Ты веришь в чудо?

      Чонгук медленно разомкнул веки. Тяжёлые рядки чёрных пушистых ресниц перекрывали обзор, не давая в полной мере насладиться картиной пробуждения. Он лежал на спине поперёк кровати, а рядышком, совсем близко, его подающее признаки жизни лицо осматривал обеспокоенный рыжеволосый парнишка. Чонгук резко принял сидячее положение, схватившись пальцами за голову.       – Ты не подумай, что я тебя боюсь, – сразу же начал череду оправданий Чон. – У меня просто аритмия, я это… Переволновался. Ты просто… Не то чтобы я считаю себя сумасшедшим…       – Давай сначала? Я Чимин, мальчик-солнышко, я упал к тебе на крышу, – натянуто улыбнулся парень, неловко съёжившись, подавая сомнительные признаки дружелюбия.       – Чон Чонгук, человек, ты упал ко мне на крышу, – улыбнулся в ответ Чон, обнажая свои милые кроличьи зубки. Чимину отчего-то на секунду стало совестно: ведь в отличие от него, Гук улыбался совершенно искренне. – Ты голодный?       – Хочешь задобрить меня человеческими жертвами? – усмехнулся Чим.       – Как хочешь, я предложил, – пожал плечами Гук, поднявшись с кровати.       – Стой! Я согласен!

***

      Чонгук, наверное, отбитый на всю голову. Да даже не наверное, а точно. Какое ещё чувство самосохранения? О чём речь? У него в доме светящийся мальчик с просто очаровательной улыбкой, парень, которого он получасом ранее чуть не пришиб огромным томиком книги, что Гук никогда даже не читал. И его абсолютно ничего не смущает. Как будто так и надо, как будто ему каждый день такие субъекты на крышу падают. Чимин искал подвох. Внезапно подобревший, принявший его существование, Чонгук, который готов накормить. Может, его отравят?       Чим еле слышно переставлял босые ножки по ступенькам, следуя за крадущимся на первый этаж Чоном. На горизонте было тихо, признаков нахождения поблизости мамы не было. Гук спустился вниз и, ухватив рыжеволосого за тёплую маленькую ладонь, короткими перебежками поспешил в сторону кухни.       – Я очень люблю рыбу, поэтому у нас в холодильнике её больше всего, – спешно втолкнул Чимина в кухню Чонгук, обхватив того за плечи руками.       Чим любопытно осматривался, мотая головой из стороны в сторону, оглядывая всё: светлые шкафчики над чёрной столешницей, электрическую плиту под цвет той самой столешницы, небольшой деревянный стол на тонких ножках и множество приятных мелочей, цепляющих взгляд.       Когда до сознания рыжего донеслись обрывки фразы Гука про рыбу, живот предательски свело.       – Я люблю рыбку, всё в порядке, – промурлыкал Чимин, и щёчки слегка засветились, как и скрываемая за тканью широкой кофты кожа под руками Чонгука.       – Отлично, – довёл Гук парня до холодильника, распахнув перед тем дверцу.       Чим разомкнул большие пухлые губки и прошёлся языком по краешкам нижних зубок, сглотнув подступивший комочек слюны. Сколько рыбы и вся, наверное, очень вкусная. Чимин был уверен: ведь то, что так чудесно пахнет, не может быть невкусным. Мысли о подсыпанном туда яде хоть и крались на передовую его здравого рассудка, но голод тут же загонял их обратно. Его, кажется, устроит подобная смерть. Он просто хочет кушать, почему какой-то яд должен рушить его планы?       – Выбирай, – перебрал пальчиками на плече рыжеволосого Чон, и Чим обернулся назад, подняв вопросительный взгляд на высокого парня, вроде бы как: «Я точно могу взять то, что понравится?». Гук лишь положительно кивнул.       – Тогда, вот эту, – ткнул указательным пальцем Чимин в тарелку с солёной рыбкой.       – Отличный выбор, – обогнул парнишку Чонгук, изъяв из холодильника блюдо.       Вот только не успел он даже на стол то поставить, как где-то вдалеке послышался скрип двери и чьи-то осторожные шажки.       – Мама проснулась, – одарил стол тарелкой Чон, уперев в рыжеволосого испуганный взгляд. – Тебя нужно спрятать.       Чимин растерянно огляделся и поджал пухленькие губки. Мама уже была где-то на подходе, а Чонгук судорожно метался из стороны в сторону, пытаясь зацепить взглядом хоть одно место, где Чимина можно было бы спрятать. Вот только под столом парня сразу заметят, на антресоль его не запихнёшь, в холодильник – не вариант, а больше-то, собственно, и некуда. Да и подниматься на второй этаж или перебегать в другую комнату слишком поздно: их увидят.       – Только не пугайся, ладно? – поднял на парня большие, молящие о спокойствии, глаза Чим, уложив свою руку на плечо черноволосого.       Чонгук лишь вопросительно посмотрел на Чимина, а тот в ту же секунду ухватился за ткань его чёрной футболки и подался вперёд. Глаза Чона резко расширились, тело прошибло непонятным, совершенно незнакомым до этого дня ощущением, когда Чимин просто взял и прошёл сквозь парня, оставшись внутри.       – Господи, – хотел было выругаться Гук, но лишь стиснул зубы и выгнулся дугой, с силой обняв себя руками за локти, вжавшись пальцами в кожу. Чимин внутри резко покрылся мурашками и заёрзал, совершенно точно прочувствовав это самое давление пальцев у себя на локтях. Чонгук ощущал парня внутри себя каждой клеточкой тела, и от этого становилось не по себе. Чим чувствовал всё то же, что и Гук.       – Не ёрзай, прошу тебя, – взмолился Чон, еле как выпрямившись в полный рост, сделав самый расслабленный вид из всех возможных, когда внутренне расслабиться было практически нереально. Странно ощущать в себе постороннего человека, пусть и на 88% состоящего из света. – Чимин, чёрт, не дёргайся, умоляю, это очень странно, – взвыл Чонгук, в спешке присев за стол напротив тарелки с солёной рыбкой. Кожа рук покрылась мурашками, Чон ухватился за кусок рыбы пальцами за секунду до того, как мама появилась в дверном проёме.       – Чонгукки, проснулся? – довольно улыбнулась женщина, проходя вглубь кухни.       Чон лишь коротко кивнул и продолжил уплетать рыбу за обе щеки. Чимин внутри старался лишний раз даже не дышать, не то что не двигаться. Он чувствовал абсолютно все прикосновения парня к окружающим объектам, к себе. Словно одно тело на двоих.       – А ну посмотри на меня, – внезапно подошла к сыну мать, приподняв подбородок того немного вверх. Гук послушно поднял голову, уперев немного растерянные большие глаза в женщину. – А я говорила тебе, будешь рыбы много есть – уши светиться начнут.       Чонгук непонимающе смотрел на мать и не знал, как реагировать на её слова. Чимин внутри вновь заёрзал, и у Чона что-то в животе свело. Кожный покров снова оккупировали мурашки, Гук зажмурился и легонько коснулся правого уха ладонью. То было горячим. Каковы шансы на то, что уши действительно светятся? Если и так, придётся всё свалить на переизбыток в организме фосфора.       – Как интересно, – засмотрелась женщина на Чонгука, спешно опустошающего свою тарелку сразу за двоих человек. – Разве такое бывает? – осторожно дотронулась до его уха она, немного отогнув то. Чимин внутри снова заёрзал. Немного некомфортно себя ощущаешь, когда прикасаются к чьему-то уху, а это самое касание чувствуешь на себе ты. – И правда светятся, – беззаботно пожала плечами мама, развернувшись в сторону холодильника.       Пока она доставала из морозильного отделения лёд для своего утреннего кофе, сынок уже и из-за стола успел выскочить, и тарелку за собой помыть, и убежать на второй этаж.       – Что это такое, блин, было? – взвыл Чон, плотно прикрыв дверь в комнату.       – Извини, – тихонечко пробормотал внутри Чим, поджав недлинные пухлые пальчики к ладошкам.       Чонгук тут же ринулся к висевшему на стене, на уровне головы, небольших размеров зеркалу. В зеркале совершенно точно было видно, как светились его уши. По-настоящему светились.       – Едрить твою налево, – потянулся парень ладонями к ушам, принявшись те немного оттягивать вверх за хрящики.       – Ай, у меня там ухо проколото вообще-то, больно, – взвизгнул Чимин, ухватившись за маленький металлический шарик, на который только что так неосторожно надавили.       – Ты всё-всё чувствуешь? – отпустил свои уши Чон, дотронувшись парой пальцев до своей шеи. Чимин сделал точно такой же жест в ответ, и Чонгука вновь прошибло. – Господи, прекрати так делать, я чувствую себя странно, выходи из меня!       – Как будто я себя странно не чувствую, – обиженно пробубнил Чимин, в ту же секунду отделившись от чужого тела. Гук вновь прочувствовал каждую покидающую его клеточку и про себя отметил, что Чим был очень тёплым. Отчего-то в дискомфорте с Чимином ему было намного комфортнее, чем вот так, без него.       – И как тебе там, внутри? – выжидающе уставился на рыжеволосого Чон, нервно сглотнув подступивший к горлу ком.       – Тесновато, – пожал плечами Чим, забавно поджав алые губки. – Вроде бы руки, ноги, голова – всё отдельно от тебя, но ощущения, словно тело одно на двоих. Желудок, кстати, тоже, кажется, на двоих…       Чонгук восхищённо выдохнул, глаза засияли неподдельным интересом, а тонкие губы растянулись в улыбке. Удивительные вещи, однако, творятся в его жизни. Чимин хотел бы улыбнуться, да не слишком разделял энтузиазма мальчишки. Если Чон и чувствует себя комфортно, то Чимин, находясь на чужой территории, спокойно ощущать себя в её пределах не может.

***

      Время перевалило за обед, и Чонгук внезапно осознал, что пока мама на работе, пока она ни сном ни духом, что в крыше их дома образовалась внушительных размеров дыра, надо бы ту как следует залатать. Ведь кто у них в семье мужик? Чон у них мужик. У Чона есть доски на чердаке, есть металлические листы, есть дрель и есть чудесный собеседник, с которым будет нескучно зашивать крышу.       – Не то чтобы я боюсь высоты, – вздрогнул голос рыжеволосого, а коротенькие пухлые пальчики мёртвой хваткой вцепились в металлическую поверхность крыши, на которую он еле как залез. Рыжие волосы раздували приятные потоки прохладного воздуха, солнце мягко пригревало апельсиновую макушку. Парень немного морщил нос и боязливо посматривал вниз. Высоковато здесь. Второй этаж, а если считать за этаж чердак, то даже третий. Если отсюда свалиться, можно нехило так умереть... Чимину бы не хотелось умирать в свои 15. И даже если в момент его первого падения ему каким-то чудом удалось остаться невредимым, то это не значит, что подобный фокус сработает и во второй раз.       – Ты же вроде бы как на небе живёшь, каждый день на высоте, – увлечённо отпиливал лишний отрезок доски Чонгук. – Грешно бояться высоты, если ты прожил на ней всю свою сознательную жизнь.       – Это не показатель, – нахмурился Чимин, ещё сильнее вжавшись в крышу.       – Как ты упал? – кинул в парня вопросом Чонгук, и Чимин поднял голову кверху, уперев кофейные глаза в лазурное полотно чистого безоблачного неба. Рыжую чёлку вмиг сдуло со лба назад.       – Я заснул, заснул на облаке, – пробормотал себе под нос Чим, разомкнув пухлые губы, внимательно оглядев слабо сияющее светило. Быть может, ему было интересно, ждут ли его там, скучают ли. – Заснул и свалился. Было очень страшно падать вниз, знаешь? Я никогда так не боялся высоты, как в тот момент, когда кожу обдало резким потоком воздуха, и я проснулся от осознания, что падаю прямо вниз. Я никогда не боялся высоты, – горько усмехнулся Чимин, медленно выпустив большой объём воздуха из груди.       Чонгук замер с гвоздём в руке и поднял немного сожалеющий взгляд на рыжего.       – И как вернуться? – любопытно поинтересовался Чон.       – Упасть обратно в небо нельзя, – рвано выдохнул Чимин, пару раз сморгнув тяжёлую, почти подступившую к глазам, влагу. Нельзя плакать. – Я слишком тяжёлый, чтобы меня снесло потоком ветра, подобно семечку одуванчика, – попытался пошутить парень, да как-то не вышло. Молчание, повисшее на самой верхушке дома, напрягало, и Чим вновь погас.       – Тогда мы тебя похудеем! – воскликнул Чонгук, резко подлетев с места. Рыжеволосый аж голову в нормальное положение опустил, аж подпрыгнул, аж напрягся. – Ты сядешь на диету, сможешь похудеть и вернёшься домой, слышишь меня? – скользнул прямо в сторону Чимина Гук. – Ты должен верить, что у тебя всё получится, ты должен верить в себя! – уже тормошил рыжеволосого Чон. Чимин смотрел прямо в большие, чёрные, словно ночное небо, глаза и хотел в них тонуть. Под руками Чонгука светилась кожа, под напором странных ободрений на лице Чима проявлялась неуверенная, немного печальная улыбка.       – А если чудес не существует? – тихим-тихим голосом спросил рыжеволосый, выжидающе уставившись в глаза напротив.       Чонгуку хотелось смеяться. Перед ним сидело самое настоящее чудо, что не верит в чудеса.       – Хочешь, кое-что покажу? – оторвал свои руки от Чимина Чон, зашагав в противоположную от того сторону.       Чим внимательно следил за удаляющимся от него всё дальше и дальше парнем, которому внезапно стало мало ровной поверхности: он резко свернул вправо, скользнув в сторону ската крыши. Чёрная подошва кроссовок со скрипом чиркнула по поверхности металлочерепицы, и парень заскользил вниз по склону. Чёрные как смоль волосы взмывали вверх под натиском потока встречного ветра, сердце в груди билось чаще. А Чимин же готов был прямо здесь схватить сердечный приступ, ведь Чонгук приближался к краю.       – Эй, ты что творишь? – испуганно подскочил на ноги рыжеволосый, обычно узкие глаза которого сейчас были широки как никогда.       Чонгук всё скользил вниз, преодолевая сантиметры за сантиметрами. Чимину плохело с каждой секундой всё больше и больше. Он сейчас упадёт!       – Чимина, ты веришь в чудеса? – громко прикрикнул Чон за пару секунд до трагического исхода событий, за пару секунд до последнего шага к своей смерти.       Чимин сейчас бы хотел поверить в чудо больше всего на свете. Хочется верить в чудеса, когда непоправимое дышит в спину. Хочется верить в чудеса!