Haradrim

— Госпожа…- дверь открылась. Спустя год жизни в Рохане, одним холодным февральским днем, Хастара стояла у трона и с серьезным лицом выслушивала троих крестьян, что не поделили один огород. Эомер неделю назад уехал с войском в Волд, где шесть троллей и больше пятисот орков напали на деревни. Скорее всего остатки мордорских тварей. Те земли были мало заселены, а поэтому, нуждались в защите. Южанка хотела отправится с войском, но Эомер настойчиво сказал Хастаре сидеть во дворце заменяя его. Вот так и проходили будни принцессы Умбара, а теперь и жены Короля Эомера — в выслушивании крестьян и в распределении золота на города. Дворец стал светлее с той поры, как в последний раз нога Теодена ступала на его порог. Эомер приказал проделать больше окон в стенах и в считанные месяцы Медусельд стал приветливее, ярче. Теперь уже Хастара сменила удобные штаны на длинные платья, а никаб на голове — на венец, что надел ей Эомер на голову. Хастара повернула голову к вошедшему человеку. Это оказался Гутвайн, страж, который вместо Хамы охранял дворец. Высокий, как все рохирримы, светловолосый и широкоплечий молодой мужчина, все еще недоверчиво смотревший на жену Конунга, был взволнован. — Я выслушала вас и вникла в суть проблемы, — сказала Хастара глядя на крестьян. Те подняли головы. В Рохане до сих пор недоверчиво относились к Хастаре, даже слуги. Лишь одна Леофлед, которая помогала ей перед свадьбой и каждый день убиралась в Королевской спальне, пыталась уверять слуг, что южанка хороший человек. — Когда Конунг вернется, он обязательно разберется с вашей проблемой. Крестьяне покинули дворец, а Хастара посмотрела на начальника стражи. — Конунг был ранен в битве. — коротко сказал мужчина. — Гонец принес весть. Войско уничтожило большую половину, но стрела пронзила Конунга и отряд вынужден был отступать. Хастара оставалась внешне спокойной, но сердце забилось чаще и в груди неприятно потянуло. — Собери свободных воинов. — лишь и сказала она. — Я отправлюсь туда. Даю время до полночи. Потом выступаем. Рохиррим лишь кивнул и про себя подумал: неужели, хочет добить? Эти харадримы подлые люди. Именно такого мнения он был о Хастаре, да и не только он. Но девушке было абсолютно плевать. Хастара поспешила в комнату. Блуждать все такими же темными коридорами ей не нравилось, однако, стоило поспешить. На дне платяного шкафа покоились штаны для верховой езды и длинная рубаха. И то, что Хастаре больше всего напоминало о прошлом. Не шрамы, нет…бинты, сдавливающие грудь. Но почему-то именно это ощущение напомнило ей о битвах. Но увы, принцесса-воин сложила оружие сразу после свадьбы, и теперь чакра с мечом покоилась в оружейных. Вот только одно оружие всегда было при ней — клинок Галадриэль крепился на ноге. Об этом не знал никто, даже Эомер. Хастара сама не поняла, как просто отказалась от всего. Просто в один день оружие отправилось в дальнюю комнату, а доспехи заменились платьями. Было неудобно, так как подолы постоянно путались, но Хастара быстро привыкла. Бинты стянули грудь, делая её фигуру более похожей на юношескую, а сверху была надета длинная рубаха. По правде сказать, Хастара сильно волновалась за Эомера. Оставалось надеяться, что стрела не была отравленной. Ведь именно год назад, в феврале, умер сын Короля Теодена, сраженный вражеской отравленной стрелой. С мрачными мыслями девушка спустилась в оружейную, там на стене, возле старого меча Эомера, висел меч Хастары и главное — чакра. Глаза южанки загорелись и она, поставив свечу на стол, единственный, что стоял в оружейной, взяла в руки золотой круг. Покрутив его на пальце, девушка сжала чакру и ощутила, как в животе зарождается какое-то непонятное чувство, будто ты находишь давно потерянную вещь, или воспоминание.

***

Хастара вскочила на Хестана и повернулась к сотне рохирримов, что собрались за несколько часов. Каждый из них был в крепких доспехах и с оружием в руках. Все поголовно светловолосые, широкоплечие и недоверчиво глядящие на неё. — Земли Рохана нуждаются в защите, — громко сказала она, держа поводья. — И мы идем на помощь Королю. Хастара не ожидала никакой реакции, но кто-то из воинов поднял копье и издал боевой клич, который подхватили остальные. Как узнала Хастара позже, это был один из эореда Эомера. Мужчина остался на отдых, но прервал его ради своего Короля. Хастара повернула Хестана и пустила галопом по степи, ощущая, как земля дрожит под конями.

***

Погода была слишком пасмурной, когда вечером, на третий день выезда из Эдораса, отряд рохирримов въехал в Волд слишком быстро и стремительно. Люди не боялись опасности и бесстрашно ходили по городу. На каждом шагу стоял воин из столицы, так что не составило труда узнать где лежит Конунг. Старшина нашелся быстро и Хастара, под удивленный взгляд мужчины, выехала вперед на Хестане. Спешившись, девушка передала поводья коня одному из воинов и подошла к мужчине. Насколько Хастара помнила, звали его Альдред. — Сколько осталось противников? — спросила она, поднимаясь в большой жилой дом, в котором, как оказалось, жил глава в деревне. Это был самый простой дом: деревянный, холодный и темный. На одной из стен висел огромный зеленый гобелен с изображением герба Рохана, потолок был увешан разнообразными сухими травами связанными в пучок, за массивной дверью отдыхал Конунг, а в большой комнате, которая сразу открывалась вошедшему, стоял огромный стол. — Приветствую вас в доме Берлтвайна, Госпожа. — Хастара вздрогнула от этих слов и увидела в углу мужчину преклонного возраста. — Рада пребывать у вас в доме. — отозвалась Хастара, но это конечно же было вранье. Больше всего она ненавидела такие дома, именно они вселяли некий страх в сердце южанки. Девушка повернулась к старшине. Тот прошелся к столу и раскатал по нему старую, потрепанную карту Альдред сказал что-то на рохиррике и молодая девушка поднесла массивный подсвечник к столу, со страхом поглядывая на Хастару. — Мы разбили три сотни мордорских орков и четверых троллей. Могли бы больше, но Конунг был ранен и мы вынуждены отступать. — палец мужчины уткнулся в место на карте. — Они остановились в заброшенной деревне, совсем недалеко от этой. — Сколько погибло из вашего отряда? — Хастара внимательно рассматривала рисунки на карте, постукивая пальцами по столешнице. — Пятеро и десять ранены. — Собери воинов, мы сегодня отправляемся туда. — Девушка сложила руки на груди и задумчиво подняла бровь. — Вы… — хотел было сказать мужчина, но Хастара смерила его взглядом. — Сегодня отправляемся туда. — твердо сказала южанка и рохиррим кивнул, быстрым шагом покинув избу. Хастара скатала карту и повернулась к хозяевам дома, ощущая себя совершенно чужой в этой атмосфере, но всем своим видом не показывая никаких эмоций. Даже Эомер почти смирился, редко видя улыбку жены. — За этой дверью. — тут же сказал мужчина, понимая, что хотела спросить Хастара. — Конунг там. Девушка кивнула и скрылась за дверью. — Странная она, — единственная дочь Берлтвайна посмотрела ей вслед и убрала подсвечник. — сразу видно, что чужая. Комната оказалась более светлой, чем прежняя. С огромным окном, теплым камином и большой кроватью. Сразу было видно, что это спальня хозяев. Эомер лежал, укрытый шкурами. Бледный, спокойный, с блестящей от пота кожей. Его плечо было обвязано белой, но уже кровавой тканью, а волосы разметались по подушке. У его постели сидела немолодая женщина, что-то вышивавшая. Увидев Хастару, она тут же вскочила с места, но девушка жестом приказала ей сидеть. — Здравствуйте, госпожа… — сказала она, склонив голову. — Здравствуйте. — кивнула в ответ Хастара и подошла ближе к кровати. — Как чувствует себя Конунг? — Уже лучше, но Господин слаб. — молвила женщина. — сейчас он спит.

***

— Кони взволнованы, — констатировал Эотайн в полной тишине, когда они подъехали к деревне. О том, что когда-то в этом селении жили люди говорили лишь разрушенные дома. В этих местах даже рохирримов пробирала дрожь. — Тролли близко. — Да и пахнет тут совсем не полевыми цветами. — послышался чей-то голос. Хастара обернулась. — Чего мы ждем? Нападем на них, да и все. — Нужно привлечь их внимание. — Хастара повернула голову. — Лучники, приготовить стрелы! Голос её стал вновь таким, как в старые времена, где-то далеко далеко на Дальнем Хараде, когда рядом был Кхатта, а за спиной пешие харадримы. Звук натянувшейся тетивы раздался за спиной. Рохирримы колебались до определенного времени, думая, что идут на верную смерть. Но многие видели, как южанка участвовала в войне. — Протрубить в рог. Было сделано. Как раскат грома грянули звуки, нарушая тишину и враги, казалось, были ошарашены происходящим, караульные тут же высунулись, но их встретил град стрел. Тогда и началась битва. Орки хлынули из развалин, будто муравьи, крича и срубая на своем пути все, что виделось. Но рохирримы были сильнее: лошади топтали орков, а всадники добивали их. Хестан, еще не видевший боя, встал на дыбы, рискуя скинуть Хастару, но та лишь покрепче вцепилась в поводья и сжала ногами бока, пытаясь успокоить коня. Она рубанула орка мечом и голова покатилась по земле. Хастара направила коня в самую гущу битвы, убив еще одного орка, но было до жути неудобно сражаться верхом, пришлось спешится. Несколько рохирримов остались без лошади, но Хастара добровольно отослала его подальше от битвы. Все же земля под ногами намного лучше. Руки все еще помнили тяжелую сталь меча; боль в запястьях и окровавленное лезвие, что принесло воспоминание о Войне за Хельмову Падь, когда она сражалась бок о бок с рохирримами. Хастара увернулась от меча, что едва не воткнулся ей в затылок и резко развернулась, снеся уродливую орчью голову. Орков стало значительно меньше и Хастара, крутанув меч, оттолкнула полу-орка от одного из безоружных рохирримов. Тот сузил глаза, но потом широко их распахнул, наблюдая, как жена Конунга умелым движением вонзает меч в живот противника. Вдруг земля задрожала и орки громко завизжали от радости. Это были два олог-хая, которых подстегивали кнутом орки. Тролли едва не затоптали нескольких коневодов. Рохирримы нацелили стрелы, но стрелой трудно пробить грубую шкуру. Один из троллей повернулся и пошел прямо на Хастару, что вместе с несколькими лучниками отбивалась от орков. Лучники смогли привлечь внимание стрелой, попавшей прямо в шлем, отскочив от него. Руки Хастары сами метнулись к чакре, резким движением кидая её в сторону тролля. Чакра сверкнула, отскакивая с искрой от камня и проезжаясь прямо по толстой и незащищенной шее, с которой тут же брызнула кровь. Тролль покачнулся, издал надрывистый громкий крик и рухнул прямо под ноги рохирримам. Хастара словила круг и с настоящей ухмылкой ринулась к еще живому троллю и легко вонзила меч в его лоб, добивая Морготскую тварь и отбивая орков, что клокотали, накинувшись на коневодов. Рохирримы, в войне Кольца не сильно обращавшие внимания на южанку, поразились: девушка отбивалась сразу от двух орков, бесцеремонно вскочив на тело мертвого тролля. Орудовала мечом она так умело и ловко, что с трудом верилось: это женщина или нет? Хастара ударила по коленям урук-хая, вонзила ему в живот меч и тут же резким движением вынимая оружие, обезглавила другого. Но перед глазами мелькнуло нечто темное, плечо, незащищенное кольчугой, пронзило острой болью, послышался громкий смех. Это был кнут. Скулы Хастары сжались сами собой, а глаза как будто бы потемнели. Девушка ненавидела кнуты. Это оказался маленький, но чрезвычайно мерзкий орк в грязных и порванных одеждах, но с длинным кожаным кнутом. Он вновь замахнулся, но кнут не достиг цели, а намотался на меч, что Хастара выставила перед собой. Девушка резко дернула на себя, орк не устоял на ногах, поддался вперед и упал прямо под ноги Хастаре. Южанка взяла кнут в руки, сжимая деревянную ручку и тут же вонзила меч в шею другому орку, что подошел ближе. Маленький орк вскочил на ноги, кинулся бежать, но Хастара, с немного безумной улыбкой, ловким движением подтянула к себе и накинула на шею кнут, сжимая сильнее, ощущая, как мерзкая тварь дергается, пытается вырваться, но со временем жизнь покидает его. — Мерзость…- изрекла девушка на харадримском языке, мощным пинком откинув от себя мертвое тело. Рохирримы быстро истребили оставшихся орков и справились с олог-хаем. Один из воинов метнул в него копье. Когда последний орк был убит, рохирримы сошлись на поле битвы, осматривая останки и потери. — Проверьте деревню! — приказала Хастара, носком сапога отталкивая с прохода орочий шлем. Потеряли лишь двоих людей и четырёх лошадей. Хастара обернулась, пытаясь высмотреть Хестана, но он сам ткнулся грязной мордой ей в плечо. Окровавленной мордой. Но благо, это была орчья кровь. Рохирримы издали победный клич, поднимая вверх оружие и громко радуясь победе, но радоваться было не слишком долго. Тела двоих павших было решено похоронить. Воины быстро выкопали могилу, куда сложили оружие и сверху насыпали курган. Теперь, возле заброшенной деревни, куда в последствии вернулись люди, виднелись два кургана, что будут охранять поселения до тех пор, пока ветер не раздует землю, а люди забудут, что когда-то они находились тут. — С вами все в порядке, госпожа? — к Хастаре, оттирающей меч тряпкой, подошел старшина. — У вас рана. — Да. — кивнула девушка, сдерживая неописуемое желание сморщиться, но все же продолжала равнодушно оттирать кровь. Рана действительно болела. Ткань была разорвана, а кровь пропитала тряпку, которой Хастара замотала руку. Уцелевшие воины свалили вражеские тела в кучу и подожгли. К ночи, они покинули злосчастное место.

***

— Ты должна была остаться во дворце! — повысил голос Эомер, уже узнавший, что отряд во главе с Королевой отправился в заброшенное поселение и разгромил оставшуюся армию. — Ты лежишь с раной и не смог бы вести воинов. — спокойно сказала Хастара, которая воспользовалась хозяйской баней, наскоро обмывшись и надев запасную рубашку, поверх бинта. — Есть Маршалы. — отрезал Эомер. — Ты не должна была ехать. — Ты забываешь, Эомер. — голос Хастары изменился, стал грубее. — Я тоже воин. И вечно сидеть в Медусельде я не буду. Эомер будто бы подавился воздухом и хотел было открыть рот, как дверь отворилась. — Король Эомер, — в комнату вошла женщина, держа в руках тарелку с ложкой и стакан. Именно она перевязывала раны Эомеру. Хастара и Конунг вздрогнули. — Простите, если помешала. Но вам нужно поесть. — Я не голоден. — раздраженно бросил Эомер, не сводя глаз с Хастары. — Но вы не ели три дня…- возразила было женщина, но Эомер посмотрел на неё таким взглядом, что даже Темный Властелин съежился бы. Хастара вздохнула и сказала: — Давайте сюда, — получив в руки горячую тарелку с чем-то отдаленно похожим на суп, Хастара услышала недовольный вздох Эомера. Женщина быстро ушла, а Хастара подняла бровь и посмотрела на Эомера. — Поешь. — Я не голоден. — повторил рохиррим, со злостью глядя на жену. — Это не было предложением. — сказала Хастара, позволив себе усмехнуться. — Либо ты ешь добровольно, либо принудительно. — И как же « принудительно»? — так же ухмыльнулся Эомер, но в его глазах все еще читалась злоба. — Силу применю. И это будет не сложно. Девушка протянула Эомеру тарелку, но тот лишь продолжал зло на неё смотреть. И тут Хастара поняла: он просто не мог есть, так как плечо было повреждено. Глупый, гордый и заносчивый рохиррим! Не хотел, чтобы ему помогали… Девушка хотела было сказать ему это в лицо, но ей в голову пришла другая идея. Южанка взяла ложку, набрала еды и поднесла к губам Эомера. — Ты будешь кормить меня как дитя? — недовольно произнес Эомер. — Ешь. — твердо сказала Хастара и Эомер подчинился. Кормить его было странно. Но Эомер быстро съел все и даже выпил воды, правда большая половина вылилась на рубашку, но получилось. Хастара взяла полотенце, что лежало возле кровати и аккуратно обтерла подбородок Эомера, взгляд которого потеплел. Южанка опустилась на пол у кровати, вытягивая уставшие ноги. Она не спала уже пятый день и глаза закрывались сами собой. — Ложись со мной. — голос Эомера грянул как гром среди ясного неба и Хастара невольно дернулась. — Ты ранен. — возразила она. — Я лучше посплю тут. — Ложись с другой стороны. — твердо сказал Эомер. И Хастара повиновалась. Стянув с себя сапоги и скинув пояс с кольчугой, девушка аккуратно забралась на кровать и легла рядом с Эомером, ощущая тепло его тела, но не касаясь. От рохиррима резко пахло травами, но Хастаре было абсолютно плевать — она уснула сразу же и не ощутила, как Эомер, здоровой рукой, сжал её ладонь и сам провалился в спокойный, за последние месяца, сон.

***

— Я здоров! — Ты только два дня назад встал на ноги. Этот спор мог длиться вечно. Только вставший на ноги Эомер уже готов был покинуть поселение вместе с воинами и женой. Хастаре так же не нравилось в деревне, но раны Эомера оставляли желать лучшего. — Я уеду так или… Тяжелый взгляд, сведенные брови и напряженные скулы — все это вывело Хастару. Девушка поддалась вперед и впилась поцелуем в губы рохиррима. Это было больше похоже на сражение. В ход пошли зубы и язык. Эомер ответил с не меньшим напором, ощущая укусы на своих губах. Это было мало похоже на поцелуй, скорее на сражение. Стукаясь зубами, захватывая губы, покусывая язык и передавая большую часть своей слюны, они стояли по середине комнаты, все ближе прижимаясь друг к другу. Хастара, устав тянуться к Эомеру, отстранилась так же внезапно, как и поддалась. — Хорошо. — только и сказала она, тяжело дыша. — Мне сказать Альдреду, чтобы собирал отряд? — Да. — кивнул Эомер с ухмылкой. Хастара собиралась было уйти, но рохиррим остановил её и коснулся большим пальцем припухших красных губ, а потом поцеловал, но уже более спокойно.

***

Все люди жившие в деревне вышли проводить Конунга, его жену и отряд. Даже старики и дети громко благодарили воинов, махали в след удаляющемуся войску. Хастара ехала вместе с Эомером в середине отряда. Теперь, рохирримы не казались такими уж суровыми и заносчивыми, а переговаривались, шутили и даже обсуждали на рохиррике женщин, Хастара поняла это по нескольким знакомым словам, что успела выучить. Впрочем, она не удивлялась разговорам и спокойно к ним относилась, как всегда безразлично смотря перед собой. А вот Эомеру эти разговоры мало понравились и он, нахмурив брови, что-то сказал им. Все мгновенно замолкли, до тех пор, пока самый младший из отряда не задал вопрос на всеобщем: — А такие части тела разве существуют? Это вызвало хохот и Хастаре стало интересно, что же такого сказал им Эомер… Но, предпочла не спрашивать. В Эдорас они возвращались намного медленнее, останавливаясь на привалы, петляли незнакомыми Хастаре тропами, находили небольшие озерца, из которых напивались и лошади, и всадники. Именно возле такого источника они остановились. Это было больших размеров озеро, неглубокое, в середине которого стояли три огромных валуна. Было действительно холодно, даже для начала весны и никто не рискнул лезть в воду, кроме лошадей. Эомер слез с Огненога и хотел было отправится к воде, но Альдред отвлек его, уводя подальше от людей и что-то тихо рассказывая. Хастара, взяв поводья Огненога и Хестана подвела к водопою, стараясь на замочить ноги и терпеливо ждала, пока лошади напьются. В первые месяцы лошади совершенно не ладили друг с другом, но потом внезапно перестали вовсе обращать друг на друга внимания. Сзади хлюпнула грязь, Хастара резко развернулась к подошедшему. Это оказался Гримред, тот самый молодой парень. Он, с явно напыщенной мужественностью, предложил покормить лошадей. Хоть снега зимой и не было, но трава была ужасной, так что кони её есть не могли. Поэтому, войско взяло с собой сена, поручив его везти самому младшему. Им и кормили лошадей. Хастара кивнула и передала поводья Огненога парню, но увы, лошадь никак не хотела уходить сдвинуться даже с места. Хастара со вздохом погладила коня за ухом и что-то сказала на языке харадримов. Из её уст это прозвучало даже нежно, не смотря на то, что язык был грубым. Но Огненог послушался. Он добровольно сдвинулся с места, позволяя вести себя. Южанка еще не знала, что это был самый лучший знак в рохирримской стране: Если конь слушается избранницу или избранника твоего, то быть счастью в этой семье. И эта новость быстро разнеслась по отряду.

***

В Эдорас они въехали уже поздним вечером. Всадники разошлись по домам или казармам, а Эомер и Хастара отправились в Медусельд. На встречу им выбежал пёс, которого подкармливали то стражники, то служанки. — Ты боишься собак? — спросил Эомер, сощурив глаза и наблюдая, как Хастара отодвигается от дружелюбного лохматого рыжего пса, который жил практически во дворце. — Это нечистое животное, — отозвалась девушка, покосившись на виляющее хвостом существо. Эомер удивленно посмотрел на южанку, но тут же почувствовал, как о его ногу начал тереться Рыжик, именно так назвали служанки собаку и опустившись на корточки, почесал довольного пса за ухом. — Он же безобидный. — сказал Конунг. — Погладь его. После небольшого спора, Хастара все же опустилась рядом с Эомером и погладила Рыжика по голове. Пес тут же лизнул ладонь. За ним вышел Гутвайн, который коротко сообщил о проблемах во время отсутствия Короля, а так же передал Хастаре свиток. Это было то, чего Хастара ждала долго. Когда только наладилась торговля между Умбаром и двумя Западными Странами, Хастара и Кхатта нашли способ общения, каждый месяц передавая письма через гонцов. Так же девушка изредка общалась и с отцом. Но сейчас, это было письмо от Кхатты. Когда Эомер отправился в купальню, недоверчиво поглядывая на сверток, Хастара тут же развернула бумагу. Кхатта писал об армии, рассказывал о делах в замке, в Умбаре, ругался на портовых шлюх и писал, что ему совершено не хватает принцессы рядом. Хастара расплылась в улыбке и принялась писать ответ, но не успела дописать, так как Эомер вышел из купальни, с льняной повязкой на бедрах и мокрыми бинтами на плече. Его волосы были откинуты назад, а на груди и животе поблескивали в тусклом свете свечи маленькие капли. — Я перевяжу тебя. — Хастара встала с места, отложив тяжелое гусиное перо и взяла на кровати чистые тряпицы, что принесла служанка. Эомер, кивнув, сел на кровать и бесстыдно рассматривал Хастару, пока она снимала мокрые, пропитанные кровью тряпки. Рана действительно была ужасающей: огромное, взявшееся кровяной коркой, отверстие с небольшими царапинами идущими от неё. Хастара достала из походной сумки небольшой бутылек с мазью, который дала жена Берлтвайна, нанесла на пальцы и принялась втирать в кожу, встав вплотную к мужу. Эомер, ощущавший как нежно его кожи касаются женские пальцы, довольно усмехнулся, прямо как сытый кот и Хастара немного сильнее надавала, наблюдая, как ухмылка исчезает с лица. Но южанка все же решила не мучить мужа и быстро перевязала плечо, спрятав мазь. — Спасибо. — сказал Эомер. — Пожалуйста. — отозвалась Хастара, глядя прямо в глаза рохирриму. А потом, развернувшись, ушла в купальню. Эомер тем временем подошел к столу, взяв в руки письмо. Оно было написано ужасно кривыми и незнакомыми закорючками, так что было бессмысленно что-нибудь даже попытаться прочитать. Эомер усмехнулся, как только вспомнил серьезный взгляд Хастары, когда он стянул полотенце. Его жена полюбилась ему на третий месяц после свадьбы, когда по конюшням пронеслась болезнь. Он знал, что люди думали, что именно южанка виной этому, но когда она, вместе с Королем пришла помогать, подозрения отпали. Именно тогда Эомер осознал, что влюбился в ту, которая помогала держать челюсть Эовайну, темному и молодому жеребцу, когда конюх вливал крепкую спиртовую настойку с яичным желтком в глотку животного; в ту, которая одним взглядом заставила ругающегося конюха замолчать. Да и Хастара стала ближе к нему. Они почти каждую ночь делили кровать и почти каждое утро просыпались в объятиях друг друга. Когда Хастара вышла из купальни, она увидела, что её муж стоит, прислонившись к столу и задумчиво глядя в окно. — Эомер… — позвала она. Мужчина едва заметно вздрогнул и повернул к ней голову. — Давай ложится спать. — он замер на некоторое время, вглядываясь в её нагое тело, а потом быстрым шагом подошел к ней. — Это было в битве? Он указал на длинный кривоватый след от кнута. — Кнут. — кивнула девушка, надеясь, что Эомер не станет вновь поднимать тему про Волд. Надежды оправдались. Эомер прикоснулся к её губам, медленно и на удивление нежно, прижимая её одной рукой к себе. Хастара выдохнула в поцелуй и обмякла в его руках, то ли от усталости, то ли от удовольствия, что зарождалось где-то в животе и поднималось к груди.

***

… и представь себе, Кхатта! Он отказался от еды из-за того, что не хотел принимать чью-то помощь. Бестолковый рохиррим, побери его Бог. Впрочем, это не удивительно, все рохирримы тут слишком заносчивы и слишком горделивы. Взять только одного Эомера — он все надеется запереть меня во дворце и отобрать оружие. Но его ждет провал. Я не жалею, что покинула Умбар, но скучаю за тобой. Жду следующего письма. Х — Ты чего улыбаешься? — спросил Рханна, вливая в себя пятую по счету пинту эля. Они сидели в продымленной и пропитой таверне. На коленях у некоторых сидели портовые шлюхи, а Кхатта, который только вернулся в таверну, читал какой-то сверток. Признаться, он был единственным, кто из армии умел читать или писать. В Умбаре, пожалуй, не изменилось ничего: все те же люди, но с отмененным рабством и жертвоприношениями людей, все те же здания. Кхатта мало времени проводил в унылом замке. Он знал, что и Хастара ненавидела этот замок, стараясь больше времени проводить вне его стен. На плечи Кхатты свалилось намного больше работы: расставить охрану, проверить посты, отобрать алкоголь. Без Хастары было тоскливо. Кхатта поставил бокал на стол, засунул письмо за пазуху и усмехнувшись, с едва уловимой горечью, сказал: — Представляете, парни, а моя принцесса-то влюбилась в своего мужа.