Ты веришь в чудо?

      – Чонгуки? – тихо-тихо поинтересовался приятный, до боли знакомый голос.       Гук опустил голову, уперев заплаканные красные глаза в самый жестокий в его жизни мираж.       Мираж стоял как ни в чём не бывало, ярко, так очаровательно улыбался, щуря свои глазки-ниточки где-то там, под растрёпанной ярко-апельсиновой чёлкой. Чимин, настоящий Чимин. Только отчего-то лишь бледный слегка, да на ногах стоит не очень крепко, пошатывается. Но живой. В самом деле, живой?       – Я бежал, правда, – всё так же улыбался рыжеволосый, подпирая собой дверной косяк, зачёсывая пушистые волосы назад, чтобы те не лезли так в глаза. – Не так-то просто за минуту спуститься с крыши, знаешь ли, – мурлыкал себе под нос парень, совершенно не замечая, что на него уже, словно зомби, ползёт Чон Чонгук. – Ты это… – продолжал бормотать Чим. Гук миновал расстояние в последние пару метров и заключил в крепкие объятия парня, уткнувшись тому в плечо, с какой-то истерикой во вздохе набрав полную грудь воздуха. – Извини, я напугал, – растерялся Чим, почти невесомо огладив спину друга ладошками. Чон сжал сильнее, а рыжик побледнел ещё больше, когда, словно прессом, ему сдавило рёбра беззвучно всхлипывающим в его плечо парнем. Чонгука потряхивало, он поджимал губы, щурил покрасневшие глаза и совершенно не знал, куда деть себя и свои бесконечные потоки мыслей. Ему хотелось разговаривать с Чимином, но голос бы срывался на каждом слове, ему хотелось спрашивать его обо всём, хотелось всё рассказывать, хотелось поведать парню всё то, что Чон пережил за эти 15 минут, пока бежал домой, осознавая, что может более никогда не увидит его – мальчика, который упал с неба.       FlashBack       Чимин проснулся уже ближе к полудню. Проснулся и осознал, что матушка-природа, видимо, наградила его нехилым таким запасом энергии, раз он всё ещё жив. Жив, да только процентов на десять, не больше. Кожа ледяная, руки, ноги, вроде бы и есть, а вроде и встаёшь на них, а что-то как-то не стоится. Про способности светиться, наверное, вообще говорить не стоит, ведь такие потери сил проходить бесследно не должны. Чиму бы только протянуть до прихода Гука, ему бы лишь увидеть парня, хоть разочек. Ему бы узнать о том, что парнишка здоров, ему бы только увидеть его счастливую улыбку.       Рыжеволосый кое-как уперся босыми ступнями в пол и побрёл в сторону выхода из комнаты. Нужно скорее выбраться на солнце. Он пришёл в себя, а значит, надо использовать шанс и набраться сил, чтобы выжить. Чим должен увидеть Гука.       end FlashBack       – Господи, ты не представляешь, как я сейчас счастлив, – надрывно шептал Чон, продолжая стискивать слабо держащееся на ногах тело ещё крепче, зарываясь заплаканными глазами в полосатую водолазку рыжика. – Ты знаешь, как мне было страшно? Зачем ты так меня пугаешь? Почему ты себя не бережёшь?       – Прости.       – Что бы я делал, если бы ты исчез? Если бы тебя не стало, что бы я делал? – приглушённо мычал в плечо черноволосый, искривляя губы на очередном потоке нахлынувших эмоций. – Я бы не был счастлив, Чимини, я не был бы счастлив… – бесконечно мотал головой парень, а глаза рыжеволосого, уже и без того красные, так легко пустили слёзы на волю, прямо по горячим щекам. Невозможно не плакать, когда кому-то рядом с тобой больно. Невозможно не плакать, когда Чон в своих словах так убедителен.       – Извини.       – Я так боялся, – словно в бреду шептал Чонгук. – Какой ты холодный…       – Всё хорошо, это пройдёт, Гуки, главное, что ты в порядке, – уткнулся губами в макушку Гука рыженький, но Чон отстранился от парня, заглянув в такие же заплаканные кофейные глаза напротив.       – Мы вернём тебя, да? – неуверенно поинтересовался черноволосый, протерев влажное, покрасневшее лицо запястьем.       – Мы вернём меня, – точно так же протёр большие припухлые щёчки Чимин, одарив друга не самой правдоподобной улыбкой.

***

      Чимин день за днём восстанавливался, Гук обеспечивал парню постоянные солнечные ванны на крыше и отличную компанию в виде себя и не всегда всем довольного зануды Мин Юнги, которому каждый день будто с утра кто-то настроение портил.       Шар сшивался не так быстро, как было заявлено Юнги, но всё же сшивался. Разноцветное, разнотканевое полотно занимало почти весь задний двор, а ведь это была ещё только половина всей той работы, что ребятам предстояло проделать для выполнения шара. Работа кипела, иголки в руках уже натирали мозоли, а предоставленной соседями ткани оставалось всё меньше и меньше.       – Я надеюсь, ты копил деньги на чёрный день, да, Гук? – сверлил хитрыми глазами парня Юнги, затягивая очередной узел на ткани, выпутывая свои костлявые пальцы из-под стянувшихся во что-то непонятное ниток.       – Что? – непонимающе смотрел на него парнишка, хлопая большими чёрными глазами.       – Нам нужны деньги, Чонни, – увлечённо рассматривал свои ногти Юнги, снимая с пальцев оборвавшиеся кусочки ниток.       – Какие деньги? – продолжал делать растерянное лицо Гук.       – На баллон с пропаном, – приподнял брови Юнги, переведя взгляд с ногтей на парня. – Или что, ты думал, мы их за бесплатно добудем у соседей? Он вообще-то денег стоит.       – Серьёзно?       Шли дни, парни всё усерднее работали, ведь финал близился, а ощущение скорого завершения задуманного придавало сил. Естественно, что работа пошла немножечко быстрее.       С каждым днём мама Чонгука по всему дому находила всё больше недлинных рыжих волос. Они были везде: на лестнице, на кухне, на паркете, а некоторые даже чудесным образом приклеивались к вещам. Чону стоило больших сил донести до мамы, что у Мин Юнги есть ручная белка. Доказательства, правда, предоставлены так и не были, но мать взяла на заметку, что врать её сын не умеет и белку, скорее всего, завёл не Юнги, а её Чон.       Баллоны были куплены, Гук стряс на них всю свою копилку. Продавец ещё долго пересчитывал целую гору монеток, что ему были выданы вместо ожидаемой крупной купюры.       Юнги, соорудивший горелку из подручных материалов, был бесконечно горд собой, уже наверняка зная, что учится он там, где нужно, и инженер из него выйдет отменный.

***

      Чимин крепил последние верёвки к корзине и просто не верил своим глазам. То, что должно вернуть его домой… Оно сделано. Чим вернётся. Он улетит наверх, к своим. Он встретит там друзей, знакомых, и всё снова будет как прежде. Что может быть прекраснее? Он счастлив! Тогда почему же ему так неспокойно? Почему же улыбка не самая искренняя? Почему становится так грустно, когда он смотрит на улыбающегося ему Чонгука? Чонгука, который разделяет его радость за скорейшее возвращение домой.

***

      Окно на втором этаже было распахнуто, внутрь лёгкими, почти невесомыми, потоками пробирался прохладный ночной воздух. Усыпанное звёздами совсем немного облачное небо окутывало мир со всех сторон, создавая иллюзию защищённости, даже луна в объятиях этого неба чувствовала себя настолько комфортно, что готова была всю ночь освещать мир Чонгука, подобно этим фонарям, придуманным людьми.       Чонгук жадно вбирал в себя частички ночи, как и стоящий под боком Юнги и наполовину перевешенный через подоконник Чимин, спадающие вниз волосы которого освещали мир Чонгука намного ярче той самой луны. Чимин смеялся и свешивался до опасного низко так, что Чону с Юнги приходилось поддерживать парнишку, дабы избавить рыжика от неудачного падения со второго этажа.       – Чимин, прекращай пугать народ, ешь свой торт, – ворчал светловолосый, усиленно вытягивая парня из окна.       Чим выкарабкался и ярко, совершенно очаровательно, улыбнулся, тряхнув светящимися волосами. Кожа по всему телу засияла, а некогда тёмная комната наполнилась светом. Чонгук привычно ахнул и как-то уж совсем засмотрелся на спешно засеменившего к письменному столу паренька, буквально вцепившегося в ложку.       – Вкусно! – воскликнул рыжеволосый, налетев на несчастный кусочек шоколадного торта.       А Чонгук решил, что если бы Чимин остался, он смог бы ещё столько всего вкусного ему предложить. Он бы показал ему весь этот мир. Свой мир, тот самый мир Чонгука. Пусть этот паренёк и не удивлялся всему земному, ведь там, наверху, у него наверняка было что-то подобное. Ну, а какой бы нормальный человек так спокойно вёл себя здесь, внизу, будь тут всё иначе, нежели там. Но всё же, даже если жизнь здесь и жизнь за облаками одинакова, Чон бы всё равно нашёл что показать этому парню, он бы откопал такие места, о каких рыжеволосый и слышать не слышал у себя там, на небе. Он мечтал прогуляться с ним по ночным улицам, не думая о том, сколько тонального крема уйдёт на то, чтобы за этим слоем не было видно светящейся кожи, даже не обращая внимания на ошеломлённые взгляды прохожих, когда волосы, виднеющиеся под кепкой, внезапно начнут светиться. В Чимине просто фосфора много, не более.       – Я не хочу, чтобы ты улетал, – в одну секунду выпалил Чонгук, усевшись на подоконник, полностью развернувшись в сторону уплетающего за обе щёки торт Чимина.       Чим поднял узенькие кофейные глаза на черноволосого, крепко стиснув в пухленьких пальчиках ложечку.       – Я не хочу улетать, – пробормотал в ответ он.       – Но ты должен, у тебя там дом, – продолжил Гук, не сводя больших чёрных глаз с парня.       – Но я должен, – кивнул Чим.       – Но ты всегда можешь передумать и остаться.       – Да, я могу остаться.       – Но там у тебя друзья, семья, там ты такой, как все, ты не отличаешься от них.       – Здесь я не такой, я немного особенный. Если меня увидят врачи, они потащат меня в лабораторию, для изучения, – расплылся милой плюшечкой в тёплой широкой улыбке Чимин. Щёчки порозовели и приподнялись, а глазок практически не стало видно.       – А я – мальчик, что победил рак. Меня поселят в соседнюю с тобой палату и будут бесконечно брать кровь на анализы, чтобы узнать, как я излечился, – подавился смешком Чон, уперев ладони в колени, принявшись болтать ногами вперёд-назад.       – Я бы правда хотел остаться, хотя бы ради того, чтобы увидеть то, как ты будешь оправдываться перед врачами, когда в твоём организме найдут инородные клетки, – звонко рассмеялся Чимин, а рыжие волосы засветились ещё ярче.       – Так оставайся.       – Но я должен.       – Ты никому ничего не должен.       – Но…       Ночь была прекрасна. Помимо смеха Гука, комната была наполнена голосом, владельцем которого, как считала мама Чона, должен был быть Юнги, что остался переночевать у друга дома. Вот только светловолосого уже в этом доме и в помине не было. Мин шёл по освещённому жёлтыми фонарями тротуару с баллоном пропана наперевес.       – Нет горючего – нет полёта, – кряхтел парень, периодически закатывая не выражающие сейчас ничего доброго глаза, сдувая со лба белоснежную, немного слипшуюся чёлку. – Все живы, все счастливы, Мин Юнги молодец. Вот вам ваше волшебство, чёрт бы вас…       Шар лучше он потом как проект в универе представит. Ну не зря же он всё это время корячился, верно? И всё-таки – какая дивная ночь…       Когда-то, чуть больше месяца назад, мама Чонгука смотрела в окно и молилась. Молилась на то, чтобы сыну её помогли, чтобы мальчик был здоров. В ту же ночь некий Чимин, не совсем удачно свалившийся во сне со своего облака, упал прямо на крышу дома семьи Чон. И уж по своей воле или же по воле небес, спас её сына – доброго, хорошего мальчика, которого должно ждать счастливое и достойное будущее, ведь он ещё так молод, талантлив и совсем немного верит в чудо.