Часть 2.
2 августа 2017 г., 07:19
***
Тишина, царившая в квартире, прерывалась только в дневное время шумом телевизионных программ, шарканьем домашних тапочек о старый линолеум, звоном старого фарфора и чугунных сковородок, свистом недавно купленного Алисой чайника и еле слышными вздохами старика, являвшегося постоянным источником для разбавления застоявшегося покоя этих апартаментов. Все в обстановке обители говорило о сдержанности, аккуратности и внимательности к деталям ее хозяина. Юрий Федорович, шестидесятилетний отец Алисы Невровой, проживал здесь в одиночестве с того момента, как десять лет назад умерла лучшая мать для Лисы и верная жена Юрия. Коротая предначертанные судьбой оставшиеся деньки до встречи со своей любимой женщиной, старик нашел утешение в своей сейчас уже взрослой дочке, которая изо всех сил старалась чаще вырываться к единственному ближайшему родственнику. Сегодня Лиса приехала неожиданно, не предупредив отца о визите телефонным звонком, как делала это обычно, но сразу же взялась помогать своему старичку в приготовлении скромного обеда. На его прямой вопрос о ее беспричинном приезде девушка лишь натянуто улыбнулась и пробормотала себе под нос что-то вроде: «Хотелось побыть подальше от суеты». Однако такой простой ответ не смог успокоить тревогу, затаившуюся глубоко внутри за дела и жизнь Алисы, но давить на болезненную для нее тему не хотелось, да и ее присутствие всегда было для него лучшим лекарством от недуга. — Я думаю, с твоим лекарством в следующем месяце могут быть проблемы, — Лиса, произнеся эти слова, неуверенно посмотрела на старое морщинистое лицо отца и попыталась придать своему более-менее твердое выражение. — Что случилось? — Юрий в это время поставил две тарелки с супом на маленький стол и развернулся к Лисе, пронизывая ее своим фирменным майорским взглядом, от которого даже самый хитрый и изворотливый капитан не мог утаить неприятные новости. — Понимаешь, Жанна, ну, та девушка, которая поставляет твои таблетки, больше не сможет этим заниматься, поэтому я буду искать нового продавца, — Алиса нервно сглотнула, полностью осознавая, что вся ее выдуманная история не может привести к хорошим плодам. Хотя за два с половиной года отец никогда не мог усомниться в том, что-то, что он принимает, является наркотиками, а не покупаемыми по рецепту врача редкими медикаментами. Понимание этого давало надежду на то, что в этот раз все тоже обойдется. — не волнуйся. Я не думаю, что это так трудно. Правда. — Что случилось с той девушкой? — невозможно было не начать ерзать под таким суровым требующим правды взором зеленых глаз, цвет которых унаследовала Лиса. Понятно, что отца на службе прозвали «Соколом» не только за меткость. — Она просто уезжает в другой город. В Тверь, вроде, — с каждой сказанной фразой ложь становилась не такой уж пугающей, наоборот, привычной и какой-то нормальной, будто это правда и она сама свято верит в нее. — Ну, что же. Пусть едет. Это не из-за того, что в этом месяце мы не смогли заплатить? Неужели, совести у нее не хватает, чтобы подождать до следующего месяца? За такие цены могла бы и потерпеть, — честные обвинения, вынесенные Юрием Федоровичем, укрепили веру Алисы в правильности рассказа ему выдуманной истории о Жанне. Кто знает, что он мог бы сделать, если бы знал правду? Старому человеку, не понимающему, что отношения человека к человеку давным-давно изменились, что теперь вперед выставлялись меркантильные и практичные интересы, вместо душевных и сердечных, невозможно было объяснить неразумность многих его выводов. — Нет, пап. Она уезжает. Правда, — чертова грязная ложь. Как же хотелось просто закричать о том, что да, людям не интересны причины отсутствия, их интересует только факт наличия, а не пытаться придумать какую-то нелепицу вроде этой. — Да, верю, верю, — отец принялся за суп, время от времени поглядывая на экран небольшого телевизора, стоявшего прямо за Алисой, в то время как девушка лишь расстроенно переворачивала ломтики картошки в своей любимой тарелке. — как твой жених поживает? — Жених? — внимание юной особы было настолько далеко от маленькой квартирки папы, что она не сразу поняла, о чем он ее спрашивает. — Рома, хорошо. На работе пропадает часто, но это временно. Наверное. Наверное. Со времени помолвки, да, в принципе, как и до нее, Роман Вячеславович, следователь Московского отделения полиции района Восточное-Измайлово, исполнял свои прямые обязанности государственного служащего всегда на отлично. Многие общие друзья шутили, что он не может жениться на Алисе, так как последние три года был в браке с другой гражданкой, требующей его постоянного внимания к себе. Конечно же, они все имели в виду ту самую работу. Посидев с Юрием Федоровичем еще полчаса, рассеянно отвечая на его простые вопросы о ее жизни или о жизни старых знакомых, Лиса вышла, осторожно прикрыв дверь, снова оставляя старика в глухой тишине маленькой скромной квартирки.***
Поздним вечером этого же дня девушка, достав все свои украшения, драгоценности и сбережения из аккуратного черного сундука, расположилась за кухонным столом в тщетных попытках насобирать нужную сумму, при этом не потеряв ничего действительно ценного и дорогого для отчаявшегося сердца из этих вещей. Алиса не теряла надежды на то, что все-таки сможет собрать требуемую от нее сумму для Жанны, первые два дня после злополучной встречи, однако, потом стало предельно ясно, что денег нет. Но крошечный почти нереальный якорь спасения затаился на задворках ее сознания, несмотря на то, что несколько раз она прекращала думать о неуплате и пыталась смириться с тем, что все равно ничего не сможет изменить. Не заплатит она Жанне, не придет на запланированную встречу, найдет нового продавца (это же Москва!) и продолжит жить дальше своей размеренной, спокойной жизнью — иллюзии счастливого конца несчастливой истории. Жанна ничего о ней не знает: ни где она учится, ни где живет или с кем общается — разыскать ее в этом обширном мегаполисе практически нереально. Стоит ли тогда вообще переживать из-за некого забытого долга? Нет, но корабль, преисполненный веры, тонет последним. — Лис, пойдем спать. Время уже за двенадцать, — Рома зашел на кухню, уже переодетый в пижамные трикотажные штаны и обычную белую футболку, смотря на Алису взглядом, наполненным сожалением. — Можешь идти, — с нотками раздражения в голосе ответила особа, рассматривая старинные изумрудные сережки мамы и вспоминая, как они всегда шли этой прекрасной женщине. Роман устало пожал плечами, но перед сном решил заглянуть в холодильник с надеждой найти там что-нибудь перекусить, но и его надежды не оправдались. Это была одна из его дурных привычек, что и в лучшие времена не давала покоя Лисе, а сейчас, когда она была на пике безысходности, смешанной с раздраженностью, не могла не заставить одну искорку разгореться в ужасный пожар. — Ты хоть раз можешь этого не делать? Что ты там ищешь? Нарнию? — ей было плевать на его реакцию, на свою вспышку сейчас, хотя позже она естественно будет корить себя за несдержанный поток гнусных слов в адрес своего будущего любимого мужа. — Это ужасно бесит. — Лис, ты чего? Слушай, успокойся. Если у тебя проблемы с отцом, не надо срываться на остальных из-за пустяков. Я не виноват в сложившейся ситуации, — парень, закрыв холодильник, нахмурил брови и хотел уже выйти, когда услышал следующие слова, выкрикнутые ему в спину: — Конечно, иди! Знаешь, а когда мы поженимся, это тоже будет только моя проблема? Тебе все так же будет плевать на своего свекра? Да, пусть жену изобьют, изнасилуют, застрелят из-за денег, которые ты не дал, ведь главное совсем в другом — твой костюм останется белоснежно чистым! Глухой звук с силой захлопнутой кухонной двери остановил дальнейшую тираду злобы, льющуюся с прекрасных девичьих уст. Алиса была невозможно беспричинно зла и теперь ненавидела себя еще больше за то, что не смогла удержать язык за зубами в напряженной ситуации, как старалась делать всегда. Она закусила нижнюю губу, но и это не смогло остановить дорожки горьких соленых слез, потекших из глаз цвета осколков от малахитовой шкатулки.***
С утра, обнаружив себя не за столом, а в удобной мягкой кровати среди белых простыней и одеял, Лиса поначалу испугалась неожиданной смене обстановки, но, рассмотрев знакомые обои и фотографии, расставленные на всех свободных местах в спальне, ее беспокойство исчезло. Стоило только повернуться на бок, как в поле зрение глаз ярким красным цветом попал небольшой букет роз, оставленный на прикроватном столике. Алиса, широко улыбаясь, не обращая внимания на совесть, ноющую где-то внутри о ее полной вине в произошедшей ссоре вчера ночью, взяла букет и поднесла к носу, чтобы вдохнуть аромат цветов, как записка вывалилась из него прямо перед ней. «Лис, прости меня! Пойдем сегодня в «Кампус» в восемь? Я буду тебя ждать. Рома» Улыбка от этих слов стала еще шире, а в глазах засияли искорки настоящего счастья: не хотелось думать ни о нарушенном соглашении договора с Жанной, ни о проблемах, которые могут возникнуть из-за этого, ни о чем грустном и нагнетающем. Взгляд непроизвольно упал на их недавнюю совместную фотографию с Ромой: он такой статный с коротко подстриженными темно-русыми волосами, кареглазый мужчина с маленькой родинкой на левом виске и квадратным подбородком в сочетании с выдающимися скулами, а рядом с ним девушка, которая больше похожа на его младшую сестру, нежели на будущую жену. Небольшое овальной формы лицо кажется еще меньше из-за накрученных в тот день специально для фотосессии среднего размера кудрей светло-каштановых волос. Узкая линия губ, растянутых в улыбке, подчеркивала такие же выдающиеся скулы как и у партнера, а легкий слой макияжа лишь придавал бледной коже лица больше блеска. Длинная красивая шея и оголенные ключицы из-за фасона платья, которое идеально подчеркивало средних размеров грудь и тонкую талию, заставляли ее фигуру казаться выше, чем на самом деле. Они тогда были так счастливы: конец мая, в совместной жизни они провели уже три года, а свадьба — простая формальность, ведь свою преданность и любовь друг к другу они доказали уже не единожды.***
Умиротворенная затемненная обстановка одного из любимых заведений Лисы в никогда не стоящей на месте, шумной атмосфере столицы всегда помогала ей по-настоящему ощутить себя здесь не частью чего-то огромного, а отдельным самостоятельным и независимым кусочком всей галактики. Запах прекрасно приготовленной еды и звук разливающегося алкоголя, чувство уединения, определенной интимности заставляли многих жителей района Восточно-Измайлово приходить сюда время от времени, наблюдать за другими людьми и, заказав что-нибудь легкое, отдохнуть от тревог и забот внешнего мира. Алиса заняла столик в обычном зале ресторана «Кампус» и заказала бутылку своего любимого шампанского, время от времени посматривая на время в телефоне, извещающее ее о том, что благоверный уже опаздывал. Панелька с вызовами так же показывала несколько пропущенных звонков с номера Жанны и подруг из университета, всех из которых девушка предпочла игнорировать. Бутылка с шампанским была принесена и раскрыта милым официантом, который попытался завести с ней разговор, но, увидев кольцо на безыменном пальце, поспешно удалился. Некоторые мужчины в здании так же не оставили бледно-розовое облегающее платье с вырезом на груди без внимания, за что получили неодобрительные взгляды своих спутниц, но соблазн был слишком уж велик. Один из только что прибывших «кавалеров» вальяжной походкой прошелся между рядами столов, прежде чем усесться прямо напротив девушки. Весь его вид не соответствовал обстановке элегантности заведения: взъерошенные русые волосы, черные спортивные штаны, черная куртка из кожи, из-под которой виднелся воротник белой футболки, а на запястье и половине ладони левой руки красовался гипс. Весь вид «плохого парня» дополняла пара черных прямоугольных солнечных очков, что было довольно-таки странно, если отдать должное полутьме, стоявшей в комнате. Лиса осмотрела его полностью с чем-то вроде презрения, но вздрогнула, когда он протянул руку. — Вадик. Приятно познакомиться, — голос был хрипловатым и низким, но, не смотря на приглушенную классическую музыку, играющую в ресторане, его было четко слышно. — Жанну знаешь? Она на меня работает. А ты долги не уплатила, не пришла. — Простите. Я не понимаю, о чем Вы, — а вот голос Лисы дрожал не по-детски, хотя она безуспешно пыталась сохранить контроль над ним. Сейчас ее беспокоило не то, как он ее нашел, а то, как ей выбраться из той ямы, в которую она упала сама, но надеялась остаться незамеченной. Этот Вадик производил впечатление одного из тех отъявленных отморозков, что убьют и ничего внутри у них не дрогнет. — у меня сейчас молодой человек подойдет. Еще что-то? — Он не придет. У него проблема. Мертвая проблема, — он улыбался. Сукин сын, почему он улыбается? Все тело Алисы покрылось мурашками, которые отчетливо было видно на обнаженных частях тела, не скрытых материалом платья. Возможно, она бы и дальше оставалась в застывшем положении, если бы не запищал мобильник, лежащий прямо перед ней на столе, заставив ее подпрыгнуть. Сообщение от Ромы с несколькими предложениями, от которых сердце ушло в прятки, а причина улыбки опасного типа стала ясной. «Прости, зай. Нашли мертвое тело. Срочно попросили выехать. Заказывай все, что хочешь. Я люблю тебя. Прости еще раз». — Ну, что? Будем знакомиться заново? — он опять протянул руку, не ожидая согласия, сжал остановившуюся на полпути к бокалу с шампанским руку Лисы и усмехнулся на то, с какой резкостью она ее отдернула. — Вадик. А ты Алиса? Из Страны Чудес?
