До кончиков пальцев

Возможно, ему это просто послышалось. Тахмасп так давно мечтал об этих словах, что сейчас просто изнывает от неизвестности. — Что, птичка? — спросил Шах, беря девушку за руку. — Люблю Вас… Тебя, — исправилась Хюррем, глядя своими небесными глазами на мужчину. Тахмасп, ничего не ответив, вовлёк девушку в поцелуй, полный страсти и желания. Это и стало лучшим ответом для Хюррем. Отзываясь на ласки мужчины, девушка осознала, что её сердце до краёв заполнено чувством любви к Шаху. Не разрывая поцелуя, Хюррем обняла Тахмаспа за шею и почти полетела в рай. — Моя Хюррем, как долго я ждал этих прекрасных слов! Ты осчастливила меня, птичка. — Я так сгораю от любви к тебе, позволь твоей рабыне почувствовать всю сладость твоих объятий. — Ты — моя Госпожа, любимая. Теперь и отныне будет так, — сказал Шах, медленно избавляя Хюррем от платья. Это было так нежно, так трепетно, но так чувственно и пламенно. Две души, объединившись, сливались в танце страсти, которая поглощала целиком, без остатка. И всё в это мгновение было чудесно: два обнаженных тела, метавшихся в горячке страсти на кровати, рык и нежный стон, что разливались в покоях, мягкий свет полуденного солнца, который отбрасывал светлые блики на шелковые простыни. Эти двое, пожалуй, знали самый главный секрет: беря, умей отдавать. Они растворялись друг в друге, умирали и вновь возрождались. Время остановилось. Вздох, осторожное поглаживание молочной кожи, рывок и блаженство. Разве жил Тахмасп до этого? Его Хюррем… Маленькая, страстная искра, которая запалила пламя в душе мужчины. Без неё он погибнет, замерзнет среди вечных льдов, что в любую минуту готовы его поглотить. Хюррем — спасение, которого он ждал все эти годы. Любимая, что так чувственно дышит под ним, отдавая Тахмаспу всю себя. Он почувствовал счастье. Настоящее, искреннее, живое. Любовь питала их, давала силы, возносила к небесам. Рай на земле возможен лишь с его птичкой, его Хюррем. Девушка шептала одно и тоже. Имя мужчины, который подарил ей надежду, счастье. Теперь Хюррем не только говорила это слово, она его ощущала. Глубоко в душе, войти в которую удалось Шаху Персии. Девушка хотела не только разделить постель с Тахмаспом, она хотела поделиться с мужчиной любовью, что так захватила их. Шах — не её опиум, который дарит наслаждение и забытье, отравляя тем самым её душу, он — её воздух, без которого невозможно жить. И если зависимость проходит, то нехватка кислорода смертельна. — Я люблю тебя, — вновь проговорила Хюррем. — Птичка, ты — моя жизнь, моя любимая, которая для меня всё на целом свете, — ответил Тахмасп, беря в свою широкую ладонь маленькую ручку своей Хюррем. — Пойдем в сад, я приказала накрыть обед там. — С удовольствием, давно не трапезничал на свежем воздухе, — сказал мужчина. В саду был накрыт шатёр. Янтарный солнечный свет мягко заливал поляну. Птицы щебетали весёлые песни. «О любви», — подумалось Хюррем. Природа будто чувствовала настроение этих двоих, неся им ещё больше радости. Уже под конец трапезы, к шатру подбежал запыхавшийся стражник и, вытянув руку со свертком, сказал: — Вам срочное послание, мой Повелитель...