кожу рядом с сердцем. — Вот здесь наша мама, — ткнула пальцем себе в кожу, указывая так же на сердце.       Дина на это ничего не ответила, а лишь отвела взгляд.       — А теперь… я буду ждать тебя, сколько ты захочешь, но этими иллюзиями ты лишь делаешь нашему ангелу больно.       Когда Ди пропадала из мира иллюзий Дины, то слышала детский плач, а когда распахнула глаза и вылезла из-под одеяла, обнаружила рядом Реборна.       — Она не хочет возвращаться, так?       — Да, а как ты…       — Ты говорила все в слух. Что произошло с ее мамой?