До кончиков пальцев

Сулейман сидел в задумчивости. Вот прошло уже две недели, а благой вести о том, что его любимая нашлась, всё нет. Шансов остаётся совсем мало. Несколько дней назад пришёл Ибрагим с низко опущенной головой, а в руках он держал кусок красной ткани, подбитой соболиным мехом. Сердце Сулеймана сжалось. — Что это у тебя, Паргалы? — Мой Повелитель, боюсь, что эта накидка принадлежит Хюррем Султан, но я не уверен. — Стража! Немедленно приведите ко мне служанок Хюррем Султан! Через минуту в султанские покои вошла девушка, которая была с Хюррем во время её последней прогулки в саду. — Повелитель, — поклонилась рабыня. — Отвечай немедленно, хатун, это принадлежит Хюррем Султан? — показывая найденное, допытывался Ибрагим. Хатун взглянула на вещь и сразу же признала в ней предмет гардероба своей Госпожи. — Да, эта накидка действительно принадлежит Хюррем Султан. Сулейман со звериным рёвом схватил вещь и побежал на террасу. — Повелитель, — начал Ибрагим-паша. — Оставь меня сейчас же! — заревел Султан. –Как прикажите, Повелитель, — Паргалы откланялся и удалился. Ему было больно видеть своего друга в таком состоянии. Эта боль заглушала даже ликующее чувство победы над рыжей змеёй. Ибрагим уже, который день наблюдал за своим Повелителем, тот осунулся, помрачнел, даже, казалось, постарел на несколько лет. Паргалы ничего не мог поделать: поиски затянулись, но никаких результатов не приносили, только эта накидка, нежно обнимаемая сейчас Сулейманом. Султан отошёл от перил, слёзы катились с его глаз. Что с того, что он Падишах? Он любит, а сейчас слёзы — единственное, что у него осталось. Сулейман тихо вошёл в свои покои. Взгляд упал на зеркало, которое Хюррем подарила ему несколько месяцев назад. «Будешь смотреть в него и вспоминать свою маленькую Хюррем, когда её не будет рядом…» — серьёзно говорила ему тогда девушка, на что он лишь рассмеялся: «Ты всегда будешь рядом со мной, моя Госпожа». «О, Хюррем, кто знал, что твои слова станут вскоре реальностью?» — вздохнул Сулейман, поглядывая в зеркало. Там отобразилась его любимая, которая протягивала ему руку и весело звала за собой. — Хюррем? — дотронулся Султан до ладони своей Госпожи, но встретился лишь с холодной зеркальной гладью. — Моя Хюррем, — тихо простонал Сулейман, прикасаясь лбом к бездушной, неживой поверхности. А в покоях Махидевран звучали молитвы ради того, чтобы уберечься от возвращения гадюки, которая столько бед принесла Весенней Розе. — Гюльшах, раздай всем сладости и монеты. Наконец-то радостные вести за эти долгие месяцы! — Султанша, Вы в очередной раз одержали победу. Эта рабыня больше никогда не станет путаться у Вас под ногами. — Аминь, Гюльшах. Возможно, наш Султан вновь обратит на меня внимание, и наша любовь воспылает с новой силой, — радовалась Махидевран. — Дай Аллах, Султанша, дай Аллах. В покои вошла Валиде. — Валиде, — целуя руку Султанше, радостно воскликнула Махидевран. — Здравствуй, дорогая как ты? — сказала Валиде и присела на тахту. — Молюсь за Ваше здоровье. — Ты улыбаешься, давно я не видела тебя такой радостной. — У меня праздник, Валиде. Наконец, эта рабыня не будет отравлять нам жизнь своим ядом. — Ты права, Махидевран, теперь в гареме стало спокойнее, но меня тревожит состояние моего внука и сына. — О, Аллах! Мехмед остался без матери, такой маленький, а уже осиротел… — Я хочу, чтобы ты ухаживала за Мехмедом и воспитала, как собственного сына, Махидевран. Пусть Шехзаде станет утешением для тебя, малышом, которого ты недавно потеряла. — Я? Хорошо, Валиде, я буду любить его как родного сына. — У тебя есть шанс, Махидевран, вновь завоевать сердце Сулеймана. Воспользуйся этим, но не забывай о том, что эта возможность последняя. — Я не подведу, Валиде, ведь все знают, как я страдала днями и ночами, скучая в своих душных покоях. — Не беспокойся, Махидевран, зажги сердце моего сына вновь, — сказав это, Валиде вышла, забрав с собой Мустафу. Вскочив с тахты, Весенняя Роза отправилась в гарем, чтобы поделиться своей радостью со всеми.