Карикатура на любовь

Холодный паркет, поверх которого лежал мягкий ковер, сейчас казался для Юлика доской с торчащими из неё гвоздями. На часах была половина второго ночи, а сон будто и не собирался приходить вообще. Хотя, это даже не удивляло, Онешко не спал уже неделю, становясь с каждым днем всё больше похожим на мертвеца. Сначала была банальная работа за компьютером до поздней ночи, потом посиделки на кухне с чашкой кофе. Поэтому он не сразу понял, что начал впускать в свою жизнь такую неприятную вещь, как бессонница. Глаза болели и, казалось, вмещали в себе килограмм песка, голова плохо соображала даже для банального чтения или просмотра фильма. Юлик нереально устал, все его попытки уснуть заканчивались под утро, вместе с терпением и силами, заставляя рвать на себе волосы. Из квартиры выходить не хотелось, потому что, если бы его кто-то увидел в таком виде, то точно подумал, что он наркоман. Типичный такой наркоман с синяками, опухшим лицом и трясущимися руками. В общем, обыкновенный питерский торчок, каких в этом городе полно. Но Онешко не употреблял наркотики, считая их глупой тратой денег и времени. Впрочем, парень так думал до некоторых пор, пока после шести ночей без сна не захотелось выпить какого-нибудь морфина и безвозвратно провалиться в страну Морфея. Перевернувшись на левую сторону (мама всегда говорила, что так заснуть проще), Юлик потянулся к телефону и прочитал присланное только что сообщение. Значит, ждать осталось недолго, и Руслан скоро вернется домой. После того, как они перепробовали все возможные советы и рекомендации, которые помогали так же хорошо, как и неровной дороге новые разметки, оставалось лишь одно — пойти в аптеку и купить там сильное снотворное. Через открытое ещё вечером окно в надежде, что свежий воздух как-то заставит мозг расслабится, слышались звуки сигнализации и пьяные песни местных алкашей. Лето не заставляло себя ждать, позволяя уставшим после тяжелого рабочего дня людям выходить во двор: гулять с детьми или просто посидеть на лавочке. Онешко и сам неделю назад так делал, пил вместе с Тушенцовым пиво и катался на качелях, пока с ужасом не осознал, что мог использовать эти ночи для умиротворенного сна в своей мягкой постельке. Мысленно отругав себя, парень поднял взгляд на потолок, изучая на нем искореженные тени. Входная дверь неожиданно захлопнулась, отчего Юлик вздрогнул. В комнату медленными шагами зашел Руслан, на ходу снимая кроссовки и кидая их в угол гостиной. Посмотрев на Онешко сверху вниз, он бросил ему на живот какой-то пакет и сел на пол, сгибая ноги в коленях так, чтобы Юлик смог положить на них голову. Глаза у него по-прежнему были неестественно красными, будто у вампира, в которых Тушенцов никогда не верил. Но лучше бы Онешко и вправду стал бледнокожим кровососом, нежели мучился от бессонницы. — Как погодка? — прохрипел парень, поудобнее устраиваясь на острых коленках. — Тепло, кажется, будто Питер сошел с ума и подкидывает нам жару, — ответил Руслан, нежно погладив спутанные, но очень мягкие волосы. — Я купил тебе лекарство, в аптеке сказали, что две таблетки хватит для крепкого долгого сна. Тот лишь хмыкнул, слабо веря в чудодейную силу каких-то пилюль. Вытянув из прозрачного кулька картонную пачку с дурацким названием «Соннчик», Юлик достал оттуда блистер и выдавил сразу пять капсул. Словив на себе неодобрительный взгляд, Онешко слабо улыбнулся, закидывая в рот только две штучки. — Мне правда очень паршиво, как думаешь, через сколько часов я умру? — Если не прекратишь говорить всякую хуйню, то прямо сейчас. — Ладно, — умиротворенно произнес Юлик, чувствуя горечь лекарства на языке. — Отнесешь меня в кровать? — Ещё чего, сам доберешься, не калека, в конце концов. Хоть Тушенцов так и сказал, но всё равно встал на ноги, поднимая за собой Онешко, и взяв его на руки, как принцессу (вряд ли он выглядят, словно обглодавшие зомби) понес в спальню, по дороге задевая головой парня угол двери. Положив своего ненаглядного, который рухнул на мягкие одеяла, как мешок картошки, Руслан расположился рядом, даже не раздевшись. Они не валялись так уже довольно давно, и казалось, что бессонница разделилась на двоих, потому что, зная про страдания Юлика, он тоже не мог спокойно спать, если не брать в расчет те несколько часов в день, когда в квартире парень был только один. — Выглядишь отвратительно, — сделал вывод Тушенцов, обнимая сутулые плечи, — надеюсь это скоро пройдет, иначе придется идти к врачу. — Не хочу, чтобы эти мозгоправы что-то со мной делали. — Хорошо, подождем ещё немного, может, таблетки помогут, — Юлик только скривился, до сих пор не ощущая даже дремоты. Положив голову на плечо Руслана, так как подушка надоедала своим излишним запахом стирального порошка, Онешко прикрыл глаза, в уме начиная считать овечек. Это был старый бабушкин способ, но единственное, что он мог сделать, так это не дать рехнуться от давящей изо всех щелей тишины. Дойдя до тридцать пятой, парень остановился, чувствуя размеренное сопение сбоку. — Спишь? — шепот раздался чуть громче, чем хотелось. — Извини, если да. — А ты? — Тридцать шесть. — Чего? — Тридцать семь. — Овец своих считаешь, что ли? — вздохнул Тушенцов, покрепче прижимая к себе обмякшего Юлика. — Может, теплого молока принести, или, на крайняк, колыбельную тебе спою? — Отсоси мне, — очень тихо проговорил Онешко, закусывая нижнюю губу. Изумлено уставившись на него, и хорошенько офигев, Руслан с недоверием поднял бровь, пытаясь разглядеть в этой просьбе часть неудачной шутки. Но Юлик был абсолютно серьезен, разве что лишь немного милым и капельку соблазнительным. — И зачем тебе это? — стараясь говорить спокойней, он коснулся холодной руки парня и переплел их пальцы. — Мы сто лет не трахались, хоть у нас было полно времени. А сейчас ты рядом, и я немного возбудился, но ни на что больше минета, наверное, уже не способен. — Вот если бы ты думал о чем-то кроме секса, может давно уже спал, еблан конченый, — недовольно фыркнул Тушенцов. В комнате стало тихо, будто они даже дышать перестали. Кровать противно скрипнула, прогибаясь под весом Руслана, который опершись на ладони, навис сверху над Онешко. Легонько поцеловал его в лоб, губы, а потом шею, вызывая у парня нервное хихиканье и слабую дрожь в руках. — Баю баюшки баю, не ложися на краю, — сквозь ухмылку пропел Тушенцов, поднимая кофту Юлика, — а то придет серенький волчок и укусит за бочок, — сделав засос на груди, он одобрительно кивнул сам себе. Руслан уже собирался растягивать ширинку его джинсов, но услышав слабое чавканье и сопение — остановился, рассматривая только что уснувшего Онешко. Да уж, никто бы не подумал, что во время минета можно было бесцеремонно дрыхнуть. Облегченно выдохнув (хотя, от такого надо начать волноваться и задумываться над правильностью своих действий) Тушенцов слез с парня, переворачиваясь на другую сторону. — Ну и кто ты после этого, а? Придурок и всё тут, — накрыв себя и заодно Юлика одеялом, Руслан закрыл глаза, тоже чувствуя, что засыпает.