Ты веришь в чудо?

      Чонгук беспощадно таранил взглядом уже тридцатую по счёту воображаемую овцу, но веки всё никак не слипались. Сон и на миллиметр ближе не подходил. Оставалось лишь лежать и внимать учащённому сердцебиению. Колебания от ударов сердца пульсацией отдавались в черепную коробку, заставляя парня морщиться и терпеть. Не то чтобы это больно или так уж неприятно, просто это ужасно мешает спать.       Окно на втором этаже было распахнуто, внутрь лёгкими, почти невесомыми, потоками пробирался прохладный ночной воздух. Усыпанное звёздами, совсем немного облачное небо окутывало мир со всех сторон, создавая иллюзию защищённости, даже луна в объятиях этого неба чувствовала себя настолько комфортно, что готова была всю ночь освещать мир Чонгука, подобно этим фонарям, придуманным людьми.       Чонгук жадно вбирал в себя частички ночи, надеясь, что хоть это поспособствует его долгожданному сну, но Морфей всё не спешил раскрывать свои объятия, а мозг не особо торопился с переходом в спящий режим.       – 31, – еле слышно шепнул парень, для верности прикрыв веки. – 32.       Внезапно откуда-то сверху послышался грохот. Чон широко распахнул глаза и в спешке подхватился с кровати, в пару секунд вылетев в коридор. Деревянные половицы, исполосованные попадающими в окно лунными дорожками, еле слышно скрипнули. Парень судорожно оглядывался по сторонам, убеждаясь, что гремело не на втором этаже, а уровнем выше – чердак.       Чонгук нервно смял длинными пальцами края светло-серой футболки и засеменил в сторону подъёма на крышу. Руки цеплялись за резные деревянные перила винтовой лестницы, босые стопы тихонько постукивали о ступеньки. Дверь на чердак была незамедлительно распахнута, а наружу вмиг хлынул целый столб пыли. Чон рефлекторно зажмурился, прикрыв лицо широкой ладонью, пока летящий поток не осел. Парень осторожно убрал руку и распахнул глаза. На чердаке было удивительно светло, возможно, благодаря непонятно каким образом образовавшейся в крыше дыре приличных размеров, открывающей прекрасные виды на светло-жёлтую, яркую луну. На полу, прямо под образовавшейся дырой, свернувшись в большой комочек, лежал паренёк в широкой полосатой водолазке. По-крайней мере, Чонгуку хотелось думать, что это парень, а не какой-то неприятный пришелец, упавший с неба подобно метеориту, проломивший собой плотный слой металлочерепицы и досок, да не пустивший вокруг себя ни капли крови. Чонгуку хотелось верить, что крови всё же нет. Пусть и страшно осознавать, что свалившееся к тебе на крышу существо – какой-то терминатор, но ещё страшнее было бы обнаружить на чердаке труп. Не хотелось бы парню в свои 14 сесть за убийство, которого он не совершал.       Чон осторожно прошёл к согнувшемуся в калачик существу, из-за скрученной спины которого выглядывала рыжеватая макушка. Парень присел на корточки и боязливо направил руку в сторону растянувшегося на полу. Нечто внезапно распрямилось и вытянуло руки вверх, как бы потянувшись. Возможно, спит, а, возможно, и последний мышечный рефлекс. Чонгук аж дёрнулся. Перед ним лежал самый обычный парень. Пушистая, разметавшаяся по лбу, чёлка цвета спелого апельсина, аккуратные длинные реснички, ровный, прямой носик, большие розовые губки и припухлые милые щёчки, что отчего-то еле заметно светились. Совершенно точно светились. Будто под кожей этого человека спрятали два больших таких фонарика.       Чонгука не особо сильно сейчас волновали светящиеся щёки, ведь как знать: может, у парнишки просто фосфора в организме много, либо у Чона уже галлюцинации. Куда важнее была жизнеспособность этого парня. Парня, которого обязательно нужно осмотреть на предмет повреждений, ведь такое падение не должно было пройти бесследно.       Гук подгрёб руками безвольное тело и спешно потащил то прочь с чердака. Не самый лёгкий груз на руках, но и не самый слабый Чон Чонгук, который будто бы всю жизнь посещал спортзалы лишь затем, чтобы носить такие тяжести. Чон-грузчик-Чонгук.       – Сынок, что случилось? Я слышала какой-то грохот, – послышался обеспокоенный голос мамы, поднимающейся по ступенькам на второй этаж, и Чон ускорил шаг. Шагнув за порог своей комнаты, парень незамедлительно сбросил бессознательное тело на кровать и пулей вылетел за дверь, встретив мать уже в метре от своей комнаты.       – Мам, ты чего не спишь? – нервно сглотнул Гук и загрёб пальцами немного растрёпанную чёрную чёлку назад.       – Я слышала, как что-то упало, всё хорошо? – внимательно осматривала сына она.       – Всё хорошо, я просто книгу со стола уронил, не беспокойся. Иди спать, уже поздно, – проводил Чон мать в сторону лестницы.       Чонгук не любил читать, мама это прекрасно знала, да и не бывает такого грохота от упавшей книги. Вот только сын был весьма убедителен и цел. Если он цел, то обязательно расскажет всю правду когда-нибудь завтра. Значит, она не к спеху сейчас. Только и всего.       Гук влетел в свою комнату и плотно прикрыл дверь, вжавшись в стену. На кровати у него лежало недвижимое тело рыжеволосого парня, щёки которого всё так же слабо светились. Ну и что ему теперь с ним делать?

***

      Тёплые лучики солнца заполняли комнату целиком, слегка пригревая затылок не смыкающего всю ночь глаз Чонгука. Рыжеволосый парнишка, растянувшийся через всю кровать, не имел на себе ни единого повреждения: Чон осмотрел его полностью, но так и не смог найти ни ран, ни синяков. Такие чудеса были ему не по душе, поэтому пробуждения незнакомца он ждал как никто.       Рыженький сжал большие губки в тонкую полосочку и слегка поморщил носик, потянувшись к лицу ручками в свободных длинных рукавах. Кулачки потирали открывающиеся заспанные глазки, а пальчики на ногах перебирали воздух. Очаровательно. Так очаровательно, что сидящий рядом Чонгук даже за внушительных размеров томик Толстого ухватился, так, для обороны. Рыжеволосый окончательно открыл глаза, упершись немного испуганным взглядом в сидящего рядом незнакомца. Незнакомец имел чёрные как смоль волосы и большие тёмные глаза, не менее испуганные, чем у рыжего.       – Я всё-таки упал, да? – подтянулся к спинке кровати парень, поджав к телу ноги. – Я думал, мне приснилось.       – Упал – да. Вопрос: откуда? – сверлил нечитаемым взглядом парня Чонгук, нервно вжимаясь пальцами в твёрдый переплёт книги.       – Ну как откуда? С неба, конечно же, – пробубнил себе под нос рыжеволосый так, будто не знать то, откуда он упал, – очень дико и невежественно. – Я на 88% состою из света. Я – часть того светила, что каждый день встречает тебя по утрам, – кивнул в сторону окна рыжеволосый. Парнишка замолчал, сидящий напротив незнакомец так же не спешил закрывать пробелы в беседе чем-либо; повисла пауза. – Я Чимин, – неуверенно представился рыжий, посчитав, что тот, кому ты проломил крышу, по крайней мере, должен знать твоё имя.       – М-мальчик-солнышко? – нервно усмехнулся Чон, натянуто улыбнувшись парню, который, кажется, слишком сильно головой ударился при падении.       Чимин, увидев непонимание в глазах собеседника, взъерошил пальцами лохматые рыжие волосы, и по тем от корней до кончиков прошла световая волна, повергшая в абсолютный шок сидящего напротив Гука. Чим заметил постепенно наполняющиеся ужасом глаза парня и начал расплываться в широкой, совершенно очаровательной, светлой улыбке, но Чонгук в ту же секунду занёс тяжёлую книгу над головой паренька. На этот раз страхом наполнились глаза Чимина. Рыжеволосый судорожно набрал в грудь воздуха и вмиг закрылся обеими руками от парня. Чонгук нервно сглотнул, руки так и чесались оглушить потенциально опасный объект, но совесть не позволяла совершить задуманное. Объект мелко подрагивал и совершенно не спешил причинять ему вред. А, как говорится, лежачего не бьют.       – Надеюсь, ты не питаешься человеческими жертвами, – опустил увесистую книгу к себе на колени Гук, и Чим осторожно выглянул где-то между своих двух небольших ладошек.       – Если ты не будешь меня бить, я пообещаю тебя не съесть, – нервно усмехнулся он, медленно убрав руки от головы.       – Я просто не привык к тому, что у людей волосы светятся, – сосредоточенно осматривал парнишку Чонгук, любопытно исследуя взглядом то длинные выразительные глазки-полосочки, то пробитые в нескольких местах уши в металлических серёжках, то проглядывающие под апельсиновой чёлкой аккуратные каштановые брови.       – У меня не только волосы светятся, – расплылся в тёплой улыбке парень, всё тело которого вдруг зашлось ярким светом. Каждая частичка кожи засияла. Этого сияния хватило бы для полного освещения самой тёмной в мире комнаты. Чонгук округлил свои большие чёрные глаза и приоткрыл рот. – Я – одна большая светяшка, – только и успел произнести Чимин, прежде чем Гук закатил глаза и безвольным телом свалился на кровать.