Карикатура на любовь

У кого-то вместо мозгов гениальная компьютерная машина, а кто-то всю жизнь ходит с кашей в голове. Юлика, скорее всего, можно было отнести ко второму типу людей. Таких вот ветреных и непослушных вечных детей. Потому что как ещё можно было объяснить его гнойную ангину — Руслан не знал. А ведь они собирались затусить в Москве с остальными ребятами и хорошенько повеселиться. Да уж, дособирались в итоге только до аптеки. И где-то на подсознании Тушенцов уже знал, что две недели его будет ждать кромешный ад, подразумевающий под собой капризы, сопли, кашель и бред сумасшедшего. Всё в одном флаконе, как говорится, и в лице одного Онешко. Наверное, человеку, который вынес годы таких пыток, медаль полагается. Руслану до такой ещё дослужиться надо, как минимум пережить этот сентябрь (скорее бы он сгорел и не пришлось страдать от перепада температуры так сильно). Первым делом, когда они заваливаются после больницы в квартиру, Тушенцов звонит маме Юлика и умоляет дать несколько советов, а лучше сразу выслать список в четыре страницы через интернет. Женщина на той стороне трубки сначала смеется, а потом таким нежным и сочувствующем голосом желает парню удачи и диктует, что и в каких ситуациях надо делать. Благодарность этой святой леди просто безгранична, но он всё равно жалеет о том, что не сумел переубедить Онешко лечь в больницу, а оставил дома на своих плечах. И это была одна из самых больших его ошибок, потому что первую ночь своей болезни Юлик почти не спит, мучаясь от высокой температуры и дурацких навязчивых идей открыть все окна в доме. Только утром он засыпает, закутавшись во все возможные одеяла и тихо сопит в подушку, пачкая её в своих слюнях. Просто умилительная картина, если бы Руслану не нужно было идти на кухню и готовить питательную еду. А готовить он, на минуточку, умел просто отвратительно. Оставалось надеяться, что у Онешко от больного горла и насморка просто откажут вкусовые рецепторы и не придется заказывать супчики и каши в ресторанах. Кое-как справившись с куриным бульоном, не без помощи Лизки, которую пришлось отвлекать от занимательного времяпровождения в столице, парень понял, что ещё не всё потеряно. Суп, по крайней мере, выглядел съедобным, скорей всего. И чтоб проверить это Тушенцов пошел кормить им Юлика, а заодно впихнуть в него хуеву тучу лекарств. Онешко уже проснулся и тупо залипал покрасневшими глазами в экран своего телефона. Недовольно фыркнув, Руслан выхватил смартфон из его рук и заставил проглотить несколько таблеток, под пристальным взглядом курицы-наседки. Да уж, и в кого он превратился, позор на честную память злого критика и бессердечного мудака. Онешко тем временем отстраненно глотал бульон, поглядывая на градусник под своей подмышкой. Посмотрев на результат, можно было смело сказать, что кто-то вот вот сгорит, и увы не от страсти. Юлик как-то виновато улыбнулся, когда увидел на шкале тридцать девять и один, а потом тяжело вздохнул, падая обратно на кровать. — Я хочу мороженое, — пробормотал парень. — А ещё чего ты хочешь? Слетать на Луну, мейби? — Возмутился Руслан, убирая коробочки от лекарств обратно в ящик комода, потому что в доме, где есть «ребенок», такое на видном месте оставлять нельзя. — Мне жарко, блин, реально. У нас ведь в холодильнике осталось немного? — Хрен тебе со вкусом лимона, — пихнув к лицу Онешко чашку с горячим чаем от простуды, заявил Тушенцов. — Злой ты, уйду от тебя, — обиженно прохныкал Юлик, но напиток всё равно выпил. Господь милостивый, какой же он ещё ребенок. Закатив глаза, парень скрестил руки на груди и стал ждать, пока содержимое чашки не окажется в организме Онешко полностью. Ведь это очень важный этап — следить за тем, чтоб противные лекарства не выливали в горшок с цветами. Хотя навряд ли маленький кактус на подоконнике уместил бы в себе столько воды. Когда Юлик закончил с чаем, морща красный и немного влажный (как у миленького щенка, ей богу) нос, то выжидающе уставился на Руслана своим огромными, невинными глазами. И тогда Тушенцов почувствовал что-то неладное. — Слушай, а если бы у пауков были крылья, сколько б пар их было, тоже восемь? — Ну вот и начались «веселые теоремы и необъяснимые факты». — Откуда мне знать. Скорее всего большая часть населения планеты даже из дому б не вышла. — Ладно, а как на счет ползающих по земле рыб. Ну таких, как во второй части «Пираний». — Аналогичный случай, Юлик, — хмыкнул Руслан, понимая, что этот разговор протянется долго. — А вот если наступит апокалипсис, то каким именно он должен быть? Зомби, ядерная война или природный катаклизм? Очень хотелось ответить, что конец света наступил, когда Онешко хриплым голосом сообщил, что у него болит горло и, кажется, кружится голова, но Тушенцов промолчал, заталкивая свое недовольство куда подальше. Да, они не поехали в Москву, и да сейчас не шляются по всяким фестивалям и выставкам. Но что, как один так и другой, там не видели в этом муравейнике, где даже спокойно дышать не дадут. Лучше уж здесь отсидеться под звуки проливного дождя и уютное тепло квартиры. — Зомби — всегда хотел чтоб мои мозги ел ещё кто-то кроме тебя, — получив от Юлика пинок под зад, он быстро извинился, но продолжил нагло улыбаться. — Я б тогда скучал без тебя, — без капли сарказма в голосе сообщил Онешко. — А вот что будешь делать ты, если моя болезнь прогрессирует и я умру? — Закажу самый ахуенный гроб, и положу внутрь чучело попугая. Исполню твою, так сказать, предсмертную мечту. — Эй, — возмутился Юлик, обнимая своего огромного плюшевого медведя руками и ногами, будто показывая этим, что легко может заменить им Руслана, если тот не перестанет выебываться. — Я серьезно. — Тогда б вся жизнь утратила смысл. Потому что как можно просыпаться по утрам и не видеть рядом твое лицо? Как есть, дышать, существовать? Так что, пожалуйста, пей свои таблетки, тепло одевайся и не думай о конце света, ведь он настанет для меня только тогда, когда тебя не станет. Онешко, казалось, краснеет ещё больше и пристально смотрит на невозмутимого парня, будто видит впервые. А потом слабо улыбается, отодвигаясь к самому краю кровати, прикрываясь сверху плюшевым медведем, когда Тушенцов наклоняется для поцелуя в щеку. — Я тоже не хочу тебя терять, — поясняет Юлик, — поэтому не хочу заразить. Чувство какой-то безграничной любви пробирается в самое сердце и давит со всех сторон. Но снаружи Руслан лишь по-доброму фыркает и уходит на кухню готовить ужин.