До кончиков пальцев

Мне вновь казалось, что всё это — сон. Вот я проснусь, а у меня под боком смешно сопит мой маленький сыночек, а рядом спит тот, кому я принадлежу и душой, и телом. «Пора просыпаться, соня» — горестно вздохнула Хюррем, — больше ты не увидишь его глаз, не услышишь его стихотворений, что так осели в твоём сердце. Ты находишься во власти его заклятого врага, который сможет сделать с тобой всё, что пожелает. Сулейман, где же ты? Неужели забыл о своей маленькой рабыне? А может уже другая владеет твоим сердцем и согревает тебя в своих жарких объятиях? Укажи мне путь, мой Падишах, спаси свою Хюррем от хищных лап зверя, позволь хоть на миг коснуться твоих величественных рук и преклониться пред тобой». Тем временем в Топкапы весь дворец гудел, словно улей. На следующий день, после исчезновения Хюррем, Султану доложили о том, что его любимая бесследно пропала. — Повелитель, у меня срочная новость, — начал Ибрагим — паша. — Говори Ибрагим, что за новость? Приехали послы из Италии? — Да, мой Повелитель, но это не то, о чём я хотел Вам доложить. — Так говори же, что хотел сказать. — Дело в том, что Хюррем Султан… — Что натворила Хюррем? — Нет, нет, ничего, но вот сама Хюррем Султан внезапно исчезла. — Что ты говоришь, Ибрагим, ты слышишь себя? Как это исчезла? Каким образом? — не на шутку разгневался Султан. — Видите ли, Султаншу видели последний раз вчера в саду, затем она отозвала всех служанок и решила прогуляться в лесу, но так и не вернулась. — Моя Хюррем, мать Шехзаде пропала вчера, а узнаю я об этом лишь сегодня?! — вскочил Сулейман из-за стола, разбросав при этом свитки. — Повелитель, мы думали, что Султанша вернётся. — Думай, что ты говоришь, Ибрагим, когда вернётся? Ночью? Немедленно пошли стражу на её поиски. И сам отправляйся вместе с ними. Не дай, Аллах, я не увижу Хюррем в здравии, полетят головы, среди которых может быть твоя, Паргалы. — Возможно Султанша сбежала, мой Повелитель. — Сбежала? А ты не думаешь, что её могли украсть наши политические соперники и использовать в качестве заложницы? — Не думаю, что это так, ведь тогда бы их целью были представители Династии или Дивана. — Дай Аллах, Ибрагим, так, как ты говоришь, иначе… Я просто связан по рукам, ведь Хюррем — самое ценное в моей жизни. Паргалы видел всю боль Сулеймана, её можно было прочесть в глазах Повелителя. Его внезапно опустившиеся плечи, посеревший взгляд сказали всё за себя. Любимая женщина пропала, что ещё хуже — в большой опасности, а он не смог её уберечь от беды. «Где же ты, Хюррем? Куда подевалась, о моя звонкоголосая Султанша? Как теперь жить с печалью внутри, зная о том, как я в последний раз тебя обидел? Это ли причина твоего побега? Или мой враг решил использовать тебя в своих корыстных целях?» — мысли Сулеймана прервала Валиде, вошедшая в покои. — Сын, я слышала о беде, что приключилась с Хюррем. — Что Вы такое говорите, Валиде, моя Султанша в здравии, её непременно вскоре отыщут. — А если нет, Сулейман? Если она уже мертва и лежит на дне глубокого рва? Ты обязан отпустить её. — Валиде, как Вы смеете не то, что говорить, а думать о таком? Хюррем пропала лишь вчера, а Вы роете ей могилу? Я теперь сомневаюсь в том, что Вы не причастны к этому. — Сулейман, одумайся, что ты говоришь? Как я могу быть причастна к этому, зная, что Хюррем мать моего внука? — Не стоит, матушка, свежо воспоминание о том, как Вы хотели выдать Хюррем замуж в то время, как я был в походе. — Эта любовь тебя ослепила, мой лев. Ты готов обвинить свою родную мать во всех грехах, связанных с этой русской рабыней. — Уходите, Валиде, не доводите до греха вашего сына. — Ты сам себя доведёшь, Сулейман, — сказала Валиде и, подхватив подолы платья, поспешила в свои покои.