До кончиков пальцев

— Доброе утро, Хюррем, — нежно, трогая любимую за плечо, пророкотал Шах. Девушка лишь сильнее зажмурила глаза, наслаждаясь этим рокотом, похожим на бушующую горную реку, раскат летнего грома, гордый рык льва, который зовёт свою львицу. Лениво, словно нехотя, она открыла глаза, почувствовав лёгкие прикосновения к своему лицу. — Моя маленькая птичка, — восхищенно шептал Тахмасп, глядя на сонную девушку. «Она прекрасна даже после ночи. Моя королева, мой бесценный алмаз, мои бессонные ночи. Если бы ты ведала о том, как сгорает моё сердце в томном желании увидеть ясный взор твоих глубоких глаз, прикоснуться к бархату твоей кожи, услышать твой голос, который подобно тысячи маленьких колокольчиков, наполняет пустоту своим нежным звуком. О, любимая, я давно пал перед тобой, покорно становясь на колени, в ожидании любого твоего приказа. Не дай рабу своему утонуть в безразличии взгляда бездонных глаз…» — думал Шах, прикасаясь и гладя огненные локоны своей любимой. Хюррем приподнялась и спросила: — Неужели утро, а как же тот сладкий сон, в котором мы с Вами, Господин, были очень счастливы? — Моя птичка, я сделаю так, чтобы ты была всегда счастлива, — приобняв девушку за плечи, сказал Тахмасп. Хюррем лишь расслабилась и ближе прижалась к мужчине. — Не хочу, чтобы этот сон кончался, хочу навсегда остаться здесь, с Вами. — Ты всегда в моём сердце, Хюррем. — Как только приедем во дворец, Вы найдёте себе другую, которая будет радовать Вас, — печально закончила девушка. — Где же я найду такую, которая похожа на тебя? Где смогу увидеть голубую гладь прекрасных глаз, потрогать живой огонь дивных волос, обнять хрупкий, словно горный хрусталь, стан? Как же смогу жить в этом мире, не слыша мягкой трели твоего голоса? Ты одна лишь такая, птичка, — прикоснувшись губами к ладони девушки, сказал Шах. Хюррем загрустила. Она видела, что Тахмасп искренен с нею, но девушка не могла найти подходящих слов, чтобы выразить свои чувства к мужчине. — Что заставило загрустить тебя, Хюррем? — Мысли о маленьком сыне, мой Повелитель. Тахмасп нахмурился: он не знал, что у девушки есть ребёнок, да ещё и сын Сулеймана. — О чём именно ты жалеешь, птичка? — О том, что не смогу больше прикоснуться к Мехмеду, не услышу его детский писк, не возьму в ладони его махонькие ручки, которые так крепко держатся за палец, — сказала Хюррем, и улыбка озарила её лицо. Тахмасп задумался о том, что можно сделать в данной ситуации. Мысли о сыне Хюррем не давали мужчине покоя, но он знал, что ребёнок — это частица души самой девушки. — Птичка, я не обещаю, но всё же буду прилагать все усилия, чтобы устроить вашу встречу в ближайшем будущем. — Как Вы сможете это сделать? Отпустите меня? — Нет, любимая, я тебя никогда не отпущу, — погладив по спине девушки, сказал Шах. Хюррем задумалась: что же придумает Тахмасп? Правду ли он ей говорит или морочит голову специально, чтобы она осталась с ним? — Вы сделали счастливой меня, мой Господин, — сказала Хюррем. — Птичка, я всегда сдерживаю свои обещания и готов пойти на всё ради своей любви. Хюррем осознала, что Тахмасп уже в который раз признался в своих чувствах, или ей просто показалось?