I like you a lot.

      Задумывались ли вы о том, что предначертано нам судьбой? Или есть ли она вообще? Я — да, и считаю, что это даже романтично. Мы идем по чьему-то сценарию, а это значит, что кому-то, но мы были нужны.       Я всегда была послушным ребенком. Говорят, что послушным больше везет в жизни, другие наоборот — отрицают. Возможно, мне повезло, и я отношусь к первому типу.       Ходя по бессмысленной темноте, за мерцающей белым цветом тропой, я и сама не заметила, как оказалась уже в белой пустоте. Это прикол такой? Теперь уже под ногами была черная полоса, а вокруг белая пустота. Я бы сказала «комната», но это неправильная формулировка. Тут не видно границ. Я глубоко вздохнула, сняла гэта* и со всей силы кинула обувь под себя. Мое терпение спустя часы уже лопнуло. А часы ли? Сколько я уже тут?       Каково же было мое удивление, когда вместо скачка в сторону, сандаля пропала. Сняв вторую, я кинула её так же под себя, но она не исчезла. Может ли быть это глюками? Нет, вряд ли это фантазия или что-то похуже. Но видя в метре от себя человека, я, честно, призадумалась. Как говорится, была не была. — Эм, здравствуйте? — сказала, но неизвестный лишь исчез.       Странно, я была уверена, что это не иллюзия. Хм, ничего не попишешь. Буду идти вперед. Как всегда. — Ты не должна быть здесь… так почему ты здесь? ** — голос, а после внезапно появившийся передо мной мужчина застал меня врасплох, и я отлетела назад от неожиданности в прыжке, приземлившись на пятую точку. Пять баллов. — Ай-яй-яй… Я ищу путь. — честно и непринужденно ответила я, потирая больное место.       Неизвестный молчал, а после указал вперед одной рукой, а второй вправо. — Что туда иди, что сюда иди — нет разницы, куда ты пойдешь. Механизм запущен. Ты-чужая. Не нужная тому миру. Прошло слишком много времени. Но не забыли тебя, это факт. А ты все тут, как странно.       Достаточно своеобразная речь у этого… существа? Лица не видно, лишь фигура с капюшоном. Хотя, по идеи, находясь в светлом помещении, видны лишь светящиеся точки. Как я понимаю, это глаза. Может и внешность его и обманчива, но ничего не скажешь о словах. В них есть доля правды, но разве я виновата, что иду на поводу у своего сердца. Я призадумалась, но не остановилась, обходя собеседника. Но существо шагало за мной, продолжая беседу, но уже женским голосом, который явно принадлежал девочке, а не девушке: — Ты слишком долго здесь, дитя, и смотря на то, как долго ты тут блуждаешь, наводит тоску. Мы не можем смотреть за тем, как развернулась дальнейшая твоя судьба. Она в тупике. Это неправильно для нас всех. И я готова дать тебе новый шанс… — голос прервался, а на смену ему пришел вновь мужской, но не такой, как до этого. Если у того голоса был бескрасочный, монотонный и грубый звук, после которого хотелось спрятаться, то этот можно было выслушать или даже прислушаться, ведь он был очень схож с тем голосом, что был у того волшебника. — Ты не сможешь вернуться в свой мир, где твои прошлые родители, тебя там больше нет, но можешь вернуться в тот, куда ты собиралась, и ты сможешь стать частью его. Голос прервался, заменяясь вновь на женский. Но он не принадлежал ребенку, теперь это зрелая женщина, судя по всему, еще и курящая. Я остановилась, решив все же посмотреть на единственного собеседника. — О, конечно, ты можешь и дальше блуждать до бесконечности здесь, в кромешной пустоте, но можешь выбрать и другой путь, чтобы продолжать собственную историю.       Я приподняла бровь в немом вопросе: «А дальше?» — Ты переродишься в ребенка, или вернешь одного человека из комы, а можешь станешь прекрасной бабочкой, а возможно… Поселишься у кого-то в голове, ха-ха! — кажется этому существу стало уж очень весело от последних слов, так как оно согнулось пополам и верещал. Ну и смех.       Удивление со страхом застыло на моем лице. Отдышавшись, голос вновь продолжил привычным, однотонным, грубым баритоном. — Судя по твоему выражению, ты ожидала чего — то хорошего, но мир не так уж и прост, дитя, а фундамент, заложенный в мироздание так хрупок, что исправляя ошибки перестаешь быть гуманным. Времени нет… — Решай, какую учесть выберешь? — словно все голоса сказали одновременно. Вот это была симфония.       Призадумавшись, взвесив все за и против… Да ладно! Какие за и против здесь, в этом пространстве. Если уж столько прошло времени и меня не забыли, они бы могли что-нибудь придумать или еще что, но у них не получилось, или они не смогли. Реальность отличается от аниме, я это уже поняла, и теперь решается что будет со мной, а не с кем-то другим. Прости, Реборн, друзья. — Простите, меня интересует лишь один вопрос. А мои воспоминания? Что будет с ними? — О, о них не беспокойся, ты все забудешь, — непринужденно ответила девочка, — а может и нет. На все воля вселенной.       Мои воспоминания. Моя жизнь. Моя судьба. Как и говорилось ранее, я не жалею. — Я согласна.       Не было слов поддержки, или оскорблений, лишь под ногами появилось что-то наподобие портала, а после я летела в какую-то яму, а-ля Алиса в Страну чудес. За эти пару секунд, вся жизнь пролетела перед глазами, и у меня брызнули слезы в самый неподходящий момент. — Спасибо всем вам. Вспышка. — Мисс, вы меня слышите? Что вы видите здесь? Мисс! Она не вменяема, уводите её. — Н-нет, п-простите, что-то голова закружилась…       Я не знаю, где я, но сдаваться я не хочу. Я помню и это мой шанс! Осматриваться нет времени. — Хорошо, — мужчина, лет сорока, с залысиной и уставшими глазами, уставился на меня, показывая мне картинку. Тест Роршаха, о, нет… я же не… — посмотрите сюда и скажите, что вы видите.       Я взглянула на картинку и увидела летучую мышь. — Мышь… летучая… — я смотрела на доктора, параллельно осматриваясь, пока тот что-то записывает. — А здесь?       И так десять картинок. Не может быть. Приехали. — Удивительно! — вскрикнул тот и чуть не затанцевал на месте, когда встал. — Погодите — погодите! Мисс, вам необходимо пройти все анализы! Вы идете на поправку. Это же чудо! Уведите её для дальнейших действий.       И меня повели по белым коридорам, которые практически не отличались от того, где я была примерно с час назад, но тут есть люди! Нет, этот шанс я не провороню. Три месяца спустя. Областная психиатрическая больница.       Я вышла с этого месте, наконец. За эти месяцы меня где только я не побывала. И в белой комнате, и в какой-то комнате с игрушками, в черной комнате с красными огнями. Везде смотрели на мою реакцию, а я лишь пофигично смотрела в ту сторону, где скорее всего и были наблюдатели. Доктор при выписке чуть не плакал, говоря, что это можно чудом назвать. Авария родителей, резкий психоз и разговоры сама с собой, а после увиденной вновь аварии, я полезла под разбитую машину, крича при этом на мертвую женщину: «вот же мама!»       Это не Намимори, что уже плохо. Родственников опять у меня нет, лишь младший брат, которого отдали в детский дом, ничего не сказав про меня и родителей. Боялись того же, что было и у меня. Меня тоже перенаправили в детский дом, но спустя год я смогла выйти от туда, так как была совершенной летней, трудоспособной, да и наследство после смерти родителей вернулась ко мне, как к самой старшей. Младшего брата я забрала так быстро, как смогла, а на все это понадобился еще год. По итогу, я в этом мире уже чуть меньше полтора года, и мы направляемся в Намимори, переезжая из такого замечательного города, как Токио.       Акира, мой младший брат, которому восемь лет, за те года, что я была в психушке, страдал не меньше меня. Я ничего не помню насчет прошлой меня, насчет моего брата, поэтому когда мы с ним встретились спустя долгой разлуки, я сказала ему: «теперь будет не так как раньше, но мы справимся». Я вроде справляюсь с ролью старшей сестренки. Интересно, сколько времени прошло с тех пор, когда я была здесь в последний раз.       Переезд был спокойным, без происшествий. Поселились мы на окраине Намимори, по рекомендациям знакомых нашей семьи, что переехали отсюда давным-давно. Акира пошел в школу, что не скажешь насчет меня. Я решила не торопиться, благо деньги позволяли пока что. Отправившись по знакомым улицам, я без ошибки пришла туда, с чего все началось, но оно отличалось от того, что было. Это поле обустроили как под парк имени Вонголы, в центре которого стояла похожий на меня памятник. Прочитав надпись, на глазах невольно выступили слезы. Сколько же прошло лет… Интересно, какими все стали?       Я пошла к дому Тсуны, но обнаружила, что его продали. Придя в школу, я узнала, что глава дисциплинарного комитета Хибари Кёя давно выпустился, но его иногда можно увидеть на улицах Намимори. Я не была с ним хорошо знакома, а с его свитой тем более, поэтому убедившись, что здесь я не увижу ребят и Реборна, я вновь погрустнела.       В первый раз это было, когда я увидела новую себя. Ни намека на прошлую внешность. Среднестатистическая японка. Небольшого роста, худощавая, темноволосая, узкий разрез глаз, темного цвета. Второй — сейчас. Значит такая вот судьба. Это же время. Италия.       Мужчина с темно-карими глазами вертел в руках гэта под звук приборов. Два других парня сидели над компьютерами упорно что-то клацая по клавиатуре. — Это точно её? — - Реборн поднял свой взгляд на Шоичи и Спаннера, невольно сомневаясь. Прошло слишком много времени. — Нет сомнений. Это точно её, — Шоичи поднял свои глаза на Реборна, но лишь на мгновение, и вновь уставился на монитор, — но где она я точно не скажу. Но там, где она была, её нет. Либо она вернулась, либо… — Переместилась куда-либо ещё, -закончив свои догадки, мафиози незамедлительно их озвучил. — Либо переместилась в сознание другого существа, — блондин вытащил карамель изо рта и покрутил в руках, смотря на сладкую палочку, — все может быть. Не нам ли знать? — И то верно, — кивнув, подтвердил второй ученый. Реборн недовольно хмыкнув, покинул помещение. POV. Автор.       И все бы шло своим чередом, если бы однажды девушка, не пойдя за покупками, не обнаружила предмет своих поисков прямо на улице. До этого ей предложили неплохую работу, поэтому необходимо закупаться провиантом на ближайшие дни до отъезда. Но сейчас… вот он шанс, вот он момент, когда можно все изменить. Подбежав к мужчине в шляпе, она притронулась к его плечу. — Р-реборн! — и затаив дыхание, она стала ожидать его реакции.       Мужчина повернулся и холодно посмотрел на девушку. Обычная японка, ничего интересного. — Э-это я… Дина!       Мужчина смотрел на неё как на умственно отсталую, потом вздохнул. — Извините, девушка, но вы обознались. Никаких Дин я знаю. Всего доброго.       Мужчина вновь стал смотреть на витрину, а девушка чуть не плача, продолжила: — Ты же ведь обещал не забывать меня… Сколько бы времени не прошло, ты обещал помнить меня, но ты… ты… я все потеряла из-за тебя…       Невольные зрители с интересом наблюдали за «сценой», а сам мужчина не проявлял никаких эмоций. — Повторяю, я вас не знаю. Да и знать не хочу. Всего доброго.       И мужчина пошел вдоль по улице, пройдя мимо Дины. Та стояла, роняя слезы на асфальт, понимая, что эту жизнь она больше не будет посвящать поискам этого человека. А зачем? Он её забыл. И не мудрено. Шестнадцать с половиной лет. Закупив продукты, она пошла вдоль улицы, как сделал это Реборн, уже незнакомый ей Реборн.       Вот так и разошлись люди, как в море корабли, под волей судьбы. А судьбы ли? Если бы девушка попытала бы счастье, и пошла бы к тому памятнику в честь нее, она бы встретила настоящего Реборна, который в одну и ту же дату приезжает и повторяет одно и тоже слово.       Что до того Реборна, который сказал «я не знаю тебя»? Все предельно просто. Это была иллюзия. Виндиче, что поставили на сохранение этого мира решили, что девушка вновь может потревожить что-то необъяснимое. То, что может вновь встряхнуть мир мафии, да и планету в целом, как делал до этого глава Мельфиоре — Бьякуран. Кстати, те, кто дал Дине третий шанс, это были как раз и Виндиче.       Может когда-нибудь, но судьба сведет этих двоих, но это будет другая история.

Конец.