До кончиков пальцев

— Мой Повелитель, поездка верхом была просто великолепна! — восхищенно сказала Хюррем, ступая по зелёной траве. — Я рад, что тебе понравилось, птичка, — удовлетворенно ответил Тахмасп. — Здесь так чудесно! Эти шёлковые травы, журчащий родник, поющие птицы… Вот бы остаться здесь навсегда, — вздохнула девушка. — Навсегда не обещаю, но на один день, вполне возможно. — уверил Шах, приказывая слугам разбить шатёр. — Вы никогда не хотели убежать подальше от всей этой суеты? Куда-нибудь туда, где Вас бы не нашел никто… — мечтательно обратилась к мужчине Хюррем. — Почему же? Хотел, но иногда необходимо рядом с собой иметь человека, который убережет от суеты. С которым можно поговорить, помолчать, подумать и убрать локон с лица. Чувствуя прикосновение Шаха к своим волосам, Хюррем поняла, что хотел ей донести мужчина. Тахмасп, чуть приблизившись к девушке, осторожно провел кончиками пальцев по её чувственным губам. — Моя Хюррем, — застонал Шах и мягко прикоснулся своими губами к шее красавицы. Хюррем, поддавшись сиюминутному порыву, тихо застонала, откинув назад голову. Тахмасп, не теряя времени, зарылся одной рукой в буйных локонах девушки и, положив другую руку на осиную талию, притянул Хюррем к своему сильному телу. Славянка хотела отдалиться от мужчины, резко дернувшись назад, но Шах прошептал ей на ушко: — Тише, птичка, не трепыхайся. Дай одинокому коршуну насладиться биением твоего сердца. Хюррем расслабившись, позволила Тахмаспу вновь прижать её тело. От мужчины исходил жар. Горячо сжимая в своих крепких объятиях девушку, Шах потянулся к её губам, нежно беря их в плен своих, чуть шершавых, но до дрожи страстных. Хюррем схватила Тахмаспа за шею и позволила ему чинить безрассудство с её ртом. Мягко сжимая и покусывая губы славянки, мужчина делился своим безудержным желанием с ней. — Почувствуй, птичка, как твоё сердце бьётся в унисон с моим, — целуя шею девушку, проговаривал Тахмасп и, приложив её руку к своей груди, заглянул прямо в душу Хюррем. В этот момент она пропала: пала под чарами этого дикого коршуна. Возжелала прикосновений врага! Совсем скоро её постигнет кара Всевышнего, но в этот момент Тахмасп — её Повелитель и её Господин, ничто не в силах удержать этот порыв: пусть потом она горько пожалеет, но это будет потом, а сейчас существует лишь мужчина и женщина, воспламененные огненным цветком страсти. Шах положил Хюррем на мягкую траву и начал медленно расстегивать платье, шаг за шагом целуя обнажённую кожу любимой. Под поцелуями Тахмаспа девушка плавилась, сгорала и возрождалась вновь, подобно фениксу из пепла. Нежными движениями мужчина освободил Хюррем от платья и быстро снял одежду с себя. Поглаживая роскошное тело, Шах чувствовал себя счастливым, как никогда. Тахмасп вдыхал дурманящий аромат волос любимой, целовал каждый миллиметр её чувственной кожи. — Твоя молочная кожа сведет меня с ума, птичка, — шептал Шах. Хюррем, поглаживая плечи мужчины, тихо постанывала от божественных ощущений, и когда он вошёл в неё, её крик, полный страсти, слышался отовсюду. Тахмасп мягко двигая бедрами, целовал любимую в шею, но это был не нежный поцелуй — он ставил отпечаток своих губ, который кричал: «Эта женщина — МОЯ!». Все вокруг замерло для мужчины: есть лишь она, маленькая Хюррем — центр его Вселенной, его любимая, его птичка, что сейчас сгорает в объятиях коршуна. Он никому её не отдаст, она его, лишь его счастье, которым Тахмасп ни с кем делиться не намерен. Уже поднимаясь во врата рая, Хюррем крепко прижала мужчину, боясь выпустить его с объятий. — Моя маленькая птичка, — толкнувшись в последний раз, просипел Шах. Они долго лежали, прижавшись к друг другу. Хюррем, положив голову на грудь Тахмаспу, напевала мелодию, а мужчина обнимал девушку за спину. — Это называется безумие, да? — тихо спросила Хюррем. — Это называется счастье, — прикрыв глаза, ответил Тахмасп.