Daddy

Солнце пробивалось сквозь плотные салатовые шторы, оставляя на полупрозрачных лучах кипы витающей в воздухе пыли. Хосок проснулся от пульсирующей головной боли. Распахнул смольные глаза, чуть дернул головой и ощутил весь масштаб вчерашней ошибки. Пугающая боль распространялась по телу со стремительной скоростью. Озабоченный тем, что за ночь его комната превратилась в лучший люксовый номер, Чон поднялся с кровати, опуская ноги на промерзший ламинат. В помещении приятно пахло одеколоном Юнги. Маленькая улыбка появилась на сухих губах, когда он осознал, что находится в кровати своего мужчины. Загрузка данных! Чон действительно ночевал в доме Юнги. Хосок лениво приоткрыл большую тяжелую дверь, жмурясь от яркого света. Запах сладкой черники и жареного мяса смешивался по очередности, заставляя младшего невольно спускаться по длинной лестнице к предполагаемой кухне. Юнги стоял у плиты, жар от которой чувствовался даже на пороге комнаты; его лицо, как обычно, сохраняло спокойствие без единой эмоции; расшитые спортивные штаны выстилали ноги, черная копна волос образовала милый беспорядок на голове, делая старшего максимально домашним. Пушистая кудрявая шерсть Холли, что лежала животом на холодном полу, размеренно покачивалась от маленького вентилятора, что направлен был прямо на собаку от изнуряющей жары на кухне. И Хосок возможно возмутился бы таким затратам для животного. — Ты выглядишь таким мужем, — младший мечтательно посмотрел на Юнги и сел за высокий барный стол. — Не буду спрашивать, как статус отношений может определить мой внешний вид, но спасибо, Хосок. Юнги скромно улыбнулся от внезапного смущения и перевернул лопаткой магазинные блины с черникой, когда задний фон их разговора перебивался тихим шипением масла. — Вчера тебе хватило одного бокала вина, чтобы напиться. Поверь, я не дам тебе ни капли в ближайшее время. Ты понял меня? — старший выключил огонь. "Мне понравилось, когда ты напился до такой степени, что мне пришлось нести тебя к себе домой на руках, конечно, ты можешь пить!" — где-то в сознании Хосока говорит внутренний голос. Было понятно только одно, что Хосоку ничего не понятно. Юнги пыхтел, хмурясь, когда выкладывал несколько блинов с черничной начинкой вместе с небольшими кусками мяса для младшего. — А теперь поешь, пожалуйста. Возвращаясь в реальность, Чон широко улыбнулся, когда увидел заботливо приготовленный завтрак, что ждал его на протянутой тарелке, пока Юнги занял место напротив него. Чрезмерно веселый и одновременно просящий скулеж откуда-то снизу перебил его. Младший посмотрел под стол и увидел там пушистую Холли, которая невысоко подпрыгивала и вставала на задние лапы, пытаясь привлечь внимание своего хозяина. — Это еда только для людей, глупая, — Чон самодовольно улыбнулся, переключаясь к своему завтраку. Юнги отрезал небольшой кусок мяса с разделочного стола и бросил собаке, вызывая негодование. — Спасибо, что поддержал меня! — Хосок злился каждый раз, когда старший баловал своего питомца, но мужчина лишь улыбнулся в ответ. — Вот же блять! — выругался, моментально сменяя эмоции. — Я должен был позвонить родителям вчера! — Безымянный вчера позаботился об этом, — старший ухмыльнулся. Младший хотел бы возмутиться, но на соседний стул прыгнула Холли, явно заинтересованная чужим завтраком. — Эй, свали, — пытаясь столкнуть надоедливую собаку со стула, Хосок нахмурился. — И ещё, Юнги, — младший перевел взгляд на мужчину. — Несмотря на то, что у нас было свидание, хоть и конец я не запомнил, я хотел поблагодарить тебя за то, что, ну, ты не воспользовался моим состоянием вчера. — Всё в порядке, ты не должен благодарить меня, это обычное дело. К тому же, ты выглядел таким милым, — мужчина с наслаждением смотрел на Хосока, когда его щеки вдруг покраснели от смущения. — Правда? С-спасибо. Младший опустил голову вниз на секунду. Он навис над столешницей, прогибаясь в спине, и кратко поцеловал чужие губы в качестве благодарности. Юнги улыбнулся от милого и неловкого поцелуя и взял инициативу в свои руки, требовательно впиваясь в мягкие губы Хосока, вылизывая горячее нутро и проходясь мокрым языком по гладкому нёбу. Их перебил громкий звон вилки об кафель пола и неприятный звук чьего-то чавканья. Младший неохотно разорвал поцелуй и обернулся назад, наблюдая, как довольная Холли доедает мясо с чужой тарелки. — Черт, моя еда! Чон недовольно фыркнул, возвращаясь на своё место, начиная ещё сильнее ненавидеть собаку, которая, покончив с чужим завтраком, спрыгнула со стула и направилась в собственную игровую комнату. — Да, она сучара, — осматривая недовольное выражение лица младшего, который с каждой секундой становился всё злее, пожал плечами Юнги. Хосок лишь разочарованно пыхтел, становясь все милее и милее для старшего, и, не придумав ничего лучше, вышел из-за стола, направляясь в комнату, где проснулся. Там он повалился на мягкую кровать и схватил свой мобильник, пролистывая ближайшие новости и все ещё хмурясь. Юнги ничего не оставалось сделать, как пойти следом за младшим; он глупо улыбнулся, осматривая то, как парень сосредоточенно пялится в экран телефона и, шагая ближе к кровати, навис над Хосоком, вжимая ладонями в кровать. — Почему ты такой грустный, солнышко? Младший был слишком упрям, чтобы вот так просто ответить, поэтому продолжил игнорировать присутствие мужчины. — Проблема не решится, если ты продолжишь молчать, — Мин обхватил чужое лицо руками, пытаясь привлечь внимание Хосока, который быстро сдался. На секунду отрывая взгляд от мобильника, тот обиженно пробормотал. — Давай избавимся от собаки? — Все ещё злишься из-за украденного мяса? Юнги хмыкнул и, вкладывая тонкое запястье парня в свою ладонь, заставил его окончательно отвлечься от телефона, находясь в центре внимания. — Нет! ... Может быть? — Хосок покраснел и отвернулся. Это была слишком глупая причина для обиды. Мужчину забавляли детская наивность парня и вредность слегка; он лишь сильнее прижал желанное тело к себе и впился в мягкие розовые губы мокрым поцелуем, облизывая и покусывая кончик языка. Комната наполнилась пошлыми звуками, заставляя обстановку между двумя накалиться. Младший таял в крепких руках и с каждой секундой понимал, как его ведет от того, как Юнги усаживает к себе на колени и вылизывает мочку уха горячим языком, кусая пушистый висок. Хосок кратко стонет, когда чужие руки проскальзывают под свободную рубашку и оглаживают пальцами впалые бока, сжимая в ладонях. Это определенно заводит, заставляя забыться о всех крайностях. Между ними были странные отношения, которые граничили с влюбленностью и привязанностью. Но когда чужое возбуждение упирается в бедро, Чон плюет абсолютно на всё. Он кусает острую линию челюсти, активно прижимаясь к крепкой груди и прикусывает зубами молочную кожу, желая оставить метку. Свою метку. — Хосок, — Юнги слабо сжал тонкие плечи младшего, останавливая. — Что мы делаем? — Лишаем меня девственности. Подцепляя пальцами чужой подбородок, Юнги заставил посмотреть на себя. — Я имел в виду, действительно ли ты уверен? — Конечно, я хочу этого и уверен, если конечно ты хочешь... Не заставляй меня умолять, — младший фыркнул, ерзая на коленях. Мужчина блуждал по бронзовой коже парня, выцеловывая выпирающие ключицы, и охотно опустил руки на мягкие ягодицы, сжимая в ладонях с утробным рыком. Он вжимался в желанное тело, притягивая к себе ближе и заставляя почувствовать своё выпирающее возбуждение. Чон обвил ладонями широкую спину и вовлек сухие губы в поцелуй, когда его же мобильник ярко зазвонил, заставляя неохотно отвлечься. — Даров, это Хосок. Дыхание судорожно сбилось, когда Юнги продолжал целовать бронзовую кожу, прижимая к себе и продолжая хотеть ласки. — Хосок? Ты жив? — это был Тэхён, явно беспокоившийся за своего друга. — Я был немного занят, но для тебя я всегда найду время, Мистер Ким, — младший знал, что Юнги жутко напрягал и раздражал его учитель химии. Какое чудное совпадение, что его друг тоже "Ким". Смольные волосы старшего были растрепаны, образуя беспорядок на голове, он оторвался от бронзовой шеи и молча вырвал телефон из чужих рук. Читая там "Тэхён" во входящем звонке, Мин ухмыльнулся, завершая звонок и отбрасывая мобильник в сторону. — Мой старик злится? — Хосок обхватил лицо старшего ладонями, глупо улыбаясь. — Я не старик, но ты заставляешь чувствовать себя ещё старше, паразит, — Юнги ущипнул несильно чужой бок, ухмыляясь. — Юнги дуется? Не будь таким ребенком! — Меньше болтай, — мужчина прикусил загорелую кожу на шее, осознавая, что младший полностью его, ведомый и послушный. Задирая мешающуюся рубашку, он припал сухими губами к вздымающейся от волнения груди. Юнги сжимает в ладонях мягкие половинки и подминает под себя, выбивая из Хосока тихие хрипы. Младший лишь сильнее прикусывает алеющие губы, чувствует, как его щеки наливаются пунцовой краской, и разводит ноги покорно под тихим смешком Мина, который охотно пользуется этим. Медленно нарочито стягивает брюки вместе с боксерами, тая внутри от желания подольше поглазеть на то, как Хосок смущенно отводит взгляд и прячет краснеющие щеки от "стыда", мило сводит колени вместе и спускает рубашку ниже, пытаясь закрыть изогнутый к животу член, сочащийся предэякулятом. Чон красиво стонет и выгибается в спине, когда чужие горячие губы целуют внутреннюю сторону бедра. — Ты слышал меня? — Юнги нетерпеливо спросил. Хосок облизал свои губы, приподнимаясь в постели на локти. — Нет, извини. — Я спросил, расстроен ли ты все ещё из-за той дурацкой колбасы? Потому что у меня есть кое-что намного лучше, — игриво прошептал старший, заставляя Чона фыркнуть и несильно пихнуть его в плечо. — Просто подумал, что ты наверняка хочешь попробовать с ароматизированной смазкой. Мужчина лукаво улыбался и сокращал постепенно расстояние между ними двумя на минимум, желая каждый раз касаться Хосока. Он вылил густой слой смазки из прозрачного бутылька и взглянул на младшего, что нетерпеливо и смущенно оттягивал край своей рубашки, сводя ноги вместе. — Просто вставь мне, Юнги... пожалуйста. — Ты не фанат романтики. Старший пытался быть по максимуму аккуратным и бережным с хрупким Хосоком. Он смазал свой напряженный от просящего голоса и тела младшего член слоем смазки, и, заводя руки младшего за голову, с силой вжал чужие ладони в кровать, сжимая запястье. Юнги вовлек мягкие и пухлые губы в поцелуй, пытаясь заглушить боль. Мужчина рывком вошел в горячее нутро младшего, чувствуя приятную узость. Хосок громко застонал от неприятного режущего ощущения, извиваясь под крепкими руками, и разорвал поцелуй, оставляя тонкую ниточку слюны между ними. Юнги мягко толкался в распаленное лоно, растягивая, и покрывая просящее ласки тело краткими поцелуями под сбивчивые пошлые стоны. — Юнги... — Хосок заскулил от теплого разливающегося чувства внизу живота. Старший наращивал темп, не сдерживаясь от сладких стонов и подавляющих криков, когда он сжимал ягодицы Чона до красных отметин и вбивался в податливое тело с новой силой. — Разве тебе не нравится, детка? Разве тебе не нравится, когда я грубо втрахиваю тебя в кровать? — Юнги лукаво прикусил мочку уха младшего. Хосок хныкал от каждого резкого толчка, становясь таким чувствительным и ведомым, он уткнулся носом в шею старшего, сжимая пальцами напряженное плечо до некрасивых царапин от того, как ему было хорошо. — Ох-х, Юнги, я скоро... Младший задыхался в эмоциях и беспомощно громко стонал, когда Юнги с каждым резким движением попадал по заветной точке внутри, заставляя дрожать. Мужчина утробно рычал от фетиша на послушного и требующего разрешения на разрядку Хосока, не прекращая ужасно быстрый темп под пошлые шлепки, что разносились по комнате. Чон кончил с громким стоном от грубых рук и изобилия приятных ласк, когда Юнги продолжил вбиваться в содрогающееся от оргазма тело, изливаясь на красивые бедра. Хосок тяжело дышал и смущенно опустил голову вниз, когда старший заботливо поцеловал его разгоряченный лоб, прижимаясь ближе и вытирая остатки белёсой жидкости с бедер и живота, позволяя младшему отдохнуть. Внутри все шумело от смены эмоций и физической усталости. Мужчина засунул Хосока под одеяло и обвил рукой талию, утыкаясь носом в русый затылок. — Ты такой молодец, солнышко, — он шепнул тихо на ушко, вгоняя младшего в который раз за сегодняшний день в краску.