До кончиков пальцев

Хюррем, очнувшись, поняла, что находится не в своих покоях и спокойно дремлющий Шах, державший её за руку, был тому ярким подтверждением. Девушка осторожно, чтобы не разбудить Тахмаспа, отняла руку и вновь закрыла глаза. Её в который раз пытались убить, но теперь уже в логове врага. Это подлое, неоправданное покушение на жизнь невинного человека доказывало то, что необходимо сражаться за свою жизнь, словно разъярённый лев, перегрызая глотки своим недоброжелателям. Когда же это закончиться, и она сможет спокойно вздохнуть? Когда возьмёт на руки своего любимого сыночка, с которым её разлучили? От воспоминания о Мехмеде на глаза навернулись слезы, и стало жечь в области сердца. — Птичка, ты вновь плачешь? — послышался сонный и удивлённый голос Тахмаспа. Хюррем яростно вытерла слёзы и отвернулась, оставив мужчину без ответа. — Мне безумно жаль, что ты подвергалась нападению, обещаю, что всех виновников допросят и казнят. Что ей с тех виновников, когда у самой разбито сердце? — Не печалься, я вытру твои слёзы, Хюррем, ты будешь вновь дарить всем радость и счастье. — А кто подарит его мне, Господин? — дерзко спросила девушка. Этот вопрос остался без ответа. — Что тебя тревожит, милая? Неужели любовь к Сулейману настолько сильна, что ты готова убиваться целыми днями? — допытывался Шах. — Неужто Вам не знать этого? Как гаснут звёзды без своего месяца, как вянут цветы без капли дождя, как страдает дитя без матери, как ищет луч солнца слепой в вечной тьме? — страстно закончила Хюррем. — Это всё красивые слова, птичка, таких миллионы, их можно шептать, говорить, кричать, но что с того? Когда караван мучается в жаркой пустыне, выход один — искать спасение, а не нашептывать путникам красивые слова о живительной влаге. — Эта влага для меня — Султан Сулейман, — закрыв глаза, ответила девушка, дивуясь тому, что ответил Шах. — Он знает множество красивых слов, Хюррем, ты также их умело поселяешь в сердце Сулеймана, но есть ли подтверждение его словам? Подкреплял ли он поступками свои слова? — сказал Шах и пристально вглядывался в каждую чёрточку лица девушки. Хюррем на минуту задумалась. Можно ли считать стихи и украшения символами их любви? Нет, а как же маленький Мехмед? Разве сыночек не является ли плодом их любви? Но у неё не было выбора. Она рабыня, он — Султан, как можно было возразить? Нет, остановись Хюррем, этот змей Тахмасп морочит лишь тебе голову пустой болтовнёй. Конечно, Сулейман её любит, а она любит его, но в голову продолжали упрямо лезть мысли о его наложницах, которых он так и не перестал принимать. — Задумайся о моих словах, птичка, — сказал Тахмасп и позвал слуг, чтобы те принесли обед в покои. — Ты голодна? — мягко спросил мужчина. В животе у девушки громко заурчало, что и стало ответом на вопрос Шаха. Тахмасп лишь рассмеялся и помог обиженной Хюррем подняться с постели, и пересесть на подушки. — Ты уверенна, что тебе хорошо, может, вернёшься в кровать? — заботливо спросил Шах. — Всё в порядке, не стоит. Они сели за столик и начали трапезу. Хюррем осторожно пробовала блюда, но их было так много, что перепробовать все казалось чем-то невозможным. А Тахмасп старался оторвать взгляд от соблазнительного тела, окутанного лишь в тонкий шёлковый халат. Всё это напомнило девушке утро после первой ночи, проведённой с Сулейманом. Они точно так же сидели за низким столиком и наслаждались друг другом, но теперь, похоже, только Шах Персии был ужасно доволен, поняла Хюррем по горячему взгляду мужчины. — О чём-то задумалась, моя дорогая? — лукаво спросил Тахмасп и рассеял воспоминания девушки. — Нет, Вам показалось, Господин, — ответила Хюррем и принялась за еду, хотя самой и кусок в горло не лез. — Расскажи о себе, птичка, — сказал мужчина, пытаясь отвлечь задумчивую славянку. — Что именно Вы хотели бы слышать? — Оставь почтительный тон в стороне, поведай о том, чем хочешь поделиться со мной. — Я родилась в маленькой деревушке в семье священника. Помимо меня, в семье был ещё один ребёнок — моя младшая сестра. У нас не было роскошного дома и дорогих нарядов, но мы были счастливы и без всего этого. Нас придавала сил любовь друг к другу, поддержка и взаимопонимание. В один миг разрушилось всё. Татары спалили деревню, а крестьян захватили в плен и продали на невольничий рынок в Кафе. Там меня выкупил один знатный человек и привёз во дворец Султана. Вот и всё. Я не особо хороший рассказчик, увлекательными историями Вас не смогу потешить. — Ты во сто крат лучше, птичка, ты рядом со мной, а это уже увлекательно, — уверил Шах Хюррем. Девушка прикрыла на миг глаза, показывая, что не готова дальше поддерживать эту тему. Внезапно в дверь постучали, и в покои вошёл стражник. — Повелитель, девушка, которую бросили вчера в темницу, покончила жизнь самоубийством. — Очевидно, кто-то очень сильно не хотел выдать себя, что под страхом смертной казни, наложил на себя руки, — задумчиво сказал Тахмасп и посмотрел на Хюррем. Кто же это мог быть? Ясно то, что покушение связано с Хюррем, именно её хотели устранить, но кому это нужно, и главное как предательница попала во дворец? Жаль, что она умерла, так и не выдав своей страшной тайны. — Почему ты не ешь, Хюррем? — тихо подошёл к девушке Шах. — Я уже сыта, мой Господин, — ответила Хюррем. А Тахмасп осознав, что птичка впервые назвала его своим Господином, улыбнулся.